Любовь Попова – Выпускной. В плену боли (страница 26)

— Ну… С волками жить, по-волчьи выть, сама понимаешь…

— И что твоя мама? Она…

— С ней все в порядке, ну относительно конечно. Ее спасли, но потрепали, ребенка она потеряла.

— Она была беременна?

— Ага.

— Значит это могут быть те же люди?

— Не исключено, что тут держали мою маму, но тогда отец бы быстро это место нашел… — Демьян кидает карандаши и встает, отпинывая журнал. В нем буквально сквозит разочарование собственным отцом. Я поднимаюсь за ним, сажусь за спиной и легонько глажу… Он тут же дергает меня на себя, и мы падаем на кровать, крепко обнявшись. — Они спасли ее за сутки, понимаешь, а у меня такое ощущение, что мы тут торчим неделю… Неужели, блять, я ему не нужен? Или матери. Ну да, депрессия у нее…

— Порой родители ведут себя не так, как мы от них ждем. Я тоже всегда думала, что родители должны защищать своих детей, но на деле оказывается иначе.

— Мать ничего не делала, когда отец бил тебя?

— Нет. Порой сама боялась нарваться на тумаки, а иногда считала, что отец бьет за дело… — вздрагиваю, вспоминая как порой больно было это сносить, терпеть, стискивать зубы и просто надеется, что больше повода не будет.

— Почему ты не ушла, почему не просила помощи. Даже у меня. Я бы… Я бы многое мог сделать.

— Что? Обратиться к отцу?

— Почему бы и нет.

— Взрослые всегда верят взрослым. Отец выглядит крайне положительным человеком. Нас не раз навещали органы опеки, но каждый раз уходили уверенные, что у нас идеальная семья.

— Если бы ты сказала мне… Я бы защитил меня.

— Да, в школе мне помнится ты прям жаждал меня защитить… Тебе было плевать на меня…

— Ася…

— Да ладно, что вспоминать. Просто не надо делать вид, что ты самый умный и знающий, — хочу отвернуться, но Демьян удерживает. Обнимает крепко, сильно, целует висок, расслабляя, увлекая в мир сладостного забытья.

— Как только выберемся отсюда я приду и набью твоему отцу рожу.

Почему — то эта мысль не вызвала отторжения. Только улыбку при кадре, который возник в голове.

— Защитишь меня?

— Ну конечно. Как я могу не защитить мою девушку.

— А я уже твоя девушка? Как Милена?

— Нет, ну в смысле… Да. Но там все иначе. Я не хотел ее брать с собой, а тебя хочу. Ты же поедешь со мной? — вот мы вместе выбираемся из подвала, счастливые и уставшие, вот Демьян ломает нос моему отцу и натравливает службы опеки, чтобы они следили за надлежащим выполнением родительских обязанностей, вот мы рука об руку идем к самолёту. Это все так ярко, так красиво, что плакать хочется. — Ну скажи, что — нибудь…

Демьян обхватывает мое лицо руками, целует мягко, легко, опаляет нежностью и заботой.

— Поедешь со мной?

— Поеду… — не могу скрыть улыбку, не могу не засмеяться от счастья, что окрыляет… Именно в этот момент раздается стук… Ненавистный. Пугающий. Демьян качает головой.

— Мы просто займемся любовью. Как пара… Как муж и жена.

— Как муж и жена?

— Да. Не для него, а потому что нам самим этого хочется. Нам же хочется, — опускает он руку между моих ног, туда где уже влажно, горячо, тянет сладко. Я прикусываю губу и киваю. — Доверяй мне, слушайся меня, и мы выйдем отсюда. Вместе.

— Вместе, — киваю, подчиняюсь, когда Демьян разворачивает меня спиной к себе и давит на поясницу.

— Вот так. Просто прогнись немного, просто расслабься…

— А спросить то можно, — выдыхаю, когда его пальцы начинает путешествовать по мокрой промежности, вверх-вниз, снова вверх, упираясь в тугое колечко попы… — Демьян, это…

— Это анальный секс… Придется потерпеть…

— Это же противоестественно…

— Зато крайне приятно…

— Тебе?

— Потом будет и тебе…

Глава 34

Демьян, горячими ладонями, гладит мою спину, спускается на задницу, мнет ее, словно пытаясь расслабиться, но это кажется бесполезным. Я нутром предчувствую боль, которая меня ожидает. Я всегда ее ждала, но никогда не была к ней готова. Даже сейчас. Ощущение такое, что Демьян ни палец мне в задницу будет вставлять, а лупить по ней деревянной палкой. Напрягаюсь всем телом, почти не дышу… Волосы дыбом…

— Неужели так страшно?

— Давай поменяемся, и ты мне сам расскажешь? — поворачиваю голову, встречаю улыбку, а затем Демьян тянется чтобы меня поцеловать.

Сначала коротко губ касается, затем глубже, трогая язык, купаясь в слюне. Эти мгновения нежности позволяют еле светящемуся внутри меня лампочкой желанию разгореться ярче, побороть страх… Пусть и на считанные секунды.

