Людмила Бешенцева – Глупый маленький феникс (страница 7)

Джихён любовно смотрела на молодого отца, хотя внутри её не отпускало острое беспокойство. Она понимала, что император желает сделать её генералом, а потом отправить защищать границы. По дворцу уже давненько начали ходить слухи о необычных отношениях наследного принца и его личной стражницы.Маленький сынишка резвился в траве, играя с деревянными игрушками, когда возлюбленные устроились в закрытой беседке.

Принц смотрел на свою стражницу, тяжело вздыхая, и спрашивал тихо:

— Когда тебе даруют чин? — Скорее всего, завтра… — ответила женщина, касаясь руки любимого, понимая всю его тоску и печаль.Хёнджин не отнял ладони, переплетая пальцы, произнося напряжённо:

— Я понимаю желание отца сделать тебя генералом. Но почему ты должна быть под командованием младшего принца? Почему именно ты? Хотя… Мне кажется, это дело рук Бомгю. Он давно на тебя глаз положил.

— Не нужно переживать, мой принц. Ты мой единственный, знаешь же? — попыталась успокоить возлюбленного будущий генерал.Внимание мужчин привлёк подбегающий малыш, который легко вскарабкался на колени Джихён, светясь от самодовольства, и заявил прямо:

— Хён… Моя!От такого наследный принц рассмеялся, коснулся щеки сына и наклонился поближе, произнося заговорщически:

— Может, поделим её… ммм? — Неть… — пробормотал малыш, весело болтая ногами и смеясь задорно, как звонкий колокольчик.Интереснейший диалог нарушил суженый жены Хёнджина, который поклонился, улыбаясь от счастливого лица сына:

— Ваше высочество, страж Чхве. — Приветствовал он их, следом сказав расстроенно:

— Император просит вашего стража как будущего генерала присутствовать на военном собрании.— Спасибо за донесение, свободен… — ответил наследный принц, расстраиваясь и молча взирая на то, как Джихён встаёт и уходит, попрощавшись лишь прикосновением холодных пальцев к его руке.

Личная стражница удалялась также с тяжёлым сердцем, однако не показывала вида, даже видя на одном из кресел принца Бомгю. Тот при виде неё засиял улыбкой, приблизился резко, схватил за руку. Из-за разности положения она не могла отдёрнуть свою руку, поэтому, перебарывая противное омерзение, женщина приветствовала младшего наследника:

— Приветствую, принц Бомгю… Вы тоже здесь?— Мой генерал, скоро война, и отец отправляет меня управлять войсками, полагаясь на мой талант стратега и воина. В нашей семье это не многим дано.Джихён скрежетала зубами, не стирая улыбки с губ. Прекрасно понимая, на кого намекает юноша, но зная, что Хёнджин самый талантливый из многих и при желании сможет убить всех своих братьев, да так, что об этом никто не узнает.

Понимая, что молчаливая пауза затянулась, генерал сделала шаг назад, убрала руки за спину, а потом прошла мимо влюблённого юнца.Собрание пролетело незаметно, и во время него Джихён погрузилась в свои мысли, желая быть абсолютно не здесь.

На дворец медленно наплывала холодная ночь, когда разговоры о стратегии закончились и личная стражница поспешила в покои принца. Застав Хёнджина за каллиграфией, задумчиво выводящего прелестную картину, без заминки генерал села позади него, обняла со спины и шепнула слишком тихо:

— Меня отправляют в битву уже завтра, Хёнджин…Будущий император молчал и почти не реагировал на услышанное, вот только его кисть вздрогнула, портя изящный рисунок. Секунда — и принц развернулся, заключил возлюбленную в объятия, уткнулся лицом в изгиб её шеи и проговорил дрожащим голосом:— Обещай мне… что вернёшься ко мне! Вернись, не смотря ни на что!

— Не бойся, мне хватит сил для битвы. Я вернусь… Слышишь? Вернусь к тебе! — мягко произнесла Джихён, прижимая к себе любимого принца, вдыхая абсолютно особенный аромат его волос. Чувствуя ту самую разрастающуюся бездну в груди, понимая, что разум захлёстывает ужасающее предчувствие.

— Прошу, в моё отсутствие защити себя и нашу семью. Боюсь, стоит мне уехать, как остальные наследники нацелятся на тебя. Пусть самый амбициозный из них и поедет на войну главнокомандующим, — проговорила Джихён, приподнимая лицо наследного принца и оставляя на пухлых губах поцелуй.Хёнджин сглотнул нервно, понимая, что Бомгю будет преследовать его возлюбленную. Это злило мужчину, но он подавлял это чувство, отбрасывая подальше. Безгранично доверяя своему генералу. Желая последнюю ночь подарить любимой женщине и никому более…

Глава 9

Хёнджин чувствовал опустошение. Его рука замерла в нерешительности над бумагой, а потом и вовсе дрогнула. Перо упало, оставив кляксу на исписанном листе. Прошло больше пяти лет с тех пор, как Джихён ушла на нескончаемую войну. С тех пор уже не наследный принц, а император не получил ни единого ответа на свои письма. Шпионы, отправленные на фронт, много докладывали о том, что генерал стала близка с принцем Бомгю.

