Любовь Попова – Ночной абонемент для бандита (страница 74)

Пацаны сидят кругом, жрут креветки, поглядывая на меня и подкидывая идеи. Не самые, надо сказать, законные, но сейчас любая попытка навредить ему ударит в первую очередь по мне — уже только слепой и глухой не знает про наш конфликт.

В этот момент двери випки открываются, заглядывает охранник.

— Рустам, тут к тебе просятся.

— Занят я. — Да я так и сказал, но говорят — прямо важно. — «Прямо важно», и он ломится поговорить при всех? Кто такой смелый?

— Данила - артист, босс.

— Наверное, хочет попросить новые кожаные штанишки.

Парни ржут, издеваясь над такими мужиками, но публике они нравятся, приносят прилично бабла. Встаю и иду в коридор. У перил Данила показывает кому-то большой палец. Я до сих пор в шоке от того, что способен спокойно общаться с таким, как он.

— Добрый вечер, Рустам.

— И тебе не плохого, — опираюсь на перила, обвожу взглядом океан из влажных дрыгающихся тел внизу. Закуриваю, всматриваясь в это женоподобное лицо.

— Чего тебе?

— Дело в том… — он весь трясется. Собственно, со мной мало кто может общаться спокойно. Кроме врагов.

— Дело в том, что мне известно про конфликт с Дёминым.

— И?

— И у меня есть идея, как его порешать. Конфликт в смысле.

Какая-то херня. С чего бы танцору давать мне советы? Он ждет, когда я дам команду говорить, и смотрит на меня так, что становится не по себе. — Зачем тебе давать мне советы? Нашел нового хозяина и хочешь меня подставить?

— Нет, нет, просто на клуб постоянные рейды, на баре часто много боя, не говоря уже о провокациях. Вот я и подумал, что можно было бы всё решить. Я люблю наш клуб, и мне бы не хотелось, чтобы вы его закрыли. А ведь так и случится, если вы поймете, насколько он убыточный.

— Пока еще нет. Если ты закончил прелюдию, переходи к сути.

— Ничто так не сближает людей, как общая попойка. Вам нужно вместе выпить.

— Зачем мне с ним пить? Он убить меня хотел.

— Ну так и вы его тоже… Поймите, нельзя построить настоящую империю, общаясь только с теми, кому доверяешь. Порой приходится сидеть за столом переговоров с врагами и держать в кармане гранату.

— Что?

— Вы меня не поняли?

— Я тебя понял. Только не понял, что за бравада. Ты откуда это взял?

— Я просто сказал, как думаю, — белеет он на глазах. Оля тоже считала, что воевать бессмысленно. А я привык воевать и находить компромат, а когда его нет — создавать. Но с Дёминым так не вышло. Он абсолютно идеальный персонаж, который спит только со своей женой. Скука смертная, хотя и достойна уважения. — Ну, я пойду.

Он уходит, а я смотрю ему вслед, и внутри шевелится дурацкое сомнение. Никогда Данила со мной так не разговаривал, даже не пытался, а тут — почти пять минут монолога.

Облокачиваюсь на перила и слежу за тем, как Данила спускается на первый этаж, протискивается сквозь потные тела, с кем-то обнимается.

Уже хочу шагнуть обратно к парням, когда Данила вдруг заходит за барную стойку и шлепает барменшу по попе. Она как раз наклонилась, чтобы достать что-то. Странно, я думал, он по мальчикам.

Она машет рукой, чтобы он вышел, и наливает коктейли.

Взгляд так и цепляется за её спокойную манеру, за внешний вид и нелепую шляпу, прикрывающую голову. Глаз не видно, как и лица толком, но фигура кажется приятной на вид. Если она способна вытянуть Данилу с «голубого дна», то я только за. Она словно чувствует мой взгляд, резко поднимает голову в мою сторону и тут же опускает.

Сердце пропускает удар. Пиздец, мне уже Оля везде мерещится, даже в барменше ночного клуба, заигрывающей с танцором. Что дальше? Галлюцинации? Может, съездить к ней? Навестить, послушать голос, поспорить.

