Любовь Попова – Выпускной. В плену боли (страница 23)

— Не хотела бы я с тобой в лесу застрять. Ты же не выживешь.

— Ну видишь, как хорошо, что мне тебя в компанию дали. Такую умную и сексуальную. Жрать приготовишь…И сдохнуть не дашь… И просто дашь.

— Да что ты?! Сам жрать готовь! Понял!? И трахайся сам. Будь хоть раз в жизни мужиком! — пихаю ему листок с указаниями.

— Ты блять, шутишь? Я не умею. А ты куда?

— А я в душ!

Глава 31

Прикрываю дверь ванной, оглядывая ее вокруг. Наверное глупо бояться камер после того, как я добровольно отдалась Демьяну, но я буду верить, что их нет хотя бы в ванной. В конце концов кто в здравом уме будет смотреть за тем, как я хожу в туалет. Или принимаю душ.

Скидываю платье, решив, что в следующий раз лучше буду его снимать…

Следующий раз. Кошмар, да? Я уже смирилась с тем, что должна буду делать это как по команде. Словно дрессированная собака, реагирующая на мячик. Только у нас команда раздвинуть ноги.

Вешаю платье на крючок, захожу в душ, включаю воду. После некоторого дребезжания она начинает слабо течь из душевой лейки. Я встаю под нее, трогаю волосы, вернее то, что от них осталось. Грудь спирает от боли. Перед глазами проносятся все те моменты, когда я бегала с линейкой и мерила, насколько у меня отрасли волосы. Бабуля даже на короткие умудрялась мне такие красивые прически делать. А потом я продолжала мерить, но тихонько, никому не показывая. Словно стыдясь своей радости. Любой радости. Теперь вот не надо стыдиться, только радоваться нечему… Хотя вон горячая вода приятно окутывает паром. Приятно ведь… И то, что вода есть и можно с себя липкую субстанцию смыть, тоже неплохо… Можно и улыбаться тому, что теперь можно приготовить суп, которого хватит надолго… Только вот, не получается.

— Аааась, — заглядывает Демьян, впуская сквозняк по коже… Вздрагиваю, смотря на Демьяна, надеясь раздраженно. Ну чтобы понял, что нужно выйти. Дать мне побыть одной. Не знаю, подготовиться к новой порции унижения…

— Ась?

— Ась, блин. Что делать то? Пожарить картошку?

— Я потом тебя пожарю на сковороде, придурок, — отворачиваюсь. — Если сварим суп, то его на несколько дней хватит.

— Без холодоса?

— Блин…

— Ну на два дня точно. Если крышку не сильно часто открывать.

— Ладно, — чувствую, как пялится. Извращенец. Да и мне уже выгнать его надо… А я почти греюсь в жадном желании, которым стягивает тело. — А как его готовить то?

— Картошку сначала почисти… Там была картофелечистка.

— Ножом же быстрее.

— Знаешь, лучше вообще не чисти. Просто хорошо промой.

— И мы с очистками есть будем?

— Демьян, мы не в твоем лакшери ресторане. Если будет надо, начнем жрать бумагу!

— Да понял я, понял, — сквозняк пропадает, значит ушел. Расслабляюсь, веду по животу рукой, ровно там, куда брызнули капли. Выше, к груди, соски на которой сжимаются от холода. — Ася…

Вскрикиваю от неожиданности, поворачиваюсь и бью по наглой вытянутой руке.

— Демьян! Чтоб тебя!

— Испугалась?

— Да!

— Прости. Что это у тебя? — все-таки трогает спину, то место, куда однажды попала пряжка папиного ремня…

Толкаю его руку и отворачиваюсь.

— А что, не узнаешь?

— Он тебя ремнем бил? — слышу в голове удивление и тихую злобу. Приятное чувство, что хоть кому — то есть до тебя дело… Наверное. А может он просто, ждет, что я выйду и сама начну готовить?

— Если ты считаешь, что печальная история моей жизни поможет тебе избежать готовки, то ты глубоко заблуждаешься.

— Да приготовлю я, не безрукий. Мы как — то в походе готовили. Ну…Я маме помогал.

— Вот и иди и вспоминай…

Он все еще тут, смотрит, смотрит как зачарованный, как по моему телу вода стекает. От его взгляда вода кажется кипятком, а между ног приятно тянет.

— Расскажешь про отца?

— Зачем?

— Чтобы не мне скучно было готовить чертов суп.

— Я похожа на Шехерезаду?

— Ты похожа на зануду! Мне просто интересно.

— Не то…

— Почему?

— Вот если бы для тебя было это важно, я бы рассказала, а тебе просто интересно. Там вон полная полка книг, почитай там интересные истории. А у моей все равно не счастливый конец в подвале маньяка…

— Ася… Ты не права.

— Да что ты! Мне волосы отрезали, понимаешь? Они там валяются, валяются словно напоминание, что я теперь не красивая девушка с длинными волосами, а поруганная блядь, которая существует лишь для потехи извращенца… — Демьян что — то вставить пытается, но я уже расхожусь не на шутку — Ты ничего не потерял, понимаешь? Ни — че — го! Ты не терял девственность, ты не терял волосы, ты выйдешь отсюда и поедешь в свою Европу, а мне потом жить с этим позором… Всю мою жизнь бояться, что кто — то покажет пальцем, это в том случае, если отец не забьет меня палкой, когда обо всем узнает…

— Хуевый у тебя отец…

— Да? А у тебя?

— У меня отличный папа.

— Отличный папа, который научил лишь одному, как набирать его номер в случае опасности. И вот ты один… Ни на что не способен.

— Пытаешься свой придуманный позор стереть моей придуманной никчемностью?

— Пытаюсь помыться, а ты мне мешаешь! — выталкиваю его за дверь и хлопаю ее, стекая по полотну… Позор никчемностью… Позор… Придуманный…

Спустя полчаса я наконец выхожу из ванной…Держу грязное платье на груди, сразу иду к нитке с иголкой. Что оставила у кровати. С удивлением замечаю, что моих волос уже нет. А Демьян пытается нарезать картошку. Получается крупно конечно, но неплохо. Он даже ее помыл.

— Ась…

— М? — зашиваю платье. Стараюсь не смотреть туда, прикрывшись полотенцем.

— А из чего суп то варить. Мясо же нужно…

— Ну у меня есть на примете одна ненужная сарделька, — поднимаю я взгляд, и Демьян невольно прикрывает пах под мой смех.

— Там у нас колбаса вроде оставалась…

— Отличная мысль.

— Ее тоже кубиками.

— Да и морковку и лук и можно кинуть макарошки, чтобы не совсем пустой был.

— А в какой очередности?

— Сначала морковь, ее дольше всего варить, потом лук, чтобы он разварился и насытил бульон, потом картошку, потом колбасу, в конце макарошки.

— Ага…

Наблюдаю за метаниями Демьяна… Пытается доказать, что не никчемный? Или чувствует вину?