Любовь Левшинова – Ванильная смерть (страница 3)
– Этот? – Эмма, не дотрагиваясь до протянутой ноши, заглянула в пакет и поморщилась. Девочка рядом с ней стала, кажется, еще меньше ростом, вся скукожилась, будто в ожидании удара. – Он же уродливый и кривой какой-то. – Призрак стал хищником. Эмма недовольно скривила губы, брезгливо отодвинула от себя подношение. Тон ее отдал стылым льдом. – Ты в заднице его несла? Не, съешь сама.
– Но мама…
– И не подавись. – Эмма не дала девочке закончить фразу. Ожившая мраморная статуя на этих словах выдохнула из себя жизнь, осталась прозрачной оболочкой. Гриша заметил это. Возможно, только он. И только ему стало жутко от сменившегося настроения Эммы. Наблюдать за унижением юной девчонки было противно. – Пошли, Арс, – она махнула в воздухе рукой и потянула за собой парня прочь со двора.
Тот смерил девочку-блондинку насмешливым взглядом, подмигнул Лукьяновой и вернул внимание платиновой принцессе, упоенный ею.
– Расскажешь, как будешь меня расчленять? – Похабно улыбнулся он ей на ухо, а от неприязни Эммы не осталось и следа.
Она расцвела в его объятиях также неожиданно, как окаменела при разговоре с блондинкой. Дала обнять себя за тонкую талию, спуститься к бледным ногам под юбкой, звонко хихикнула.
– С самыми грязными подробностями, – заворковала она в ответ и бросила на компанию взгляд, в последний раз за сегодня сцепившись глазами с Гришей. – До встречи, Григорий Григорьевич Громов. – Эмма закусила щеку изнутри, сдерживая смех, окликнула подругу. – Лис, идёшь?
– Да! – Младшая Барс спохватилась. Повторив за братом, смерила блондинку рядом презрительным взглядом. – Убери это от меня подальше, не люблю, когда меня окружают некрасивые вещи.
Не прощаясь, убежала вслед за друзьями.
Среди оставшихся повисла пауза. Калейдоскоп праздника вокруг продолжал кружиться, но квартет, забитый ногами в угол игровой доски сильными школы сией, молчал и не двигался. У Гриши кололо в боку и сердце сжималось от сострадания при взгляде на потерянную девочку-блондинку. Хрупкая, юная, красивая. Он надеялся, подобные слова ее не сломали, как маму когда-то. Надеялся, она это переживет.
Андрей виновато чесал затылок, думая, как объяснить новеньким, что его друзья не всегда такие сволочи.
Гриша взглянул на чистое осеннее небо без проводов, замечая, как обесточилась блондинка рядом. Ее обаятельная внешность стала какой-то пустой, будто Эмма высосала из нее всю жизнь. Она смотрела вслед платиновой принцессе и на ее ровном лбу появлялись складки.
На лице Эммы сразу зажглась надпись «не лезь, убьет», когда девочка подошла к их компании, но блондинка не могла отвести от нее взгляд, будто впервые видела шедевр в Лувре. Сглотнула ком в горле. Через силу улыбнулась, обрывая затянувшееся молчание.
– Лиза, – представилась она.
– Гриша.
– Вероника. – Еще раз повторила брюнетка. В противовес платиновой принцессе эта девушка светилась отголоском итальянских кровей. Темперамента, судя по ее уверенному тону, Лукьяновой было не занимать. – Ты Андрей, да? – Андреев кивнул в ответ на ее улыбку. Вероника обратилась к Лизе. – Тебе стоило ответить этой седой стерве. – Недовольно цокнула она, удобнее перехватив лакированную сумочку на сгибе локтя. В отличие от Арсения Барса, сверкающего брендами, на этой вещи кричащих надписей не было. Хотя, глядя на Веронику, с уверенностью можно было сказать, что выглядела она «дорого». – Она так и будет притворяться для всех хорошей, пока не ответишь. Поверь мне, я знаю не понаслышке. Сама такой была. – Лукьянова вздохнула со знанием дела. – Поэтому и твоя мама ей торты предаёт…
– Нет, не поэтому, – Лиза неловко улыбнулась, заломила пальцы.
– А почему тогда?
Гриша оценивающе взглянул на Лукьянову. Было очевидно, что в отличие от Громова, она знала про частные школы все. Острая на язык, уверенная в себе, статная. Казалось, ее ничего не может сломать. Возможно даже, правила своего бывшего учебного заведения она писала сама.
Вероника, в свою очередь, тоже оглядела новых знакомых. Взглядом прямым, почти требовательным. Если бы у Гриши не было такой сестры, как Влада, в этой неловкой паузе он бы сдался и выложил бы Лукьяновой свою биографию. Но старшая сестра у него была, поэтому Вероника об его уверенность споткнулась. Гриша прикидывал, сколько в ее поведении ужаленной гордости от не благодушного приема святой троицы в первый учебный день, а сколько настоящей тяги к справедливости.
