Любовь Попова – Ночной абонемент для бандита (страница 72)

Глава 85.

В студии танца всё кажется слишком ярким, стерильно-современным и чужим для меня, но я заставляю себя держать спину ровно, будто в позвоночник вставили стальную линейку.

Приветливая девочка-администратор с дежурной улыбкой быстро оформляет разовое занятие, забирает мои деньги и небрежно указывает на дверь в конце коридора.

— Раздевалка там, проходите. Инструктор сейчас будет.

Захожу внутрь. Стены пудрового цвета, длинные ряды шкафчиков и этот специфический коктейль из шума женских голосов, шуршания синтетики и тяжелого облака парфюма. Я замираю у свободного места. Раньше одна мысль о том, чтобы раздеться при ком-то, вызывала у меня приступ тошноты. Я годами отказывала себе в бассейне или йоге. Просто боялась. Боялась момента, когда придется снять одежду и выставить на всеобщее обозрение свою бледность, свои несовершенства, саму себя. Казалось, сотни глаз вонзятся в мою кожу, оценивая, препарируя, осуждая.

Но сейчас, глядя на этих женщин, которые буднично скидывают платья и обсуждают диеты или рабочие авралы, я вдруг понимаю: мне плевать. Это открытие бьет по нервам сильнее, чем ледяной душ. Я просто снимаю с себя привычную «броню» из тяжелого серого пиджака и закрытого платья. Остаюсь в белье, и ни одна мышца на лице не дрожит.

Переодеваюсь в черные легинсы и простую футболку. Ткань впивается в тело, облепляет его, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию, которую я так долго прятала. В зеркале на меня смотрит женщина, которую я сама еще боюсь узнать.

Зал встречает меня пульсирующим ритмом. Зеркала от пола до потолка удваивают толпу, свет слепит. Я прохожу в самый центр, занимая место среди чужих, разогретых тел. Молодая тренер с идеальной, почти пугающей осанкой хлопает в ладоши.

— Начнем с базы. Слушаем ритм. Работают только бедра.

Музыка накрывает меня с головой. Она густая, тягучая, с этим вкрадчивым акцентом на каждый четвертый счет. Закрываю глаза и начинаю двигаться. Сначала неуверенно, деревянно, но постепенно звук заставляет меня сдаться. Я просто падаю в этот поток.

С каждым движением бедер память услужливо выталкивает на поверхность картинки. Те самые моменты с Рустамом, когда его руки сжимали меня так тесно, что в легких не оставалось места для вдоха. Когда от его близости становилось невыносимо жарко, а мир схлопывался до размеров нашей смятой постели. Все мысли о том, почему это «неправильно» или «опасно», просто вымываются из сознания.

Разве может быть неправильным то, от чего внутри всё поет и плавится? То, что заставляет чувствовать себя живым мясом и кожей, а не просто серой функцией в библиотеке? В танце, как и в его руках, нет морали. Есть только ритм, жар и полная капитуляция.

Я ловлю свое отражение в зеркале. Плечи расслаблены, на губах — едва заметная, шальная улыбка. Я двигаюсь в унисон с залом, но мысленно я далеко. Я там, где его пальцы впиваются в мои бедра.

— У вас отлично получилось! — голос тренера вырывает меня из транса.

Музыка затихает. Девчонки улыбаются, хлопают друг другу. Я тоже хлопаю, чувствуя приятную ломоту в мышцах и странную, почти забытую легкость в груди. Для себя я решила: я вернусь. Обязательно.

Я приходила неделю, каждый раз высматривая в толпе знакомый силуэт. Но Катя появилась только сегодня. Как выяснилось из сплетен в раздевалке, она берет только «индивидуалки» и только у Данилы. Этот тренер — местная легенда: появляется редко, выглядит вызывающе, ведет себя еще хуже. И вот сегодня он здесь.

— Оля? Синицына? — натыкаюсь на удивленный взгляд.

Данила. Тот самый «звездный» тренер. И по совместительству мой коллега по марафону проектов. Мир не просто тесен, он сжался до размеров этой студии.

— Данила? — я смотрю на его вычурный наряд, на эту нарочитую яркость. — Мир тесен.

— Не говори, — он обхватывает меня в объятиях. Данила обнимает всех, это часть его имиджа, но я под его руками инстинктивно сжимаюсь в изюм. — А ты пришла учиться танцевать? Это правильно! С твоей зажатостью давно пора было что-то делать. Ты же как в панцире вечно.

— Оля? Синицына? — я оборачиваюсь на голос, и из горла вырывается нервный смех.

Это какой-то сюрреализм. На одной площадке — и Данила, и Катя. Она выглядит даже лучше, чем на своих отретушированных фото. Дорогая, холеная, хищная.

— Решила сменить книжную пыль на запах пота? — она хохочет, обнажая идеальные зубы, а мне остается только выдавить ответную улыбку. Деликатность никогда не была её коньком.

