Любовь Минеева – Королева Лета, умри (страница 22)
Короче говоря, эта идея с расследованием недаром показалась ему идиотской. Тем более что к Майе они пока ни на шаг не приблизились – он все еще без понятия, где ее искать! Да и о Тане узнали хрена с два. Ну встречалась она с женатым мужиком, об этом наверняка скоро и так весь поселок болтать будет.
В общем, хотел действовать один – так вперед!
Только вот как теперь отвязаться от Вики?
Звякнул телефон. Легка на помине! «Узнала кое-что очень любопытное. Встречаемся у мотеля через час. А потом можно к Саше заглянуть».
Раскомандовалась – через час! Как будто у него дел нет. А к Сашке он и сам заглянуть может, чего ходить туда-сюда? Вон она, через забор!
Он ответил «ок» и пошел собираться. В основном с мыслями, но эта задача оказалась непосильной. Через полчаса Ленька уже заходил во двор к Бондаревым. Сашкина мать возилась в огороде. Леньку встретила с улыбкой, но недовольно заявила, что Сашки дома нет – с утра успела куда-то удрать, паразитка такая! Даже двор после своего «шалмана» не прибрала!
Уходить куда-то, когда еще и двенадцати нет, – на Сашку совсем не похоже, обычно она только просыпается в это время! Да и побаивается предков, чтобы вот так не убраться после тусовки. Видимо, случилось что-то важное, интересно – что?
К мотелю он подошел минут через десять – сам не заметил, как оказался на пятачке у развилки дорог. Тут в этот час было оживленно – дальнобои останавливались пообедать, да и легковых машин стояло немало. Но жара загнала всех в ресторан, под кондиционер, и на террасе было пусто.
Сев за столик, он вновь и вновь пытался придумать нужные фразы, крутя в руках жестяную пепельницу, и не заметил подошедшую Вику.
– Привет.
Ленька поднял голову и обомлел. Он впервые видел Бероеву в платье, да еще и таком кукольном: тонкая ткань, рукава фонариком, оборки по подолу. Белый цвет оттенял черные волосы, которые, опять же, впервые на Ленькиной памяти остались распущенными. «А она красивая», – мелькнуло в голове, и эта мысль тут же распугала все его криво скроенные фразы.
Вика смущенно заправила прядку за ухо и присела на пластмассовый стул. Тут же ойкнула, вскочила, провела рукой по сиденью на предмет пыли, пригладила подол и села снова. И взглянула на Леньку с выжидательной улыбкой. Он кашлянул и принял хмурый вид.
– Ты сказала, какие-то новости?
– Что?
– Ну, в сообщении. Что-то узнала? Кстати говоря, Сашки нет дома. Я зашел по дороге. И вообще, мать приехала с кучей заданий, надо картошку полоть, так что мне некогда.
Вика чуть отодвинулась и скрестила руки на груди, словно холодность его тона обдала ее сквозняком.
– Ясно. В общем-то, ничего серьезного. Извини, что оторвала от важных дел.
Ленька смущенно поерзал, не зная, как реагировать. Он привык, что Вика скачет рядом, догоняя и припрыгивая, убеждает, уговаривает и тащит его куда-то, и сейчас ожидал примерно такой же реакции, в ответ на которую ему придется одергивать и ставить на место. Он не был готов к тому, что на место поставят его.
– Ну иди, раз так занят.
Теперь холодом уже повеяло на него. Вправду уйти? Но тогда точки над i так и не будут расставлены.
– Слушай, я хотел поговорить насчет вчерашнего. Ну, ты понимаешь, о чем я. Так вот. Не стоило нам этого делать. Я ведь ищу Майю и… люблю ее.
Молчание повисло тяжелой тучей.
– Я просто не хочу, чтобы между нами были какие-то недоразумения. – Ленька постарался придать голосу весомость и уверенность.
– Майю, значит. Понятно. А я думала, Япрынцеву. Ее имя написано в сердечке на обоях. У твоей кровати.
Ленька почувствовал, как заливается краской. Да это было еще в восьмом классе, кто ж виноват, что они слишком нищие, чтоб делать ремонт хотя бы раз в пять лет! Однако вывалить это дурацкое оправдание язык не поворачивался, поэтому он молчал. Вика встала.
– Рада, что помогла тебе определиться!
И выбежала с террасы.
Наблюдая за ней из-за стола, Ленька видел, как она вытирает лицо ладошкой.
– Да блин… – пробормотал он и уткнулся лбом в столешницу.
Глава 12
– Ну и вали, придурок! Катись к своей Майе… или к Япрынцевой – вместе в аду горите!
На секунду Вика опомнилась – слишком уж кощунственной показалась ей мысль – и машинально огляделась: на жаркой пыльной улице было пусто. Она вновь дала волю чувствам:
– Тоже мне нашелся! Герой-любовник! Да кому ты нужен, валенок? Всю жизнь – на задних партах! Скажу Димке – он тебя вообще прибьет! Вместе с твоей Майкой толстожопой! Ну и будьте счастливы, два чмошника!
Она стрелой летела по улице, не поднимая взгляда от подола платья. Вырядилась еще как дура! Не дай бог кто увидит – засмеют. Но улица оставалась пустой – слишком жарко и для досужих прогулок, и для работы во дворе.
