Людмила Бешенцева – В МОЕЙ ВЛАСТИ (страница 10)

— Нет, — ответила она, глядя на уходящую вереницу теней. — Это только начало. Но теперь мы знаем, с кем имеем дело.

Я поцеловал её в макушку и увёл в дом. Впереди была долгая зима, полная забот и новых надежд. Впереди была наша жизнь.

Глава 16

Встреча с матерью

Весна пришла в лес Казула раньше обычного. Снег сошёл за считанные дни, обнажив прошлогоднюю листву и первые робкие ростки. Я стояла на пороге нашей хижины, вдыхая влажный воздух, когда Чарён подошёл со спины и обнял меня за плечи.

— Сегодня, — сказал он тихо. — Они уже близко. Я чую их запах.

Моё сердце пропустило удар. Всю зиму я готовилась к этому дню. Визма — моя мать — и её племя решили навестить нас, прежде чем отправиться дальше в свои кочевья. Чарён рассказал мне всё ещё во время нашего примирения. О том, как нашёл их, о чёрных волках с жёлтыми глазами, о том, что меня никогда не бросали.

Я ждала этой встречи с трепетом и страхом. Что я скажу женщине, которая носила меня под сердцем? Что почувствую, увидев тех, кто носит ту же кровь?

Первыми из леса вышли двое дозорных — молодые волки с иссиня-чёрной шерстью. Они остановились на краю поляны, принюхиваясь, а затем обернулись и коротко взвыли.

Из чащи показались остальные. Их было около двадцати — женщины, мужчины, несколько подростков и совсем маленькие волчата, что путались в ногах у взрослых. Все они были черны как смоль, и у каждого — глаза цвета янтаря.

Моих.

Я стояла не шелохнувшись, вцепившись в руку Чарёна. А потом из толпы вышла она.

Визма была невысокой, с густой проседью в чёрных волосах, заплетённых в тугую косу. Её лицо было изрезано морщинами — не столько возраста, сколько скитаний и потерь. Но глаза… глаза были точно мои. Те же янтарные, с вертикальным зрачком, смотрели на меня с такой жадностью и болью, что у меня перехватило дыхание.

— Исин, — выдохнула она, и голос её дрогнул.

Я сделала шаг. Потом ещё один. А потом мы просто бросились друг к другу.

Её руки были жёсткими и мозолистыми, пахли дымом и дикими травами. Но когда она прижала меня к себе, я почувствовала то самое — что чувствуют все волки, обретая стаю. Только в сто крат сильнее. Это была кровь.

— Девочка моя, — шептала она, гладя мои волосы. — Моя маленькая…

— Почему? — спросила я, когда слёзы немного утихли. — Почему вы не искали?

— Искали, — голос Визмы был глухим. — Каждую зиму возвращались в этот лес. Каждую зиму надеялись. Отец твой… он умер, не простив себе, что не уберёг. А я поклялась, что буду искать, пока жива. И вот…

Она отстранилась, сжимая моё лицо в ладонях, всматриваясь так, словно боялась, что я исчезну.

— Ты так похожа на него. На отца. Та же улыбка, тот же взгляд…

— Расскажи мне о нём, — попросила я.

И она рассказала. О том, как они встретились, как он — тоже гамма — стал её парой, как они вместе водили племя по великой равнине. О том, как он любил тихие вечера у костра и как называл меня своей «золотой луной» ещё до моего рождения.

Я слушала, и кусочки пазла складывались в картину. Я не была брошенной. Я была потерянной. И меня ждали.

Остаток дня мы провели вместе. Чарён охотился вместе с мужчинами племени, Желен хлопотала с угощением, а я сидела у костра в окружении чёрных волков с жёлтыми глазами. Они расспрашивали меня о жизни, о травах, о том, как я стала целительницей. А я смотрела на них и понимала: вот оно. То, чего мне так не хватало. Не просто семья — род.

