Любовь Минеева – Королева Лета, умри (страница 25)
– Позвать, чтоб увозили? – едва сдерживая дрожь в голосе, спросил участковый. Он сам обнаружил тело, с час назад. Не спалось ему, решил пройтись по деревне. Заглянув за сломанный забор, увидел девчонку, лежащую в траве. Акманов посмотрел на него с жалостью. Ясное дело, он знал, поди, эту девчонку.
– Погоди пока.
Кивком отпустив криминалиста, следователь Булат Акманов повернулся к старшему лейтенанту Горинову, которого дали ему, так сказать, в напарники. «Молодой, но перспективный, – заявил полковник, – ты уж поднатаскай его, постарайся». Булат подозревал, что за красавчиком с модельной внешностью стоят какие-то важные люди, желающие обеспечить ему быстрый взлет по карьерной лестнице. Вникать в подковерные игры не хотелось, поэтому он молча кивнул начальнику и взялся за дело. Уж он поднатаскает.
– Что видишь, лейтенант?
– В смысле?
– В прямом. Говори все, что видишь.
Горинов откашлялся, оглянулся и начал:
– Девушка, на вид лет восемнадцать. Ну не больше двадцати. Блондинка. Весит, наверное, около пятидесяти. Светлая футболка, джинсовые шорты. Грудь окровавлена, очевидно, бо́льшая часть ударов ножом была нанесена в область сердца… Лежит на спине… Глаза закрыты, руки сложены на животе.
– И?
– Ну что еще… Тело расположено во дворе жилого дома, двор заросший, трава… без понятия, что это за трава. Возле забора. Забор смежный с другим участком. Вижу соседний дом, огород, вишневые деревья…
– Куда тебя понесло! Ты о трупе говори.
– Да все уж сказал, товарищ майор!
– Убита была не здесь. Видишь след, трава примята?
– А, это! Ну, само собой, это мы сразу поняли.
– Убили ее в том проулке. Там брызги крови на заборе, и даже на земле следы видны. Отправь Рафкатыча, чтоб взял на экспертизу, – обратился он к участковому. – А потом притащили сюда. Зачем?
– Хотят подставить тех, кто здесь живет?
– Ай, молодца, – усмехнулся Акманов. – А кто здесь живет? Участковый тебе сразу сказал, бабка старая, лет восьмидесяти. Хороший кандидат в подозреваемые?
– Не особо. Ну значит, труп хотели спрятать.
– Как-то плохо хотели. Тут речка недалеко, вон там – посадка какая-то. Ну ладно. Что еще можешь сказать о трупе?
– Да что тут скажешь-то еще?
– Лежит странно.
Акманов подошел ближе к телу. Девушка будто мирно спала. Лишь окровавленная футболка разрушала эту иллюзию.
– Руки сложены, волосы убраны с лица…
– Жест раскаяния, – пробормотал Горинов.
– Да.
– Ну не мог же он случайно…
– Пять раз ножом ударить?
– Почему тогда?
– Может, он был вынужден.
Время приближалось к девяти утра, и уже сейчас было ясно – день будет жарче некуда. Акманов сидел на крыльце старушкиного дома, приспособив ржавый ларь под письменный стол.
– Напомни имя жертвы.
– Бондарева Александра Юрьевна… Сашка… Я ж ее с такого вот возраста…
– Год рождения?
Сиплым голосом участковый повторил все необходимые данные и свои показания.
– До родителей достучался?
Мужик кивнул.
– Ну хорошо. Сейчас к ним пойдем, тебе, дорогой, тоже придется. При тебе они более открыты будут. Бабку эту позови, посмотрю на нее.
Участковый скрылся за покосившейся дверью, обитой голубой клеенкой. Возле калитки между тем собралась небольшая толпа, однако внушительный вид Сереги-оперативника держал всех на почтительном расстоянии. Булат рассматривал лица соседей – встревоженные, испуганные. Топтались в основном женщины, конечно.
– Маньяк… Маньяк завелся, – донесся до него ропот толпы. – Порезали-то точь-в-точь как Таню Япрынцеву! Тем же ножом, говорят…
Деревня! До чего быстро тут слухи разносятся!
На крыльцо вышла старуха, укутанная в черный платок, в черном же платье в пол. Но не по исламским канонам. Чего она так замоталась?
Платок, надвинутый глубоко вперед, чуть ли не капюшоном, скрывал волосы, но лицо Акманов разглядел – страшная, однако, старуха! Морщины изъели кожу, будто термиты – дерево. Вот-вот осыплется трухой.
Держалась бабка, однако, на удивление прямо и даже величественно. Опираясь на клюку, села на лавку и уставилась на Булата ясными голубыми глазами.
– Чем могу быть полезна? Сразу скажу, я ночью хорошо сплю и ничего не слышу.
– Почему вы думаете, что убийство произошло ночью?
Она удивленно раскрыла глаза:
– А разве нет?
Акманов пожал плечами.
– Как ваше имя?
– Красовская Мария Петровна.
– Одна живете?
– Одна.
– Может, помогает кто? Дети, внуки, племянники?
– Никого нет. Иногда вон соседки заходят проверить, не померла ли. И все.
– Девушку эту знали?
– Не помню. Может, знала. Их тут полно развелось. Молодежи. Никого почти не знаю. Я на улицу-то не хожу. Дальше крыльца и палисадника шагу не сделаю.
– Дочь вашей соседки. Может, заходила к вам? Помогала чем?
– Ага, дождешься… Впрочем, чего уж теперь, о мертвой…
Булату показалось, что голос старухи дрогнул. Но она быстро взяла себя в руки и снова полоснула его ледяным лезвием своего взгляда.
– Ну ладно… Я к вам еще загляну.
– Буду ждать.
Булат усмехнулся и направился к выходу, кивком показав участковому следовать за ним. Толпы на улице меж тем прибавилось.
– Миша, скажи, что там?! – крикнул кто-то из народа.
Участковый с тревогой бросил взгляд на Акманова. Тот молчал, погруженный в свои мысли.
– Потом, потом. Скоро всё узнаете, – хриплым голосом ответил участковый.