Любовь Минеева – Королева Лета, умри (страница 28)
– Если это всё…
– Погоди. Вот это тебе, часом, не знакомо?
Сдвинув бумажную стопку, Акманов придвинул Лёне листовку с фотографией Майи – одну из тех, что они с Викой разнесли по Арслану.
– Это же ты ее ищешь? Что у вас произошло?
Пряча усмешку, Булат наблюдал, как пацан старается сохранять невозмутимость, лихорадочно придумывая, как выкрутиться. Однако ничего придумать он так и не успел – обе створки двери вдруг распахнулись и в столовую влетела такая изящная и грозная валькирия, что Акманов невольно залюбовался ее стройной фигурой и разлетающимися волосами.
– Простите, что прерываю. Я хочу присутствовать на допросе. Я учила этих ребят, понимаете? Они, конечно, совершеннолетние, но для меня всё еще дети. И разве вы можете вот так, без согласия родителей…
Пока она лепетала, пытаясь придать тону весомость, пацан стремительным и незаметным движением сунул листовку с фотографией Майи Дьячковой под Булатову папку и бросил на следователя умоляющий взгляд. Тот ответил движением век.
– Можешь идти, Леня.
– До свидания.
Проводив пацана взглядом, зеленоглазая фурия, скрестив руки, снова бросилась в атаку:
– Я хочу видеть все протоколы допросов, и обязательно нужно показать их родителям…
Какая рьяная защитница! Это интересно.
– Представьтесь для начала.
– Ой. Сафина Марина Игнатьевна, учительница русского языка и литературы и классный руководитель подавляющей части детей, которых вы допрашивали.
– Рад встрече. Майор Акманов, Булат Фаритович. Следователь уголовного розыска Арслана и Арслановского района.
Булат раздвинул листы веером.
– Как видите, никаких протоколов. Я ничего не записывал. Это так, предварительная беседа, не более. На допрос приедут в город, с родителями, учительницами, соцопекой, адвокатами – и всеми, с кем пожелаете. Присаживайтесь, прошу.
Чуть помедлив, Марина села на стул, который минуту назад занимал Плетнев. Села очень прямо, не разжимая сложенных на груди рук.
– Но, – продолжал Булат, – раз вы так хотите, я поведаю, чего тут наговорили ваши детишки.
Зеленоглазая красавица явно заволновалась. Она отвела взгляд, уже не сверкавший так решительно, и принялась поправлять идеально уложенные волосы.
– Слушаю внимательно.
– С чего бы начать… С женатого любовника Япрынцевой, возможно? Не стал расспрашивать об этом у ее подруги, чтобы не травмировать нежную психику ребенка. Или они у вас не такие уж и нежные? Не такие уж и «ребенки»?
Марина окончательно сдулась и со стоном опустила лицо в ладони. Булат не собирался давать ей время на сочинительство.
– Знали вы об этом или нет? Вы же понимаете, что я все равно скоро это выясню.
Она подняла голову, и Акманов увидел смятение, мелькнувшее в ее глазах.
– Точно я не знаю. Но слухи ходили, да. Таня была… своеобразной девочкой. Эта роль Королевы лета совсем свела ее с ума. Она просто помешалась на том, чтобы никто не смог занять ее место! И ради этой… должности была готова на многое. Бедняжка…
– Кто принимает решение о том, кому достанется роль Королевы?
Глаз Марина Игнатьевна больше не поднимала, предпочитая рассматривать край стола.
– Бероев, наш главный местный меценат. Он спонсирует поселковые праздники, поддерживает школу, СПК, культурные мероприятия клуба…
– Он единолично?
– Ну разумеется, играет роль и согласие директрисы, родителей участников фестиваля. Мнение главы сельсовета… Ну и председателя СПК, само собой.
– Кто председатель?
Марина посмотрела на него и с вызовом ответила:
– Мой муж.
– Понятно. Вы, значит, проводили что-то вроде анонимного письменного опроса?
Учительница явно обрадовалась смене темы и оживилась, поудобнее устраиваясь на стуле.
– Да, мне показалось, это хорошая идея. Прочитала на одном педагогическом форуме. Дети могли без опаски рассказать все, что их волнует…
– Почему же записки не отнесли биишевским следователям, которые вели дело Япрынцевой?
– Я не нашла там ничего интересного.
– Хотелось бы взглянуть.
– Разумеется.
– Марина Игнатьевна, я вижу, что вы очень умная женщина с неординарным мышлением. Так что мне хотелось бы узнать ваше мнение еще по одному поводу.
– Да?
– Красовская Мария Петровна. Может ли она иметь какое-то отношение к этим убийствам?
По той волне чувств – от ужаса до паники, – что за пару секунд промелькнули на лице Марины, Акманов понял, что попал не в бровь, а в глаз.
– Мария. Петровна? Вы о бабке, которая на низах живет? Я хочу сказать, в том конце, на спуске к реке… Ну что вы, она совсем старенькая. Из дома носа не кажет. С чего вы это взяли?
– Тело Бондаревой нашли в ее огороде.
Марина вздохнула с облегчением и улыбнулась.
– Ерунда. Она и мухи не обидит.
Что ж, может, и так. Но мухи Акманова интересовали меньше всего.
Глава 14
Ленька пробирался к мотелю словно диверсант – к линии фронта.
Чтоб наверняка никого не встретить, он шел не привычной дорогой, а глухим переулком, заросшим высокой травой и кустами сирени. Выбравшись на окраину поселка, он пошел вдоль трассы на север, подходя, таким образом, к мотелю с другой стороны. Офис, кафе и перекресток с остановкой – все осталось вне его маршрута.
В сумерках шагая вдоль ряда дверей с золотистыми номерками, он старался как можно тише шуршать гравием. Будет глупо попасться, когда он почти достиг цели. Вот и десятый. Поозиравшись, как герой в шпионских фильмах, он коротко постучал. Потом еще раз.
Дверь широко распахнулась, следователь Акманов радостно улыбнулся:
– А, царь Леонид пожаловал! Проходи, гость дорогой!
Леня поморщился от его громогласности и быстро шмыгнул внутрь. Разве им не нужно соблюдать осторожность?
Леня еще ни разу не бывал внутри мотельных номеров. Довольно уютно, хоть и тесновато. Одноместная кровать, телевизор на высоком комоде. Слева от двери, у окна – столик и два кресла, в дальнем углу – небольшой шкаф рядом с дверью в туалетную комнату. Акманов между тем подобрал полотенце с одного из кресел и жестом предложил присесть.
– Чаю хочешь? Или, может, сок? У меня и лед есть. Тяжелый денек выдался, еще и жара.
– Спасибо, не нужно.
– Ну тогда к делу. Так что за история с пропажей Майи Дьячковой?
– Расскажите сперва, откуда вы узнали, что это мои листовки?
– Так ты сам написал моей племяннице, Алинке, что Майя, девушка твоя, пропала. Она сразу мне звонить, я пробил – никаких заявлений. А потом увидел эти листовки и понял, что тут что-то не сходится. Почему от родственников нет запроса?
Ленька рассказал все как на духу. И про их сговор, и про появление Майи на вокзале, и про то, что она пыталась снять тут номер, и что он нигде не может ее найти, даже у бабки она не появлялась. Умолчал только о странных словах старухи насчет Плачущей Эльзы. Он говорил и чувствовал, как тает груз на его душе, наконец-то он знал, что делает все правильно, делает хоть что-то, что может помочь. Он уже не сомневался, что Майя встряла в какую-то большую беду, и никакие доводы Камилы на него больше не действовали.
Выслушав, следак наморщил лоб.