Но идея Данилы классная. Дёмин хоть и придурок, но мужик с мозгами, и эту обоюдную войну можно закончить. Поделить жирный кусок на двоих, получить поддержку администрации. Осталось понять — как с ним выпить?

Тут приходит сообщение на телефон. Открываю — там дата. Щеку щекочет предчувствие. Снова поднимаю голову и опять натыкаюсь взглядом на барменшу, которая как ни в чем не бывало продолжает разливать алкашам.

— Равиль, а что это за дата, в курсе?

— Ну, так с ходу и не скажешь. Хотя этот день через неделю.

— Может, тебе предсказывают большую любовь, Рус? Давно пора.

— Мне давно пора избавиться от одного болтливого павлина. Посмотри, когда день рождения у Дёмина.

— Ща, — удивляется Равиль, а потом восклицает:

— Да точно, его днюха! А что ты придумал?

— Он же рыбалку любит?

— Да.

— Проверь, когда он едет в следующий раз, и закупи снаряжение. Буду осваивать новое хобби.

Прямо как Оля, которая внезапно решила заняться танцами. Блять, я бы многое отдал, чтобы посмотреть, как у неё получается.

С этой мыслью выпиваю еще порцию. И отключаюсь прямо в кресле. Открываю глаза, когда уже никого нет. Только Равиль тихонько сопит на диване.

Глава 88. Рустам

— Подъем. Погнали домой.

— Окей, — встает он и спускается к машине.

Я потягиваюсь, выхожу в коридор. На танцполе пусто, только парочка танцует что-то похожее на латину.

— Да отстань, Господи, у меня так не получится! — Просто расслабься. Ты зажатая, как бревно. Ты когда последний раз трахалась?

Данила окончательно теряет берега, вжимаясь в свою барменшу.

Они двигаются в ритме бачаты — тягучем, порочном, где каждое движение бедер кажется обещанием. На этот раз на ней только тонкий шёлковый платок, скрывающий лицо, но в момент резкого, хлесткого поворота узел слабеет. Шёлк медленно, словно в замедленной съемке, соскальзывает на пол.

Барменша запрокидывает голову и хохочет — открыто, пьяняще. А меня как током бьет в самый затылок. Дыхание перехватывает, в легких становится тесно, а сердце совершает кульбит и падает куда-то в желудок.

Я застываю у перил, до боли впиваясь пальцами в холодный металл, и смотрю вниз на свою долбаную галлюцинацию. Оля… Это же моя Оля! Моя зажатая, правильная Оленька в этом вертепе, трется о какого-то павлина.

Ярость вспыхивает мгновенно, выжигая остатки алкоголя и здравого смысла. Мозг отключается, оставляя только инстинкты зверя, чей трофей посмели тронуть.

— Давай еще разок! — кричит Данила, снова притягивая её к себе.

Я не соображаю, что делаю. Рука сама ныряет под куртку, нащупывая тяжелую рукоять пистолета. Оглушительный хлопок выстрела разрезает музыку, как бритва — кожу. Я бью не в них, я бью в зеркальный шар в нескольких метрах от них. Он падает прямо в мини фонтан под ним, но несколько осколков все равно летят в сторону Оли.

Секунда тишины, а потом Оля вскрикивает, поднимает голову и натыкается на мой взгляд. В её глазах — немой ужас и узнавание.

Я не бегу — я слетаю по лестнице, сметая всех на своем пути.

— Что за нахер?! — орет Данила, прикрывая лицо руками от стеклянной крошки.

Оля реагирует быстрее. Она толкает его в спину, пытаясь отпихнуть подальше от эпицентра моего безумия.

— Беги! — хрипит она.

— Что? — Данила хлопает глазами, дезориентированный вспышкой боли и звуком.

— Бери, придурок, беги! — срывается она на крик.

Поздно.

Я врезаюсь в них, как локомотив.