Любовь Левшинова – Ванильная смерть (страница 20)

Голос ее утих со звоном колокольчика над входной дверью. В ресторанчик под руку с Барсом зашел предмет их разговора.

Эмма в коротком белом платье патетично откинула длинный конский хвост за спину, глаза ее блестели. Уверенным шагом пара подошла к их столу, Эмма плюхнулась на диван рядом с сестрой. Арсений учтиво взял отдельный стул.

– Обо мне разговариваете? – Эмму вовсе не волновало, кажется, на какой ноте она рассталась со всеми: рубильник переключился, теперь она лучилась теплом. – Лиз, двинься. – Недовольно сморщилась Эмма, без приглашения развалилась напротив Лукьяновой с Гришей. Подняла глаза. – Привет, Григорий Григорьевич Громов.

Гриша ощутил ее взгляд всем своим существом, прежде чем поднял на Эмму глаза. Ему казалось, восприятие должно играть роль. Громов искренне думал, что после произошедшего в следующий раз, когда он увидит Эмму, она покажется ему некрасивой. Или не такой красивой. От того, что казанные ею смыслы пропитали ее образ насквозь и начали гнить.

Но посмотрев сейчас на платиновую принцессу, несмотря на послевкусие ситуации, он не мог не признать: она по прежнему пленяла своей улыбкой. Не его, конечно. Но кого-то вроде Барса. Он мог понять, почему тот Эмму терпел.

Однако сказанного не воротишь и образ Эммы для Громова за сегодня навсегда претерпел изменения: она перестала быть навязчивой девочкой на периферии, теперь она вызывала в нем раздражение. От того, что, кажется, даже отдавала себе отчет в том, как мерзко поступала. Понимала, что приносит людям боль. И не останавливалась.

Усталость Громова от ее трепа превратилось в целенаправленное отвращение.

Повисла пауза: даже те, кто был рад появлению Эммы, этого не ожидали. Она вела себя как ни в чем не бывало, в своей обычной манере навязывалась и не видела причин обходить компанию стороной. Ее тупой уверенности можно было позавидовать.

Первой, как повелось, отмерла Вероника. С вызовом вскинула брови.

– С чего ты решила, что о тебе?

Гриша подумал, что общение с Лукьяновой лишним не будет: то, как она сегодня держалась, восхищало. Ровная осанка, гордый подбородок, огонь в глазах. Ему самому стоило бы поучиться такой открытой конфронтации.

Эмма заливисто рассмеялась на весь ресторан.

– У половины на лицах написано отвращение, у другой восхищение. – Она небрежно показала пальцем на ребят. – О ком же еще.

Вероника перекинулась с Гришей многозначительным взглядом. Непринужденный тон Эммы не влезал ни в какие рамки. Стало трудно дышать.

– О композиторе, который написал музыку к спектаклю. – Оборвала минуту самолюбования Эммы Лукьянова. – О твоем друге. – Добавила жестче она.

Безобидная, но твердо сказанная фраза вырвалась целью выбить платиновую принцессу из образа, но Эмма не поддалась.

– Ску-ка. – Эмма театрально потянулась, зевнула. Арсений, чья рука по-хозяйски лежала на ее голом бедре, усмехнулся. – И он мне больше не друг. Поговорим лучше о тебе, Вероника. – Эмма подалась вперед, с горящим интересом посмотрела на Лукьянову. – Мне понравилось, как ты сегодня держалась.

Громов с Лукьяновой поперхнулись одновременно. Зеленые и карие глаза уставились на Эмму. Возмущение поднялось по трахее и застряло в зубах, словно шпинат. Гриша метнул на Арсения взгляд: тот наслаждался ситуацией. Развалился на стуле, как царь зверей, и лениво поглаживал коленку своей платиновой принцессы.

На ум шла только нецензурщина. Но Лукьянова спохватилась с сарказмом быстрее него.

– Боже, я прошла тест? – Вероника с преувеличенной театральной радостью всплеснула руками. – Надо же, несите шампанское! – Последние слова утонули в язвительном тоне, она выстрелила в Эмму взглядом, но промахнулась.

Купер лишь улыбнулась шире.

– Не буквально, но да. – Будто подтверждая прогноз погоды за окном, уверенно кивнула она. – У нас в классе всегда была сложная атмосфера, – вздохнула Эмма, – мало кто из новеньких задерживался. Не знаю, почему, но так повелось. – Она пожала плечами, задорно толкнула сестру в плечо, Лиза несмело улыбнулась. – Старички держатся вместе, новеньких… – Эмма постучала пальчиком по подбородку, – проверяют.

– Травят, – перебила ее Вероника.

– Испытывают. – Дипломатично исказила факты Эмма. – Мы все через это прошли, даже Арс, когда пришел. – Купер старшая переплела показательно свои с Барсом пальцы. – Но он выдержал и буллером стал сам.

– Чего? Я главный пушистый котенок! – Возмутился Арсений, тут же расплылся в довольной улыбке, чмокнул Эмму в губы.

– Брось, – Эмма выгнулась кошкой, неуместно оголяя ключицы, подмигнула Андрееву, – Андрюша давно взял эту позицию, ты опоздал.