Когда солнце село и костёр разгорелся ярче, Визма подняла рог с питьём и провозгласила:

— За возвращение! Исин вернулась к нам, и отныне её дом — и наш дом. Пусть кровь наша течёт в её детях, а память предков живёт в её сердце!

Племя ответило дружным воем. Я стояла рядом с Чарёном, чувствуя, как его рука сжимает мою, и улыбалась. Впервые за много лет — без тени боли.

Ночью, когда гости улеглись спать, я вышла на крыльцо. Луна была полной, заливала лес молочным светом. Визма сидела на ступенях, глядя в небо.

— Не спится? — спросила я, присаживаясь рядом.

— Старая уже, — усмехнулась она. — Сны снятся всё чаще. О твоём отце. О том дне…

— Ты винишь себя?

Она помолчала. Потом медленно покачала головой:

— Винила. Долгие годы. Но теперь, глядя на тебя… ты выросла сильной. Нашла свою пару. Живёшь в мире. Значит, так было нужно. Торум знает лучше нас, куда вести судьбу.

Я взяла её руку. Жёсткую, тёплую, живую.

— Останьтесь, — сказала я. — Хотя бы на лето.

Визма посмотрела на меня, и в её глазах блеснули слёзы.

— Мы подумаем, дочка. Мы подумаем.

А я знала, что они останутся. Потому что дом — это не место. Это те, кто тебя ждёт.

Глава 17

Брат

Весна в тот год выдалась ранняя. Снег сошёл за считанные дни, обнажив прошлогоднюю листву и первые робкие ростки. Моя мать Визма осталась в нашем племени на всё лето, и каждое утро я просыпалась с мыслью, что у меня наконец-то есть семья.

Однажды, когда я возилась в садике, Визма подошла ко мне и сказала:

— Исин, я хочу, чтобы ты знала. У тебя есть брат.

Я замерла.

— Брат?

— Да. Сын моей сестры Марнии. Его зовут Римул. Он рос далеко на севере, в племени, куда мы уходили на зиму. Марния умерла прошлой зимой, перед смертью она просила меня если смогу найти тебя то передать послание о том, что ты не одна. Римул теперь сам решает, где ему жить. Я послала ему весть.

— Он придёт? — спросила я, и голос мой дрогнул.

— Если захочет. Но я думаю, он захочет. Он всегда мечтал о родной душе.

Римул появился через месяц. Я стояла на пороге хижины, когда из леса вышел молодой волк — высокий, чернее ночи, с глазами цвета тёмного янтаря. Он был красив той суровой, дикой красотой северных волков, от которой захватывало дух. За его спиной маячили ещё несколько черных фигур — его спутники, но они остались на опушке.

Римул подошёл, остановился в трёх шагах и посмотрел на меня. В его глазах не было ни вызова, ни радости — только спокойное, глубокое любопытство.

— Ты Исин? — спросил он.

— Да. А ты Римул.

Он кивнул, и вдруг уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

— Похожа на дядю. Чем то и на мою мать. Марнию. Я видел твое детское лицо на рисунках по бересте.

— Ты останешься? — спросила я.

— Если ты позволишь, сестра.

Я шагнула к нему и обняла. Он был выше меня, твёрдый и пахло от него снегом и хвоей. Но в его объятиях я почувствовала то же, что и в объятиях Визмы — кровь. Род.

— Оставайся, — сказала я. — Здесь твой дом.

Глава 18

Возвращение изгнанников

Изгнанники вернулись не сразу. Сначала приходили одиночки — те, кто выжил в лютые холода. Они возвращались молчаливые, обмороженные, с потухшими глазами. Исин принимала их без лишних слов, давала кров, еду, лечила раны.

Хаери пришла последней.

Я увидел её на опушке леса, когда возвращался с охоты. Она стояла, прижавшись спиной к сосне, и смотрела на деревню так, словно видела её впервые. От прежней цветущей омеги осталась только тень: впалые щёки, потрескавшиеся губы, запавшие глаза. Её одежда висела лохмотьями, на руках и лице заживали страшные обморожения.

— Хаери, — окликнул я.