Любовь Минеева – Королева Лета, умри (страница 24)
– Майкин жених! – гордо представила старуха.
– А, этой внучки. Ну так скажи ей, пусть хоть навещает бабушку-то! А то она, бедняжка, только о ней и говорит.
Не прекращая болтовню, бойкая тетечка подхватила Леню под локоть и красноречиво повернула в сторону выхода.
– Я – соцработник, Ирина Ивановна. Приставлена к вашей бабушке, приглядываю за ней. Совсем плоха. Все путает, деменция это, старческая. Ей бы постоянную сиделку. Ты поговори с родными. Если надо, мы подскажем, подберем человечка.
Искать сиделку для бабки Луизы – последнее, чем он собирался заниматься. У нее есть целое семейство родственников, если что. Натягивая кроссовки, Ленька снова почувствовал эту тяжесть – безысходность, тупик. Зря только три сотни отдал той соседке. Ну, сделал все, что мог.
Соцработница гремела посудой на кухне, и старуха, словно бы тайком, скользнула в прихожую и снова вцепилась в него.
– Ты Майку-то мою найди.
– Постараюсь.
– Я-то не доживу уже, верно. Так что ты скажи ей правду.
– Какую?
Ленька готов был подыграть чему угодно, лишь бы старуха отстала и дала ему уже выйти из этой палаты психбольницы.
– А я ее на могиле написала. Всю правду. Найдешь могилу-то?
– Какую могилу?
Старуха наклонилась, и на секунду Ленька вновь заглянул в ее глаза. Абсолютно холодные, хитрые – ни искры безумия. И она прошептала ему на ухо:
– Плачущей Эльзы.
Вернувшись домой, Ленька получил суровый втык от матери.
Пришлось пропустить ближайшую «газельку» на Кумерташ, так как все билеты были раскуплены, и сорок минут торчать на вокзале. Телефон сел, и он ко всему прочему остался без связи. Пытался привести мысли в порядок, думая о бабке Луизе, Плачущей Эльзе и всем том, что она сказала. Где найти истоки этой легенды? Покопаться в интернете, а может, в школьном архиве? Но как он туда попадет? Обшарить все кладбище в поиске могилы некой Эльзы? Вика бы сейчас точно что-то придумала, но Вики не было рядом.
Он понял, что ему сейчас влетит, едва переступив порог. Мать, ясное дело, увидела его из окна, и по тому, как яростно звенела посуда, было ясно, что она злится. Заглянув в кухню, он тихо поздоровался. Мать – маленькая, кругленькая, похожая сейчас на разъяренного дракончика – мыла посуду.
– Явился?
Она зыркнула на него и снова загромыхала тарелками.
– Совсем от рук отбился, все шляется где-то, нет чтоб матери помочь… Огород зарос – жопой не влезешь, на картошке палец о палец не ударил, бардак развел по всему дому!
Ленька покорно присел за стол, ожидая, пока она выпустит пар. Мать ругалась очень редко: особо повода не было – учился он прилежно, ночами по деревне не шарахался, пьяным ни разу пойман не был. Вся мужская работа типа колки дров для бани и чистки снега лежала на нем, да и вообще он давно чувствовал себя настоящим мужчиной в доме, и мать неофициально это признавала, советуясь с ним по поводу крупных расходов или хозяйственных дел.
– Подработку бросил, дома тоже никакой помощи… Вот какого ляда поперся вчера к этой Сашке? Нашлась подружка! Да о ней вся деревня болтает, на дойке бабы о ней такое рассказывают – слушать стыдно!
– Не нашлась она?
– Нет!
Теперь понятно. Мать боится. Переживала за него, перенервничала – и теперь выплескивает накопленное.
– Связался с этой Бероевой… Тебе девочек мало? То Кабирова эта таскалась сюда! Хороша невестушка! Такой поганой родни врагу не пожелаю!
– Она не Кабирова!