Неприятные мысли кололи Хёнджина изнутри, отчего он почти не спал и не мог есть. Ему негде было искать утешения: единственный любимый им человек был сейчас за тысячи миль от него.Боль пронзала сердце ещё и от осознания того, что зашевелились заговорщики и в канун праздника равноденствия они наконец окончательно выйдут из тени. Джихён, возможно, будет руководить ими ради нового возлюбленного.

Сердце мужчины болезненно сжималось, и его грело лишь то, что маленький принц и императрица надёжно спрятаны за городом.Медленно сгущались сумерки, и на дворец опустилась абсолютная тишина. Её страшились нарушить даже сверчки, лишь вдалеке раздавались бегущие шаги.

Ожидая их уже пару часов, Хёнджин встал, крепче сжал кинжалы и вышел навстречу группе убийц. Сразу узнал в бегущем противнике любимую женщину. Внутри умирая от предательства, в противовес мыслям напал первым. Подметил заминку и то, как Джихён незаметно помогала ему, словно нарочно своей атакой мешая другим убийцам.У императора в душе зародилось желание, чтобы мир замер на пару минут — их бы вполне хватило, чтобы поговорить по душам.

Расспросить генерала, почему она не отвечала на письма, почему сейчас в её глазах вспыхивают страх, преданность и паника.Пересечение взглядов нарушил знакомый смех младшего принца Бомгю, который приблизился величавым шагом, одаривая брата презрительным взглядом. В этот миг убийцы расступились, встали на колено, отдавая честь захватчику власти.

Не двигалась с места только Джихён: она медленно пятилась, закрывая собой любимого императора. Хёнджин с сомнением почти положил руку на её широкое плечо, слыша унижающий голос Бомгю:

— Братец! Ты рад? Твоя любимая пришла убить тебя…Рука так и не легла на плечо, а младший принц продолжал науськивать своего генерала:

— Ну же, убей его, Джихён, тогда все остальные выживут. Даю тебе время до того, как сгорит фитиль…В темноте ночи яркий огонёк освещал всё еле-еле.

В этот миг Джихён повернулась, поймала убранную руку своей, во второй сжимая кинжал. Улыбнулась болезненно, приблизилась совсем близко и шепнула на ушко нежно:

— Я пыталась спасти вас, мой император. Но у этого негодяя слишком много сообщников. Почему бы нам не умереть вместе… Сейчас… Хёнджин…Слёзы катились по лицу генерала, а Хёнджин вдруг вздохнул с облегчением. Улыбка осветила лицо мужчины, император сжал руку возлюбленной, отвечая с трепетом и доверием:

— Думаю, это прекрасная затея. Жизнь не нужна мне без тебя… Целься в сердце…Целуя пересохшие губы, император направил руку с кинжалом себе в грудь, вкладывая в пальцы силу, вгоняя холодную сталь до рукоятки себе в сердце. Джихён, чувствуя горячую кровь на пальцах, перехватила талию любимого, прижалась к губам, ощущая слабый ответ, и сцеловывая последний вздох.

Слёзы скользили с ресниц генерала; кинжал легко вынулся из плоти, развернулся и успел вонзиться во второе сердце лишь наполовину. Процесс самоубийства предотвратил принц Бомгю, что закричал истерично:

— Остановите её!

Джихён с невыносимой болью выпустила мёртвое тело из рук, сопротивляясь из последних сил, изнывая от боли в грудной клетке. Понимая, что всё меркнет перед глазами, а чужие руки вцепляются болезненно в плоть.

В мраке сна Джихён мелькнули странные воспоминания о золотых пёрышках и блеске алых волос. Там же пронеслось еле слышное: «Богиня дракон, Ёнбок он…»

Женщина пришла в себя связанной по рукам и ногам, с повязкой на груди, в абсолютно пустой комнате. Воспоминания прошедшей ночи ударили по сознанию болезненно: она своими руками убила своего любимого императора. Рана на груди пульсировала как свидетельство свершившейся жестокости. Понимая и помня всё в деталях, Джихён беззвучно рыдала, ненавидя себя за нерасторопность. Если бы она воткнула холодное лезвие глубже в себя, не мучилась бы от ноющей в душе совести.

Самоистязания генерала нарушил новый император, который зашёл громко, без слуг и евнухов, возбуждённо тараторя:

— Любимая, наконец-то свершилось. Все мои братья мертвы, а я на своём месте. Теперь мы будем вместе навечно.

«Навечно» — пульсировало в голове женщины, а перед глазами вставал отчётливый образ юноши с алыми волосами. С выдохом с губ Джихён сорвалось тихое:

— Мой Феникс…

— Можешь и так меня называть, Джихён… — ответил Бомгю, приближаясь.Вот только генерал уже ничего не слышала. Без страха смерти, понимая, куда возвращается, она зажмурилась, чувствуя, как душа покидает тело, устремляясь к свету. Осознавая, что её феникс ждёт её там, за бессмертной чертой.