— А вы знакомы? — Данила переводит взгляд с одной на другую.

— Да, участники марафона идей, — поясняет он Кате. — Помнишь, я тебе рассказывал про библиотекаршу с проектом кафе?

— Точно, точно... И ты там, Оля? Ты точно Оля? — Катя прищуривается, разглядывая мои легинсы. — Зачем тебе это всё? Уж в деньгах наша Оля точно не нуждается.

— Ну, так и я не нуждаюсь, — парирует Данила. — Дело же не в деньгах, верно, Оль?

— Верно.

— Слушай, — Данила вдруг загорается идеей, — я сейчас занимаюсь с Катей индивидуально. Хочешь с нами? Что тебе эта массовая бачата, я тебе покажу, что такое настоящий клубный танец.

Я хочу моментально отказаться. Сбежать. Но смотрю на Катю, вспоминая, зачем я вообще здесь. Если я хочу узнать что-то о Рустаме, о его жизни после взрыва, о том, кто сейчас рядом с ним — мне нужно втереться к ней в доверие. Стать своей.

— Да о чем ты, Данил, — Катя фыркает, поправляя топ. — Наша скромница никогда не сможет так двигаться. Это не для неё.

— А вот я вижу в Оле огромный потенциал, — Данила подмигивает мне.

— Но это мой урок! — Катя капризно надувает губы.

— Ну, у нас сегодня только отработка. Считай, сегодняшний урок — мой подарок тебе. И ей.

— Данил, не знаю... Катя против, — я пробую «дать заднюю», провоцируя её.

— Если Катя против, она может пойти и поискать себе другого инструктора, — отрезает Данила, глядя на неё с вызовом.

Катя смотрит на меня с неприкрытым раздражением. Между нами — пропасть, огромная дистанция от прежней дружбы до нынешней холодности. Но выбора у меня нет. Только через эту стерву я могу получить доступ в мир Рустама, который всегда был для меня закрыт наглухо.

Глава 86.

Я стою у стены, стараясь слиться с зеркальной поверхностью, и смотрю, как Катя танцует под мерные хлопки Данила. Видно, что ей это безумно нравится — она не просто выполняет заученные движения, она словно растворяется в ритме, проживая каждый бит. В этом танце она становится другой: яркой, свободной, почти неуловимой. Раскрывается так, как никогда не раскрывалась в офисных кулуарах.

Я сглатываю сухой ком в горле. У меня так точно не получится. Мышцы кажутся деревянными, а грация — понятием из параллельной вселенной. И правда, когда я пытаюсь повторить хотя бы простую связку, всё летит к чертям. Ноги перекручиваются, я путаюсь в собственных конечностях, запинаюсь буквально об собственный нос и с глухим стуком падаю на паркет. Апокомпанементом моему позору служит взрыв смеха. Катя смеется искренне, запрокинув голову, и мне даже не обидно. Со стороны это, должно быть, выглядело как комедия абсурда.

Данил подходит ко мне, протягивает руку и одним коротким рывком поднимает на ноги. Удивительно, как в таком худощавом, почти хрупком на вид мужчине скрывается столько стальной силы.

— Это только первый урок.

Я отряхиваю лосины, чувствуя, как горят щеки.

— Боюсь, чтобы танцевать как Кате, мне придется заложить квартиру матери.

Данил смеется, а Катя довольно улыбается, поправляя растрепавшиеся волосы. Похоже, она оценила комплимент, хотя в нем не было ни капли лести — чистая констатация факта. К тому же она знает: я никогда не лгу.

Позже в раздевалке повисает густая тишина. Все уже разошлись, мы остались вдвоем. Слышно только шорох одежды и отдаленное эхо музыки из коридора. Почти одевшись, Катя резко подтягивает лямку сумки и серьезно, почти враждебно смотрит на меня.

— Что ты от меня хочешь?

Внутри всё сжимается. Наверное, надо было бы сказать правду. Прямо сейчас. Возможно, она бы помогла мне, а возможно — покрутила бы пальцем у виска, и была бы по-своему права. Искренность сейчас — слишком дорогое удовольствие, которое я не могу себе позволить.

— Ты, если помнишь, подставила меня и позвала прямо в логово дракона. И ты реально думаешь, что я после такого еще что-то буду от тебя хотеть?

Она щурится, в глазах мелькает тень сомнения, но потом она фыркает и выходит, хлопнув хлипкой дверью так, что подпрыгивают вешалки.

Я остаюсь одна. Наверное, зря. Нет, точно зря. Стоило сказать как есть, и может быть, она бы помогла — просто чтобы лишний раз досадить мне, показать свое превосходство. Ведь рядом с Рустамом шанс, что меня просто убьют, велик как никогда.

Я выхожу из раздевалки, борясь с желанием догнать её, и натыкаюсь взглядом на Данила. Он поднимает голову от телефона и мягко улыбается.