– Да какая разница?
– Я думал, Майя тебе нравится…
– Индюк тоже думал, да в суп попал! Вот с Сашкой случилось что-то, а ты и рядом был! Хочешь, чтоб тебя козлом отпущения сделали? Я не богатей Бероев, откупиться не смогу!
– С чего ты взяла, что с Сашкой что-то случилось?
– Весь день ее ищут. Телефон на месте, все вещи на месте, а ее – нету.
В этот момент Ленька похолодел. На Сашку это совсем не походило. Несмотря на все свое отвязное поведение (бо́льшая часть которого – сплошное показушничество!), Сашка никогда не сбегала из дома, не пропадала ни у каких подруг, да и вообще… Снова пропавшая девушка. Как и Майя.
Он поднялся из-за стола.
– Схожу к ним, может, помощь нужна с поиском.
– Сиди уже, сыщик! Без тебя разберутся.
Помедлив, Ленька покорно сел. Конечно, он мог настоять на своем, но ругаться с матерью хотелось сейчас меньше всего.
– Слушай, мам. Ты знаешь о Плачущей Эльзе?
Мать, не поворачиваясь от мойки, бросила через плечо:
– Как будто и сам не знаешь. Этой Эльзой меня еще твой отец пугал. Старая сказка.
– Она правда тут жила?
– Понятия не имею. Я же не местная. Как твой отец меня из Мустафино забрал к себе, так и узнала про эту страшилку.
– А кто тут дольше всех живет? Бабка Красовская?
– А тебе зачем?
– Да так… Девочке одной с проектом по истории помогаю.
– Ой ли? Давно эт ты историей заинтересовался? – съязвила мать, и Ленька понял, что она оттаивает. – И какой это девочке, интересно?
– Ну Вике Бероевой…
– Че эт ты с ней подружился? С Димкой дрался всю дорогу…
– Да это же в детстве…
– Ага, год назад…
– Ну так что? Красовская знает?
Мать повернулась и махнула на него полотенцем, которым перетирала тарелки:
– Не вздумай к ней ходить! Понял? Я не разрешаю!
– А к Сабанихе можно? Они-то точно старожилы – последние из старой деревни перебрались на этот берег… Ты сама рассказывала.
– Ни к кому нельзя, – ответила мать, возвращаясь к посуде, – нечего людям допросы устраивать. Ишь, деловой нашелся.
К ночи Сашка так и не объявилась. Зарядив телефон, Ленька через Степу Абрамова добавился в чат, созданный Сашкиным братишкой, куда скидывали все новости. Облазили весь поселок, но никаких следов не нашли. Договорились с утра идти прочесывать лес и другой берег. Полиция уже подключилась, но помощь не помешает. Ленька вписался в одну из групп поиска, как раз на другом берегу.
Ночью его мучили дурные сны – он все бежал по непролазному лесу, пытаясь догнать девчачий силуэт в красном сарафане: то ему казалось, что это Майя, то Япрынцева в растрепанном венке, то Сашка…
Открыв глаза на рассвете, Ленька вздохнул с облегчением. Он не знал, что утро принесет еще больший кошмар.
Глава 13
Тело лежало в густой некошеной траве, у дальнего края двора.
Акманов проводил взглядом примятый след, прошел по нему до забора и сквозь дыру, образованную парой выломанных штакетин, вылез в узкий проулок. Оглянулся. Стояло раннее утро, но скоро деревня проснется, и вести начнут разноситься с кошмарной быстротой. Надо побыстрее заканчивать и убирать тут все. Тем же путем он вернулся обратно.
– Ну что там, Рафкатыч?
Криминалист, возившийся около трупа, поднялся.
– Лежит тут не меньше суток. Пять проникающих ранений. Пока сложно сказать, какое именно привело к смерти. Судя по всему, удары наносились хаотично. Чем-то типа кухонного ножа. Широкое длинное лезвие.