Людмила Бешенцева – Свет полярной звезды (страница 6)

Он отвечает мне таким же звонким смехом с хрипотцой. Отчётливо понимаю, что этот парень мне нравится. Не знаю, что именно послужило толчком, возможно, страх потерять его. Но разве в условиях, когда мир на грани краха, приходится выбирать? Обычное человеческое влечение никто не отменял. Ведь люди — существа социальные, нам нужно общение, подобное глотку кислорода. Может, от того, что его не стало после Третьей Мировой, мир и погряз в полном хаосе и анархии.

Думая о всякой ерунде, не замечаю, как засыпаю на чужом плече. Усталость берёт верх, чувство безопасности дурманит как никогда. Хочется доверять и вновь быть слабой, влюбиться, учитывая мой молодой возраст. Жаль, что цена высока, а я не так глупа и знаю, что подобное ни к чему не приведёт. Однако ведь никто не запрещал немножко покупаться в собственных грёзах, ощущая в области талии сильные руки мужчины.

Разбудили меня ласковые поцелуи — собаки! Боже, от этого счастья я отплёвывалась минут пять. Хатико наш — как мысленно мой мозг его прозвал — довольно вилял хвостом от своей проделки. Хосока рядом не оказалось, даже место успело остыть. Это не на шутку напрягло, поэтому первым делом я побежала к двери. Но она всё так же была закрыта, так что оставалось поискать наверху. Я начала взбираться по лестнице.

Пропажа обнаружилась сидящей на самой площадке, где раньше крутился огромный фонарь. Как только мы с ним поравнялись, недовольный голос выдал меня с потрохами:

— Хосок, не пугай меня больше так. Я уж думала, ты в бреду куда-нибудь утопал.

Он схватил мою руку за запястье и рывком усадил к себе на колени. В голове сразу поднялось недовольство, но оно улеглось от простого пояснения:

— Так будет теплее. Ветер ещё остался после бури.

Я замолкла, однако никак не понимала, что этот парень забыл тут в дикий холод. Он же, поняв немой вопрос в моих глазах, тихо ответил:

— Северное сияние, — указав пальцем дальше на север, через толщи льда.

Проследив взглядом за его указанием, я увидела отголоски ярких полос. Они переливались и переплетались друг с другом. Хосок взял мои руки в свои и грел. Между нами царило молчание, и мне на ум не приходило ни одной разумной мысли для разговора. Хотя внутри царил восторг от такой мелочи, как обычное погодное явление. Наверное, просто потому, что здесь смога на небесах было меньше, и это чудо пробивалось, и его можно было узреть.

Переключив своё зрение на лицо рядом, я снова поразилась. Как этот парень находит такие мелочи в этом павшем мире? Сейчас люди за чудо считают жизнь в куполе, найденную банку еды, картину, которую можно пустить на дрова. Он же просто живёт, словно ничего не поменялось, словно на дальнейшем пути нас не ждут толпы мутантов и долгая дорога под стальными небесами. Такой простой, иногда глупый, но от этого настолько живой и яркий, что у меня перехватило дух.

Это дало мне понять маленькую истину — ответ, почему я начала влюбляться именно в него. Ведь Хосок, как луч надежды, освещает путь к моему же исцелению. Поэтому я приложу все свои силы, чтобы защитить его в этом аду. Наверное, таков наш жизненный путь, и судьба свела нас вместе. Пусть всё будет так — это моё истинное решение.

Глава 9: Бега в заполярье

Все люди, услышав слово «пустыня», хотя бы немного пугаются. Ведь в таких местах нет указателей, можно легко заплутать и не вернуться. Сейчас же, когда весь мир поглотил холод и вечная зима, к пустыне можно причислить снежную равнину. Идя по ней, ты тоже не знаешь, где то самое нужное место, которое даже на карте не обозначено. Вот в этой странной ситуации мне и пригодился Хосок, что сейчас шёл впереди, прокладывая нам путь. Наверное, только от того, что в его глазах не было сомнения, я ощущала непривычное спокойствие.

Наш четвероногий друг носился рядом и барахтался в снегу, почти не проваливаясь. Нас же от такой чудесной участи — погрязнуть в сугробе — спасали лыжи, что нашлись под кроватью на том маяке. Так что мы решили не медлить и пуститься в путь на следующее утро. К тому же погода после бури наладилась, на небо вернулись птицы, крича и носясь чуть ли не над головой.

От последнего города мы отошли и теперь шли по замёрзшей воде, хотя скорее промёрзшей до самого дна. К нам уже подбирался вечер, об этом можно было судить по тому, что мы намотали по меньшей мере восемь километров, ни разу не отдохнув. У меня ноги сводило от усталости — всё же в прошлой жизни лыжником я не была и на олимпиадах не бегала.

Недавний больной был бодр и, как всегда, на полном позитиве, будто ребёнок, которого вывели на прогулку. Если бы он был диснеевской принцессой, возле него птички бы летали и цветы расцветали под ногами. Хотя если судить так и примерять подобный образ на себя, то вот лично я попала бы лишь в злодейки.