Сначала она и правда верила, что хочет разобраться со всем этим ради семьи, хотя и мелькало иногда чувство мрачного удовлетворения, что всеобщий любимчик Димочка вляпался в такую стремную историю, наконец-то и он доставил родителям неприятности! Но когда дело дошло до камней в витрины отцовских магазинов и откровенно ненавидящих косых взглядов односельчан, Вика по-настоящему испугалась. Она слышала, как отец с матерью рассуждают о том, что, возможно, придется спешно все продавать и уезжать куда-то подальше, чуть ли не с пустыми руками, а там – начинать все заново. Вика слышала, как плачет мать, и видела состояние отца – растерянное, как у ребенка, который не понимает, куда делся привычный мир.
Потом Диму отпустили, Япрынцевым заткнули рот приличной суммой денег, и все вроде постепенно возвращалось на круги своя, но Вика вдруг поняла, что за это придется заплатить дружбой с Ленькой. А она уже привыкла, что он рядом. К хорошему ведь быстро привыкаешь.
Перед калиткой своего дома Вика остановилась. Мама сейчас непременно припашет: заставит убираться или помогать с готовкой, потом отец с Димкой приедут на обед… А все, чего ей хотелось, – тишины и одиночества! Развернувшись, она пошла к мосту.
Лес встретил приятной прохладой и спасительной тенью – Вика какое-то время постояла в наслаждении, закрыв глаза и прислонившись к дереву. Мысли постепенно успокаивались.
– Ну и ладно! – выпалила она деревне на другом берегу. – Я сама разберусь с этим делом! Буду вести расследование в одиночку, найду этого ублюдка, отстою честь семьи и в полном блеске славы уеду навсегда из вашего дурацкого Юмаково!
И пошла по еле заметной тропинке вдоль реки – в сторону поляны со знаком Лады на березе. Вдруг там остались какие-то следы? Они в тот раз что-то проглядели, она уверена! Надо пошарить в траве. Всегда что-то находится: окурок со следами помады, обрывок платка с инициалами… Вот ведь наслушалась от Леньки про его идиотские детективы!
Чем дальше в лес – тем менее гостеприимными казались его своды. Тени стали гуще, воздух – холоднее. Или у нее бегут мурашки от этих мест? Словно бы тут кто-то есть. Сверлит взглядом, легкой тенью скользит по пятам – то вспугнет птицу, то хрустнет валежником… Вот и поворот к поляне. Виден просвет среди деревьев.
Вика перевела дух, пристально оглядела местность. Что-то темное качнулось меж зарослей… Нет, всего лишь старый тополь с почерневшим от времени стволом.
Поляну заливало солнце, и Вика на секунду зажмурилась.
Страх не исчез. Прохладный мрак леса все еще дышал в спину, Вика не слышала шума реки, а это значило, что она уходит все глубже от деревни. Все дальше от мира людей. Но тут более практичные дела вытряхнули ее в реальность.
Венки исчезли.
– Как… Что это значит?
Вика потрясенно обводила взглядом деревья, окружающие поляну, – пусто. Она рванула к центральной березе.
– Вот черт!
На месте знака – голый ствол, белый, еще влажный, совсем недавно расставшийся с корой, покрывавшей его. Знак срезали. Вика недоуменно провела по стволу пальцами. Обрывки мыслей в голове никак не желали принимать какую-то форму.
«Но у меня есть фото… Да, но как доказать, что оно не постановочное? А зачем мне это доказывать? Но раз венки сняли, а знак срезали, значит, это все же улики? Мама знала… мама знала… Она сказала Марине Игнатьевне… И знака сразу не стало… Они это сделали?»
Вновь бросив взгляд на окружающий поляну лес, она вздрогнула. Фигура в черном. Не морок, не ствол тополя. Фигура, замотанная в черный балахон. Неподвижно стоит меж деревьями и смотрит на нее. Лица не разглядеть – слишком далеко, но взгляд сверлил Вику парализующим холодом.
Несколько секунд она пыталась убедить себя, что это просто обман зрения, игра теней старого леса, почерневший обломанный ствол. Но тут фигура пошевелилась.
Захлебнувшись криком, вместо которого вышло сипение, Вика бросилась бежать.
Босоножки путались в высокой траве, заросли чертополоха больно полоснули по голым ногам, но Вика ничего не чувствовала, стремясь поскорее спрятаться в тени деревьев. Уже забежав за первые кусты, она обернулась и увидела, что человек в балахоне идет через поляну. Крик наконец прорвался – короткий, полный отчаянного ужаса. И Вика бросилась дальше, не разбирая дороги.
Лишь на другом берегу она остановилась и, сойдя с моста, без сил рухнула в прибрежную траву.
Больше часа Ленька бесцельно сидел за пластиковым столиком на веранде придорожного кафе. В голове – ни единой мысли, пустота, как в чисто выскобленном казане, накинутом на штакетину для просушки. Гонял ленту соцсети, в сотый раз зашел на страницу Майи. Листал чуть ли не до начала все ее записи. Набрал номер – недоступен. Позвонил Бондаревой – недоступна.