Людмила Бешенцева – Семь (страница 3)

Ёнгук давно питает к Ён Хон нездоровую страсть, но отказ кисен делить с ним ложе разжигает в нём ненависть. Он знает, что Ён Хон хранит какую-то тайну, и решает, что сегодня она раскроется.

— Зачем вы здесь, господа? — спрашивает Ён Хон, пятясь.

— Пташка, ты слишком высоко себя ценишь! Мы столько денег потратили ради твоей любви, а ты побежала к этому выскочке! — хватает её за руку один из них.

— Не смейте трогать меня! Я не ваша собственность!

— Заткнись! — Ёнгук зажимает ей рот, а другие принимаются срывать одежды. Когда под тонкими тканями обнажается мужское тело, они на миг опешивают, а потом злоба вспыхивает с новой силой.

— Ты… парень?! — орёт один. — Да ты нас дурачил всё это время!

Ёнгук, чувствуя себя обманутым и оскорблённым, приходит в ярость. Он давно подозревал неладное, но теперь унижение требует крови.

Начинается избиение. Они бьют его ногами, ломают рёбра, топчут лицо. Ёнгук с особым остервенением наносит удары, приговаривая: «За то, что смел водить меня за нос!» Когда они уходят, оставив истерзанное тело на дороге, Ён Хон — вернее, юноша по имени Минь — остаётся лежать на поляне, где когда‑то стоял дом тигрицы.

Юнжи в это время находится в академии, но странная тревога не отпускает. Когда вернувшийся Ёнгук поведует ей «новость» о том, что кисен оказался мужчиной, она по запаху крови понимает всё. Глаза её на миг становятся звериными, и она выбегает вон, обратившись тигрицей.

Она находит его на поляне, истерзанного, почти бездыханного. Приняв истинный женский облик, она опускается на колени, укрывает его своим ханбоком.

— Прости, что не узнала тебя сразу, мой дрожащий цветок, — шепчет она, гладя его по лицу.

Юноша открывает глаза, улыбается сквозь кровь:

— Я знал, что это ты…

— Ты расскажешь мне о себе?

— Моя мать была кисен… Она хотела дочь, а родился я. С детства меня выдавали за девушку, поили травами… Но я выжил, потому что во снах всегда приходил ты… Я хотел сбежать с тобой в эти горы…

Он закашливается, и Юнжи понимает, что время на исходе.

— Прости… что сразу не пришёл к тебе… — шепчет он.

Она целует его в разбитые губы, роняя слёзы:

— Те, кто сделал это, поплатятся. Спи спокойно…

Дыхание юноши обрывается под россыпью звёзд.

Юнжи омывает его тело в горном ручье, смывая кровь, и хоронит рядом с могилой из первой жизни. Затем она отправляется в город.

Расправа. В доме удовольствий убийцы празднуют свою жестокость, распивая вино и хвастаясь. Юнжи входит туда, ещё сохраняя человеческий облик, но её глаза уже горят золотом. Ёнгук, заметив её, пытается улыбнуться, но осекается — по спине пробегает холод.

— Господин Мин, какими судьбами… — начинает он.

Она не отвечает. Её тело начинает меняться прямо на глазах: одежды разрываются, кожа покрывается шерстью, пальцы вытягиваются когтями. Гости в ужасе бросаются врассыпную, но дверь захлопывается сама собой.

Тигрица движется медленно, смакуя каждый шаг. Ёнгук пятится, упирается в стену. Она ударяет лапой, и когти вспарывают его лицо от лба до подбородка. Он кричит, но крик захлёбывается кровью. Следующим ударом она разрывает ему плечо, обнажая кость. Он падает на колени, моля о пощаде, но в её глазах нет ничего человеческого.

Она вгрызается ему в горло, но не убивает сразу — рвёт медленно, наслаждаясь хрустом позвонков, запахом страха. Его друзья пытаются выломать дверь, но она уже рядом. Одного она хватает за ногу и швыряет через всю комнату, так что его спина ломается о край стола. Третьего она раздавливает лапой, вдавливая в пол, пока не перестаёт доноситься ни звука.

Кровь заливает циновки, стены, потолок. Тигрица стоит посреди бойни, тяжело дыша, её шерсть промокла от чужой крови, пасть раскрыта в беззвучном рыке. Она уже не контролирует себя — звериная сущность рвётся наружу, готовая уничтожить всех, кто попадётся на пути.