– Потому что она моя старшая сестра…
Фраза эта была полна невысказанного, но донесенного. Последние звуки на губах Лизы споткнулись, утонули в гомоне праздничной линейки. Их скрытый кленовой тенью угол снова погрузился в молчание.
От этих слов Грише стало тошно. Представить подобные отношения между сестрами он не мог. На Лизу было больно смотреть. Грише захотелось увидеть, как она улыбается.
Не отпускало ощущения холода, изморози на коже при двадцати шести градусах тепла. Громов обернулся туда, где скрылась святая троица. Казалось, призрачный шлейф до сих пор висел в воздухе.
Эмма смотрела на него так, будто слова конденсатом скапливались у нее над головой. Горящий взгляд по направлению к Громову кричал: ей есть, что сказать. Эмма смотрела особенно долго, но когда открыла рот, слова над ней замерзли, потрескались и испарились. Вырвалось из ее красивого рта, сдобренного прозрачным блеском, нечто уродливое. То, что заставило родную сестру сжаться в комок.
От красивой обертки осталась писклявая болтовня ни о чем и злость к красивым изнутри людям, как Лиза. В этот момент Громов понял, что она станет его проблемой. Потому что девочка, возомнившая себя Байкалом, оказалась лужей. Злой и кишащей червями под зеркальной гладью серых глаз.
И по несчастному стечению обстоятельств лужу с Лохнесским чудовищем в недрах заинтересовал именно он.
– Оу, ладно… – Вероника изумленно кашлянула, но затем собралась и улыбнулась ободряюще. – Давайте тогда, когда мероприятие закончится, посидим в китайском ресторанчике тут рядом? Ты в десятом, Лиз? Тоже уроки должны не поздно закончиться, первый день все-таки. А раз классы маленькие, нам надо дружить. Да, мальчики? – Лукьянова улыбнулась Грише и подмигнула Андрееву.
Все согласились. Разноцветная толпа начала вливаться в открытые двери, шум усилился, новые знакомые отмахнулись от инцидента и начали узнавать друг друга ближе. Гриша болтал, разглядывал разрисованные вручную стены холла первого этажа, поделки из глины на столах, картины, но никак не мог отделаться от ощущения грядущих проблем.
Время покажет, что он был прав.
Что имена неприятных одноклассников, с которыми ему предстояло проучиться
Время покажет, что в итоге они будут иметь значение. Если не в жизни Громова, то в деле об убийстве.
Потому что спустя несколько дней после выпускного тело Арсения Барса найдут на заднем дворе школы.
Не его – их. Останки тела в двух чемоданах от Луи Витон.
Громов не будет сомневаться. Он будет знать: упаковала туда их именно она. Чертова. Эмма. Купер.
Глава 2. Визуальная суета
Первую неделю Громов знакомился с системой обучения. В Вальдорфской школе до восьмого класса не ставили оценки, в третьем ученики писали перьевыми ручками и в тетрадях с чистыми, не разлинованными листами для постановки почерка. В школе был обязательным для всех труд, где дети работали с деревом, медью и глиной; рукоделие, где учились шить, вязать, валять из шерсти, даже ткать. Черчение, изо, поэтика – были нормой здесь. Гриша жалел, что не попал в эту школу раньше.
Здесь к творчеству относились как к вездесущей жизненной энергии, Громов был уверен: тут бы не стали топить его рассказы в унитазе, как в четвертом классе. Но несмотря на то, что Гриша пришел сюда лишь после выпуска, было интересно. Они ходили на уроки к младшим классам: Громов осознал, что не только разбирается в литературе, но может интересно о ней рассказать, вести конструктивный диалог с учениками. Даже у пятиклассников здесь было свое, особенное мнение.
Одноклассники, привыкшие к здешним порядкам, его энтузиазма не разделяли, но между проблесками пофигизма тоже участвовали в школьной жизни. Гриша помнил впечатляющую лекцию от Барсов для пятого класса о важности спорта. Многие после этого записались на отбор в команду гимнастики и хоккея.
Вероника, как и Гриша, привыкала к атмосфере, но быстро разобралась, что к чему. Ее интересовали уроки труда и рукоделия – девушка из высшего общества, оказывается, не боялась запачкать руки. Вызвалась помогать старшим классам разработать и создать своими руками декорации для кукольного спектакля. На деле доказывала, что у нее есть вкус.
Андреев разбирался, кажется, во всем. Его любили дети, парень вписывался в любые инициативы.
Гриша понимал: если у тебя есть хоть капля мозгов и инициативы, учеба в Вальдорфской школе сможет стать настоящим праздником жизни.
Именно поэтому Эмма Купер сюда не вписывалась.
– Эмма, привет! – Гриша отвлекся от учебника, когда к Купер с Алисой Барс на другом конце холла подошли две девочки шестиклассницы. – Мне сказали, ты можешь помочь разобрать ноты оркестра для праздника конца четверти. Когда тебе будет удобно?
Платиновая принцесса, возвышаясь над девчонками на каблуках, опустила голову вниз. Отрешенно нахмурилась.