Любовь Минеева – Королева Лета, умри (страница 27)
Булат замолчал, делая записи в блокноте. Неля неуверенно поерзала на стуле. Пауза затянулась, но Акманов делал вид, что старательно пишет показания, и она расслабилась, откинувшись на спинку.
– Чего ж ты подругу-то бросила?
– Что?
– Там, возле школы. Не дождалась ее?
Девчонка замялась, уткнулась в ладони и заплакала – навзрыд, совсем по-детски. Булат подождал, пока схлынет эмоциональная волна, протянул Лукмановой бумажный платочек.
– Я не бросала! Мне… сестра написала, что нужно срочно домой. Я Тане отправила эсэмэску. Я же не знала…
– А что за срочность?
Взгляд серых глаз забегал зигзагами, а руки принялись терзать салфетку.
– Родители пришли с праздника, а я… должна была быть дома. Сестра предупредила, что мне влетит, если не покажусь. Потом они ушли в гости, и я убежала. Мы должны были встретиться у реки. Но Таня так и не пришла.
– Говорят, ты видела кого-то возле школы?
– Мне померещилось.
– Расскажи.
С явной неохотой Неля повторила историю о высокой женщине в черном, что стояла на другой стороне улицы, как раз напротив школы.
Высокая женщина, закутанная в черное. Это интересно.
– Я тебе верю. Думаю, тебе не показалось.
Девица Кабирова вальяжно развалилась на стуле, нагло перекатывая во рту жвачку и глазея на следователя с бесцеремонным любопытством. Ей, разумеется, никакого предложения попить чайку не светило. В остальном, в отрыве от поведения, девушка была красива – а Акманов был ценителем женской красоты: длинные прямые волосы, тонкая фигура, точеная, как у балерины, большие карие глаза – характерная национальная раскосость придавала выражению ее лица сходство с кошачьим. Ее бы приодеть, навести, так сказать, лоску…
– Фамилия, имя, отчество, год рождения.
Кабирова тут же встрепенулась, выпрямилась на стуле и ответила как бывалый зэк – четко и без запинки.
– На вечеринке у Бондаревой чем занимались?
– Ну как… тем же, чем и обычно… Так, болтали, сосиски жарили…
– Выпивали?
– Ну, если только чуть-чуть.
– Так «чуть-чуть» или «если»?
– Ну, было дело.
– Много выпили?
– Нет. Вам Лукманова что-то наплела, да? Она, если что, сама первая полезла!
– Куда полезла?
По неохотным и обрывочным фразам Акманов понял, что у Кабировой и Лукмановой случилась какая-то свара.
– Саша Бондарева встречалась с кем-то?
– А я откуда знаю? Вроде нет.
– Как это – откуда? Вы разве не подруги?
Камила усмехнулась:
– Даже близко не родня.
– А чего ты тогда забыла на этой тусовке с малолетками? Они же тебя младше лет на пять?
– Ну, позвали – вот и пошла.
– Сестренка твоя тоже была?
Обсуждая список гостей на бондаревской тусовке, участковый Тарасов именно так объяснил присутствие Камилы – наверное, мол, пошла с сестренкой, вся молодежь в списке – ее возраста. Хотя брат Саши сестренку не назвал.
Кабирова почему-то заволновалась – но лишь на пару секунд.
– Нет. Она в город уехала. К бабушке. У нас бабушка в Арслане, и мы по очереди ездим за ней присматривать. Навещаем время от времени, по дому помогаем, туда-сюда…
– Сашу когда в последний раз видела?
– Ну вот, на тусе, у ней во дворе. Я рано ушла, раньше всех почти.
– Ясно. Можешь идти.
Камила замешкалась, словно не веря, что ее так быстро отпускают. Но ненадолго – секунду спустя торопливо вскочила со стула и вышла.
Булат задумчиво смотрел на дверь, за которой скрылась ее стройная фигурка.
Интересно дело поворачивается.
Девица-то врет.
Плетнев выглядел собранным и серьезным: в чистой выглаженной одежде, причесанный, хотя едва завязывающиеся вьюны в темно-каштановых волосах таки придавали виду некоторую «вихрастость». Несмотря на жару, стоящую в их регионе с мая месяца, лицо его осталось светлым, даже бледным. Однако загорелые руки говорили о постоянном пребывании на улице, наверняка работе во дворе или огороде. Одет он был в футболку поло, и Акманов подумал, что это говорит о многом в его характере: не франт, конечно, но в одежде педант, скорее всего, щепетилен в вопросах учебы, не любит опоздания и, вероятно, книжный червь, а значит, наблюдательный и склонный к анализу. В общем, идеальный кандидат на должность засланного казачка.
– Чаю или кофе? Рановато пришлось вас поднять.
Такому обязательно нужно рациональное объяснение каждого жеста, не вписывающегося в его картину мира.
– Нет, спасибо.
– Ладно. Итак, посиделки у Бондаревой. Ты ее близко знал?
– Да. Она моя соседка, мы все детство вместе…
– Враги у нее были?
Следователь не должен болтать о том о сем, как с девчонками. Он должен задавать серьезные вопросы.
Плетнев внезапно замялся, неуверенно глядя на Булата. Тот спокойно ждал.
– Возможно, она кое-что видела.
И Леня, немного сбиваясь от волнения, рассказал про Сашкину анонимку, опуская детали на тему, как именно эта анонимка к нему попала, и Булат решил пока не вдаваться. Наконец-то хоть какая-то зацепка!
– С кем она была тогда, в ночь убийства Япрынцевой?
Леня назвал пару ребят из Сашкиной тусовки. Булат записал.
– С посиделок во сколько ушел?
– Часа в два, наверное.
– Один?
Молчание. Неужели не успел поговорить с Бероевой и уточнить, созналась она насчет ночевки или нет?
– Один.
Ладно, герой. Думай, что ты всех обхитрил.