Но даже этого хватает, чтобы не вздрогнуть, когда дорожкой поцелуев он двигается к самому эпицентру моего тела. Задевает плечо, руку, целует каждый пальчик, затем переплетает наши руки. И пока я растворяюсь в этом ощущении единения и счастья, пока забываю о том, где нахожусь, Демьян уже возвращается к попе и касается языком самой сердцевины. Там он проходится кончиком языка по краю отверстия.

Это вызывает странные ощущение. Можно, сказать захватывает дух, словно забралась на самое высокое дерево. Словно на тоненькой ветке, которая вот — вот хрустнет и понесет меня прямиком к твердой, опасной земле.

Я ахаю и падаю лицом в подушку, пока Демьян старательно ведет языком круги, все больше и больше увлажняя промежность, настолько, что влага стекает по бедрам…

В какой — то момент его язык словно соскальзывает и устремляется дальше, давит кончиком, расширяя сжатое колечко.

Нервы натягиваются до упора, словно струны на гитаре, которые вот — вот лопнут… Я трепещу, почти кончаю, я чувствую, как это темное и порочное поднимается из самых недр…. Можно себе признаться, да? Мне нравится это ощущение опасности и страха, наверное, потому что я знаю, ничего плохого… Действительно плохого Демьян мне не сделает. Он хочет быть со мной, спасти меня, забрать с собой… Я должна доверять ему, я не буду бояться… Тем более Демьян так старательно вылизывает мою попку, что кажется его большая палка скользнет туда без труда. Но когда к языку присоединяется палец, я понимаю, что ошибалась. Туго, до легкого, но весьма ощутимого дискомфорта…. Особенно когда палец скользит глубже, словно пробуя расширить тугой канал высокой температурой моего возбуждения.

Я не могу сдержать стон, но и сказать, что больно не могу. Странно, дико, неправильно, но кажется Демьян вошел во вкус, а по моим бедрам стекает все больше слюны, сначала обжигая, потом лишь холодя….

Я в тишине собственного тяжелого дыхания, слышу, как часто дышит Демьян, чувствую с какой силой сжимает мои бедра, пытаясь раскрыть узкое нутро.

Так сильно, словно хочет порвать.

Я ахаю, когда пропадает языку и добавляется другое палец. Я каждый миллиметр его ощущаю, даже короткий ноготь, который пробирается в центр, сдавливает стенки, пытаясь раскрыть меня для более глобальной опасности.

Твердой и налитой кровью. Член то и дело трется об меня, то и дело скользит по ноге, словно пытаясь снять то напряжение, что сковало наши с Демьяном тела.

— Ась, туго пиздец, больно будет, — словно оправдывается Демьян, но в какой — то момент я просто понимаю, что хочу этой боли, от него, только от него, потому что доверяю, потому что знаю, что после боли последует ослепляющее удовольствие от которого слезятся глаза, а с губ то и дело срываются неприличные звуки.

— Просто сделай это… — выдыхаю надсадно, сжимая руками смятые простыни. Демьян шумно выпускает воздух, тяжелой тенью поднимает надо мной, скользит пальцами по спине, сжимает талию. Вскрикиваю, когда его тугая головка упирается в дырочку, начинает ее раскрывать. Я стискиваю зубы, когда он двигается вперед, молчит, только дышит словно паровоз.

Почему — то смешно становится.

— Что? Тебе блять щекотно? — тормозит Демьян, наклоняясь и целуя мою спину. Я качаю головой, встряхнув остатками волос.

— Просто ты пыхтишь как паровоз…

— Точно, надо просто рельсы маслом смазать. У нас же было подсолнечное?

— Ага, — смеюсь, утыкаясь в подушку носом. Втягиваю смесь наших запахов, которая становится частью меня. Впитывается под кожу, отравляя меня этим сладким наркотиком. Кажется, я уже не смогу без этого жить. Вздрагиваю, когда Демьян льет мне чем — то прохладным на попу.

— Это не похоже на масло.

— Не похоже, — ворчит Демьян, обильно растягивая странную субстанцию внутри моей попки. Веселье заканчивается, когда он снова приставляет головку члена и начинает толкать ее вперед, словно застрявший трактор в непогоду. Снова и снова. Туда-сюда, пока все тело не простреливает болью от неожиданного проникновения столь крупной детали. Я ждала, да, знала, что будет больно, но все равно вою в подушку от того как внутри все распирает.

Демьян отвлекает меня, то поцелует, то заберется рукой между ног и погладит, то рукой грудь приласкает.

От контраста ощущений становится легче, даже когда Демьян толкается дальше, на полную длину, я почти живая, почти не чувствую боли, потому что он умело вовлекает мое тело в игру удовольствия и боли. Он словно играет на той самой гитаре, то самые низкие ноты, то самые высокие. Все быстрее и быстрее, пока его бедра становятся механизмом проникновения, пока я пытаюсь абстрагироваться от боли, что-то и дело заменяет удовольствие. Дергаюсь порой, словно пытаясь убрать чужеродной из себя орган. Пытаюсь вернусь свое привычное положение, которые кажется никогда не станет прежним. Ощущение такое, что меня просто порвали на части, а обратно я собраться уже не смогу.