Мой спутник, явно заметив моё уныние, остановился и, повернувшись ко мне, заботливо спросил:

— Ты устала?

На это мне осталось лишь выпучить глаза и ответить немного язвительно:

— А ты догадливый!

Парень улыбнулся и указал пальцем куда-то вдаль. Мой взгляд последовал за ним и упёрся в очень ровную поверхность — видимо, там вчера буянил ветер, что смёл весь снег. Стало ясно, куда мы так торопимся, поэтому я лишь кивнула, и мы в полном молчании пошли дальше.

Нужный нам пункт приближался, и это не могло не радовать. Когда сугробы закончились, мне от усталости хотелось свернуться комочком и ни в какую не раскладывать палатку, да и костёр нельзя было разводить — снег просто протаял бы под ним. Так что греться придётся в обнимку, что смущало меня не на шутку.

Все приготовления к ночи заняли примерно полчаса, включая ужин. За это время у меня совсем отмёрзли ноги, и настроение было ниже некуда. Именно в этот момент, уже в палатке, Хосок протянул мне маленькие грелки. Я приняла их и, хорошенько потряся, положила в обувь. Приятное тепло разлилось по ногам, и меня потянуло спать. Я завалилась в спальный мешок и закрыла глаза.

Вот только спустя минут пять сзади прилёг чудик и прижал меня к себе, согревая своим дыханием область затылка и шеи. Это на самом деле смущало, но у меня даже мысли не возникло отстраниться.

Проспали мы так примерно часа два, как до моего слуха донёсся лай нашей собаки. Это почему-то напрягло. Обычно пёс был крайне спокойным, сейчас же не замолкал. Поэтому я растолкала Хосока и тихо ему прошептала:

— Кажется, у нас гости.

Он среагировал, и мы оба взялись за оружие — благо, спали в полном вооружении. На улице было темнее, чем обычно, наверное, благодаря этому были видны жёлтые глаза хищников. По виду это были волки, но мутировавшие. Такая встреча ничего хорошего не сулила, к тому же было холодно и бежать некуда.

Но подумать над этим мне не дали: Хосок вцепился в мою руку и побежал неизвестно куда. В другой ситуации я бы ему по голове надавала за глупость и панику, однако справиться с целой стаей тяжело, а мы не охотники. У обоих опыта в этом — как у младенца, играющего с кошкой. Наш пёс преданно бежал за нами и не давал диким зверям вцепиться нам в пятки.

Только благодаря ему мы оторвались от преследования. Кажется, у меня от бега чуть лёгкие в трубочку не свернулись. Дышать становилось больно, ледяной воздух обжигал. Заметив моё недомогание, напарник остановился и тихо прошептал:

— Нам нужно найти укрытие, бегать в таком холоде нельзя. У нас просто лёгкие кристаллизуются и взорвутся.

Я кивнула и попыталась согреть горло. Конечно, попытка с успехом провалилась. Парень осматривался, а потом его взгляд остановился на одном огромном сугробе.

— Нам нужно спрятаться в этой берлоге, но мы можем наткнуться на медведя. Готова? — спросил Хосок и медленно двинулся вперёд.

Я лишь послушно кивнула и покрепче перехватила оружие. Убить многотонную тушу так легко не получится, но и умирать нужно достойно — сражаясь.

Несмотря на такую мрачную точку зрения, внутри у меня всё сжалось от страха. Однако всё обошлось спокойно: разрыв вход, мы поняли, что внутри пусто и чертовски воняет, но это поможет нам скрыться от волков — такой запах отпугнёт кого угодно. Меня даже на долю секунды затошнило, но удалось сдержать порыв, особенно когда рядом с берлогой раздался жалобный скулёж нашего пса.

Сердце дрогнуло от жалости. Сама не знаю, когда успела так привязаться к этой псине. Хотя больше удивило то, что Хосок взял два пистолета — один мой — и, улыбнувшись, словно пошёл в лес по ягоды, вылез из укрытия. Я сидела в ступоре и отмерла лишь тогда, когда раздались первые выстрелы. Потом всё стихло.

Страх поглотил меня изнутри. Если эти двое не выжили, то и мне ничего не светит. Особенно без оружия, да и медведь может вернуться, а его явно не порадует такая наглая гостья.

Сердце в груди замерло и не желало биться снова. Кажется, этот парень нравился мне больше, чем я предполагала. Потому что от мыслей о его смерти закружилась голова, и живот свело судорогой ужаса.

Привязываться к кому-то до безумия больно. Особенно в мире, что одичал и не щадит слабых. Я же размякла.

Глава 10: Дороже золота

Несколько минут я дрожала от страха и отчаяния. Но потом поняла одну простую вещь — так просто терять этого дорогого мне человека я не готова. Катана немного утяжеляла руку, когда мне удалось выбраться из медвежьей берлоги. Из-за мрака глаза не сразу привыкли к обычному серому цвету. Поблизости никого не оказалось, и ни единого звука не было слышно. Лишь следы от капель крови стали для меня нужной тропинкой. По ней-то я и бросилась спасать двоих сумасшедших. И что тут такого, что один из них — собака?