Людмила Бешенцева – В МОЕЙ ВЛАСТИ (страница 12)

— Может, и нет, — перебила Исин. — Но Римул считает иначе. А я доверяю его сердцу. И своему тоже.

Она наклонилась и поцеловала Хаери в лоб — легко, как благословение.

— Праматерь простила тебя, — прошептала Исин. — Теперь ты свободна.

---

Церемония проходила у озера, там же, где когда-то Исин и Чарён давали клятву. Но теперь место было украшено иначе: белые и золотые ленты обвивали ветви ясеня, а от хижины до самой воды вела дорожка из лепестков ромашек и васильков.

Всё племя собралось на поляне. Визма сидела рядом с Желен, и обе женщины утирали слёзы. Чарён стоял у воды, положив руку на плечо Римула. Рядом с женихом — его братья-северяне, такие же черноволосые и золотоглазые.

Когда Хаери появилась на тропе, затих даже ветер.

Она шла не одна. Исин вела её под руку — маленькая, черноволосая, в простом зелёном платье, но с короной из сухих трав на голове. Праматерь вела бывшую невесту к её суженому. И в этом было столько силы и милосердия, что даже старейшины, те, что выжили и вернулись, склонили головы.

— Я не думала, что когда-нибудь буду провожать тебя, — тихо сказала Исин.

— А я не думала, что доживу до этого дня, — ответила Хаери, сжимая её руку.

— Ты дожила. И теперь ты не одна.

Они подошли к воде. Римул шагнул навстречу, и Исин передала ему руку Хаери.

— Береги её, — сказала Исин. — Она стоила мне дорого.

— Она стоила дорого нам всем, — ответил Римул, и в его глазах блеснули слёзы. — Я буду беречь.

---

Шаманка, та самая, что когда-то первой поклонилась Исин, назвав её праматерью, подняла руки к небу.

— Торум, отец леса и луны! Мы собрались здесь, чтобы скрепить союз двух сердец. Пусть их истинность будет светла, как летнее солнце, и крепка, как корни древних ясеней!

Хаери и Римул стояли друг напротив друга, держась за руки. Их запястья светились мягким светом — метки уже проявились, соединяя их в единый узор из магнолии и ромашки.

— Клянёшься ли ты, Римул из северного племени, быть опорой своей паре, защищать её и любить, даже когда тьма будет сгущаться?

— Клянусь, — его голос был твёрд.

— Клянёшься ли ты, Хаери из рода рыжих волков, быть верной своей паре, делить с ним и радость, и горе, и никогда не поднимать на него руку ни в гневе, ни в обиде?

— Клянусь, — её голос дрогнул, но слова прозвучали отчётливо.

— Тогда пусть ваш союз скрепит не только кровь, но и душа!

Они наклонились друг к другу, и их поцелуй был долгим, как все те годы, что разделяли их, и сладким, как мед. Поляна взорвалась радостными криками.

А потом случилось то, чего никто не ожидал. Римул и Хаери, всё ещё не разжимая рук, обратились в волков — он в чёрного, она в рыжую, с серебристой проседью на загривке. Они взвыли — высоко, чисто, и этот вой подхватили все, кто стоял на поляне.

Римул мягко взял зубами венок из ромашек, что украшал голову Хаери, и сорвал его. С венком в зубах он метнулся в лес — быстрый, как тень, и скрылся в чаще.

Хаери, оставшись без венка, замерла на мгновение, а потом бросилась за ним. Их вой всё ещё звучал над озером, когда они исчезли среди деревьев.

— Что это было? — спросил кто-то из молодняка.

— Древний обычай северных волков, — ответил Чарён, улыбаясь. — Жених уносит венок, а невеста догоняет. Если поймает — будет жить в согласии. Если нет — значит, не судьба.

— А если не догонит? — испуганно спросила маленькая омега.

— Догонит, — сказала Исин, глядя в ту сторону, где скрылись волки. — Она бегает быстрее, чем кажется.

---

Свадебный пир длился до самой ночи. Столы ломились от угощений, музыка не смолкала, а молодняк плясал до упада.

Хаери и Римул вернулись под вечер, запыхавшиеся, счастливые. В руках у Хаери был венок — немного помятый, но целый.

— Поймала? — спросил Чарён.

— Едва, — она улыбнулась, и в её глазах не было и тени прежней злобы.

Римул обнял её, прижимая к себе.

— Она быстрее ветра, — сказал он. — Я не успел добежать до старой сосны.

Исин подошла к ним, держа в руках две чаши с медовым напитком.

— За вас, — сказала она. — За тех, кто нашёл друг друга вопреки всему.

Хаери взяла чашу, но не отпила сразу. Она опустилась на колени перед Исин, и все вокруг затихли.

— Я не знаю, как благодарить, — её голос был тих, но слышен каждому. — Ты дала мне второй шанс. Ты простила то, что нельзя простить. Ты доверила мне своего брата. Ты… ты подарила мне жизнь.

Она коснулась лбом земли у ног Исин.

— Встань, — сказала Исин, и голос её дрогнул. — Встань, Хаери. Мы квиты. И мы — семья.

Она помогла ей подняться и обняла. Долго, крепко. И никто из стоящих на поляне не мог сдержать слёз.

---

Позже, когда гости начали расходиться, Чарён и Исин остались у озера вдвоём.

— Ты потрясающая, — сказал он, обнимая её со спины. — Ты всегда была сильной, но сегодня я увидел тебя другой.

— Какой?

— Мудрой. Милосердной. Той, кто может простить и повести за собой.

Она повернулась к нему, положила руки на грудь.

— Это ты научил меня.

— Нет, — он покачал головой. — Это ты всегда была такой. Просто боялась себе в этом признаться.

Они стояли у воды, и луна отражалась в озере, раздваиваясь, троясь, множась, как сама судьба. Где-то в лесу всё ещё слышался смех — Римул и Хаери, теперь уже неразлучные, бежали сквозь ночь, и их голоса сливались в одну песню.

— Думаешь, у них получится? — спросила Исин.

— Уже получилось, — ответил Чарён. — Остальное приложится.

Глава 21

На удочке

— Ну вот, дядя Чарён очень быстро закончил нашу историю. Пора всем-всем идти баинькать. Даже если на улице лето, тепло и спать совсем не хочется, — говорю я, вставая.

Тут же оказываюсь в объятиях своего альфы. Что придерживает мой округлившийся живот, целует в макушку и говорит уже мне на ушко:

— Сейчас нас спасут.

Стоит ему только договорить, как под навес входит Желен. Улыбаясь всем нам и говоря:

— Кажется, вы утомили Исин, мальчики. Давайте отпустим их спать, а я расскажу вам другую увлекательную историю.

Принимаю спасение с благодарностью, ведь не так легко ходить на последнем месяце, почти на сносях.

Когда уже оказываемся в нашей хижине, любуюсь люлькой, сплетённой моим племенем в подарок. Вдыхаю аромат трав, благодарю и спрашиваю Чарёна: