Любовь Попова – Выпускной. В плену боли (страница 24)

— Платье сильно порвал?

— Зашить можно. Но лучше не надо рвать.

— В следующий раз снимай, — говорит, мешая бульон и словно понимает, что ляпнул. — Ты же понимаешь, что будет следующий раз?

— Может обойдется? — пожимаю плечами. Демьян зеркалит движение, возвращается к готовке.

Мы едим в полной тишине, иногда поглядывая друг на друга… Я мою посуду, Демьян неожиданно увлекается чтением. Это спокойствие затягивает, расслабляет, длится долго… Кажется, словно маньяк уснул, а может даже умер… Я никогда никому не желала смерти, даже отцу…. Даже сейчас ищу себе оправдания…

— Спать хочу… — иду к кровати, а Демьян кивает.

— Ты тогда поспи, потом я.

— Точно?

— Не хочется потом лишиться чего — то еще, пока спим. Моя сарделька не отрастет, как твои волосы…

Я ложусь спать, немного нервно верчусь, но все — таки мозгу нужен отдых. Погружаюсь в странный сон, в темноту, в линии света, к которым иду, бегу, пытаюсь добраться, но все бесполезно… Вздрагиваю резко, от звука характерного стука. Сажусь на кровати, пока Демьян идет к каморке. Выходит, оттуда и разводит руками.

— Что?

— В том то и дело, что ничего…

— И что это значит?

Демьян тянется за листком бумаги и протягивает мне.

— Это значит, что отдых закончен, полагаю. Выбирай… Потрахаемся и я посплю наконец…

— Может это блеф? — шепчу я ему, а Демьян устало трет глаза.

— Ну можем рискнуть…

Опускаю глаза на листок… Мне не нравятся эти слова. От них несет грязью и стыдом.

— А что тут самое безобидное? — спрашиваю, а Демьян садится рядом, бедром к бедру. Читает. Шумно дышит, пробегая взглядом сверху вниз… Внутри рождается дребезжание, волнение охватывает с головы до кончиков пальцев на ногах. Поджимаю их в пьяном ожидании. — Демьян.

— Ложись, куни тебе сделаю…

— А что это? Куни…

— Пизду тебе вылежу…

Он говорит так спокойно, словно это работа, словно обязанность. Ну ведь так и есть. Но почему так обидно от его тона…

— Нет?

— Не знаю…

— Да похуй. Я короче спать… — убирает он листок, и ложится спать. Страх щупальцами на горло давит… Чего нас лишить можно… Супа?

— Демьян, просто я никогда не… Я не могу так. Раз и все

— Знаю, — открывает он глаза и собирает в кулак мое платье. — Иди сюда… Сядь мне на лицо…

— Ты смеешься…

— Да иди уже сюда! — дергает меня на себя, заставляет приподняться, выше и выше, пока не оказываюсь промежностью прямо над его лицом. Смотрю, как Демьян облизывается, трогает меня пальцами, вызывая желание заплакать от остроты ощущений… Закрываю глаза и смотрю на Демьяна через щелочку… И это так странно, дико, неправильно. Но будоражит при мысли, что его язык заменит пальцы, которые гладят складки, раздвигают их, проникают внутрь….

Глава 32. Демьян Одинцов

Говорят, человек ко всему может привыкнуть. К боли. К страданиям. К деньгам. К удовольствию. Говорят, человек легко адаптируется в любых условиях, приспосабливается…

Но разве можно жить тут. В четырех стенах? Как собака, которую не выпускают из будки. Как мышь в банке. Как животное в закрытом зоопарке…

Оказывается можно.

Даже не думаешь о том, что за тобой кто — то наблюдает… Просто потому что мозг занят не размышлениями, а сексом. Мозг отключен, мозг словно вата. И все из-за нее. Ася как опиум, благодаря которому легко переживаешь заточение, легко приспосабливаешься и даже не против провести так побольше времени. Можно снизу. Можно сверху. Можно как угодно….

Список большой…

Там такое, что Асе и сниться не могло. Но почему — то это больше не вызывает страха, лишь горькое, пьянящее, темное возбуждение, что плещется по венам ртутью, что ядом заполняет каждую клетку.

Как запах сочной дырки, что течет под глухие стоны хозяйки. Я вылизываю ее до суха, но через секунду на язык снова капают горячие капли, словно лава, обжигая язык.

Я глотаю пряный сок, словно пью из источника жизни, а сам подыхаю от того как крутит внутренности от желания заменить членом язык. Как яйца сжимаются от переизбытка спермы. Бля…. Давай, кончай, ты же близко, вон как дрожишь вся, как сама бедрами танцуешь. Кто ж знал, что ты умеешь по лицу елозить, запахом по нервам бить. Я втягиваю кожицу, отпускаю, скольжу языком по клитору. Раз, другой… Слышу стон, как ахнула и одобрительно шепнула.

— Господи, помоги…

Нащупываю нужный ритм и добиваю эту мелодию финальными аккордами.

Ася вдруг вжимается пальцы в мои волосы, тянет до жгучей боли.

Я вою, а Ася кричит, выпуская из себя новые и новые капли сладкой смазки. Не выдерживаю и секунды. Роняю Асю на кровать, ложусь сверху и пока она бьется в оргазме, раздвигаю худые ноги и толкаю член между розовых губок. Они плотно раскрываются под давлением болта, поглощают меня глубже и глубже. Пока каждый миллиметр плоти не оказывается в охуительно сладком плену. Задерживаю дыхание лишь на секунду, потом хватаю ртом теплых воздух смешанного дыхания… Двигаться начинаю резко, грубо, сильно, под стать биению сердца, что кувалдой бьет в грудь. Словно в тачке на огромной скорости, словно футбольным мячом в ворота… Да, как же хорошо — то блять… Ни думать, ни бояться, просто трахаться…

— Демьян! — кричит Ася, толкая меня в грудь, а я мало соображаю. С трудом, но снижаю темп, лишь поглаживая влажные стенки изнутри… Выхожу медленно, почти оголяя покрытую влагой головку и тут же вдавливаю ее обратно… Забить бы на ее крики, на ее недовольство… Но и насильником быть не хочу. В конце концов я еще не раз в эту пизденку заберусь… Не во рту будет ее вкус, что слюной на языке перекатываю…

Торможу, распахивая глаза.

— Что? Больно?

— Платье не порви, пожалуйста, — шепчет искусанными в кровь губами. Охуеть, как это выглядит сексуально…

В глазах глубокое словно подводный мир океана безумие. И я тону в нем, тут же срываясь и целуя ее. Сминаю эти разбухшие лепестки, слизывая капли крови, чувствуя себя чертовым вампиром. Пальцами нащупываю ткань платья. Пока поднимаю его выше, царапаю нежную кожу бедер под вздохи и шепот…

— Что ты со мной делаешь…

— Если бы я знал, — платье уже на талии, и я чувствую, как трепещет живот под касаниями.

Вижу, как дрожит грудь и сжимаются в тугие камушки соски.

Идеальная.

Совершенство, от которого не оторваться…

Платье…

Всего лишь, блять, платье…

Когда выберемся я куплю ей целый гардероб.

Целый ворох платьев, которые буду рвать каждый день…

Подсознание шепчет «Если выберемся».

Но и оно растворяется в желании, что клокочет под кожей, пока я поднимаю подол все выше и выше. Оно оказывается на шее, губы прикрывает, по рукам скользит, падает на пол бессмысленной тряпкой…

Ася уже не помнит, что мы актеры для долбанного извращенца, да и мне становиться плевать. Потому что внутри Аси горячо и влажно, потому что она сама гладит спину, снимая с меня рубашку, что падает рядом с платьем.

Я снова ее целую.

Трахаю на полной скорости.

Целую.

И снова.

И снова.