В этот миг с неба ударяет молния, пронзая тело тигрицы насквозь. Юнжи рухнула, обращаясь в человека, и теряет сознание.

Богиня-праматерь, узревшая жестокость, лишает её воспоминаний в наказание. Наутро Юнжи не помнит ни Миня, ни Ён Хон, ни той ночи. Она остаётся жить на горе, мучимая снами, которые исчезают с рассветом.

Глава 3

Вражеский генерал и Глупый Император ❤ Жизнь Третья

Император очень юн, и ему не достаёт опыта, знания стратегии. Чувствуя слабость молодой империи, соседняя страна начинает войну за территории. Пак Минхёк взрослеет в боях, но в конце концов его армия падает, а умелого генерала врага берут в плен.

Первая встреча двух врагов происходит в темнице, куда спускается молодой император, замирая у деревянной клетки. Лицо женщины внутри кажется ему до боли знакомым.

— Приветствую тебя, генерал Мин.

Юнжи поднимает голову, всматриваясь в высокий силуэт. Ненависть к правителю вражеской стороны смешивается с чем-то ещё — сердце зверя-хранительницы сжимается от красоты юноши напротив.

— Зачем ты пленил меня? Не проще было убить? — спрашивает она.

— Возможно, демонстрация силы, а может, меня обуяло любопытство. Я хотел узнать, что за человек выкашивает мои армии.

— Смешно, — бросает Юнжи, изучая его лицо. Она не желает воевать, но их правитель хочет покуситься на её гору. Чтобы защитить дом, она соглашается стать генералом. В плен же попадает, выполняя задание схватить глупого принца.

— Глупый мальчишка. Как можно было прийти к своему врагу без охраны и под покровом ночи…

— И чего же мне тебя бояться? Ты же связана! — язвит Минхёк, но тут же замирает: полубогиня легко рвёт путы, выламывает клетку и встаёт перед ним лицом к лицу. Удар — и он теряет сознание.

Очнувшись, император лежит на голой земле у костра. Рядом спит генерал. Верёвки стягивают грудь, но он не чувствует страха — только странное спокойствие.

— Уже осознал свою глупость? — спрашивает Юнжи, притворно проснувшись.

— Думаю, многие министры будут рады моей пропаже… Ты им услужила… Куда мы идём?

— Я отведу тебя к правителю моих земель и стану свободна.

— Развяжи меня… Бежать всё равно некуда.

Юнжи освобождает его. Минхёк растирает затёкшие руки, принимая сушёное мясо.

— Скорее всего меня убьют, — говорит он, глядя на звёзды. — Так что выслушай смертника, генерал.

— Юнжи. Называй по имени.

— Спасибо. Я был рождён от наложницы, не обладал нужными навыками. Меня ненавидели императрица и министры, но других наследников не было. Я стал марионеткой. Так что ты, Юнжи, моя спасительница.

— Ты взаправду глуп, — тихо отвечает она.

— Возможно.

— Совсем не боишься смерти?

— Я верю в перерождение. Даже если умру, однажды буду рождён вновь.

Юнжи, лишённая воспоминаний, вдруг ощущает, как эти слова отзываются в ней. Она засыпает тревожным сном, доверившись императору.

Утром её будит нежное прикосновение губ к щеке. Открыв глаза, она видит золотой отблеск в его взгляде и слышит тихое:

— Наставница…

— Минь… — вырывается у неё. Она не помнит этого имени, но сердце ноет.

— Нам пора? — спрашивает Минхёк, отстраняясь.

Юнжи вырубает его, обращается тигрицей и мчится домой.

На третий день пути они заночевали в лесу. Глубокой ночью Юнжи слышит вой. Волки окружают их — огромные, голодные, с горящими глазами.

— Не двигайся, — приказывает она, выхватив меч.

Битва жестока. Юнжи убивает трёх волков, но четвёртый прыгает на императора. Она прикрывает его своим телом, и когти распарывают ей плечо. Она рычит, и в рыке звучит нечто звериное. Волки отступают.

Минхёк дрожащими руками накладывает повязку, касаясь её кожи с нежностью.

— Спасибо, — шепчет он.

— Ты ранен?