Громов с неудовольствием отменил, что друг снова поплыл. Улыбка подчинения растянула губы Андреева, он неловко засмеялся, но под взглядом Гриши смутился и закашлялся. Будто видел Эмму только в такие моменты: когда она ласкала его эго словами, очаровательно улыбалась и была душой компании.

Не замечал, как Эмма бестактно вторглась в их компанию, зажала боком сестру, на которую взглянула лишь раз. Не говоря уже о том, что творила с Лукьяновой парой часов ранее в спортивном зале. Андрей не хотел видеть, как его сокомандник Барс это одобрял.

– Ладно-ладно. – Арсений поднял руки в сдающемся жесте, сделал шутливый реверанс в сторону Андрея.

Только Гриша с Вероникой не поддались на сиюсекундное обаяние пары. Лукьянова требовательно нахмурилась.

– Тебя тоже травили? – Задала она Андрееву вопрос в лоб.

Гриша восхищался этим качеством. Когда вопросы Лукьянова задавала не ему.

– В младших классах да. – Спокойно пожал плечами тот. – Ну, не травили – так, пара драк, бойкотов, типичные детские игры в повелителя мух. – Отмахнулся он, Гриша поперхнулся воздухом.

– Типичные детские игры? – Возмущение пекло на кончике языка.

Травлю здесь считали нормой? Даже Андрей? Или некоторые так и не выбрались из позиции жертвы, поэтому как по-другому, не знают?

Громов не понаслышке знал об этом. «Типичные игры в повелителя мух» настигли его в младшей школе, как только они с сестрой переехали в Мурманск. Было не смешно. Он не смеялся, когда отдавал деньги за обед, не смеялся, когда вылавливал свои рассказы из унитаза и уж точно не веселился, когда по совету Влады вкладывал в кулак зажигалку для большей силы удара.

Драться ему так и не пришлось, разобралась с ситуацией в итоге сестра, но сама готовность к драке, преследующая тебя несколько месяцев, зажигалка в кулаке – символ тревоги и страха боли – вовсе не казались ему забавными.

– Мух? Иу. – Эмма с оттяжкой скривилась, надула губки, обернулась к Барсу. – О чем он?

Громов запрокинул голову к потолку. Жесть.

– Потом объясню, детка. – Примирительно погладил Арсений по голой ноге Эмму, улыбнулся, ничуть не смутившись.

– В общем, Вероника, – Эмма, тут же забыв о разговоре, перевела тему с энтузиазмом, – не принимай на свой счет. – Доброжелательно хмыкнула она. – Конечно, думаю, ты и так этого не делала, у тебя прям титановый стержень, я посмотрю. – в глазах Эммы загорелась искорка, но тут же потухла. – Не держи зла и приходи на осеннюю ярмарку. – Купер поднялась с места, оттопырив зад. – Андреев, Лизок, приведите этих двоих. – Она указала на Веронику с Гришей, словно на кукол. Раздражение новой волной облизало трахею. – Познакомитесь с Вальдорфской культурой, сделаете браслетики дружбы, – Эмма взяла под руку Барса. – Сваляете из шерсти по игрушке. Будет весело.

Повисла очередная, черт возьми, за день пауза. Вероника подняла взгляд исподлобья на Гришу. Умоляющий. Она не собиралась сдаваться или играть в обиженку. Вероника собиралась идти только вперед. Но ей, самостоятельной московской диве, нужна была поддержка. именно от него.

– Мы же пойдем? – она в ожидании посмотрела на Громова.

Он понимал: отказать сейчас – ввязаться в очередной спор. И бог знает, что всплывет на этот раз из его личной жизни.

– Соглашайся, Григорий Григорьевич Громов. – Эмма наклонила голову арсению на плечо, облизнулась в сторону Гриши с прежним маниакальным интересом. – Даже снобам там будет интересно.

Громов медлил с ответом. Хотелось упереться рогом, разораться и начать вокруг все крушить, но… тогда он даст Эмме ровно то, чего она хочет. Внимания.

Нужно это просто пережить. Скоро ей надоест. Гриша решил последовать примеру Вероники. Идти только вперед.

– Всенепременно. – Небрежно бросил он.

Встретился взглядами с Лукьяновой, который говорил: «Мы там обязаны будем хорошо провести время, иначе они выиграют», Вероника еле заметно кивнула и ответила за всех:

– Мы будем.

Эмма просияла. Гриша упорно смотрел в свою тарелку с лапшой.

– Супер! Тогда до встречи, – Эмма с энтузиазмом хлопнула в ладоши, на прощание прошлась невесомо пальчиками Грише по плечу. – До встречи, Григорий Григорьевич Громов, – протянула Эмма еле слышно и под руку с Барсом пошла на выход.

Громов тяжело вздохнул. Не ответил и не обернулся. Лишь услышал удаляющийся разговор.

– Не слишком много внимания новенькому уделяешь? – Барс хмыкнул весело, но с ноткой предупреждения.

Эмма нахмурилась.

– Столько же, сколько и ты – новенькой, – огрызнулась она, но затем повеселела. – Шучу. Я стебусь над ним, – проворковала Эмма и опустила ладонь Арсения со своей талии на бедро игриво.

– Я надеюсь.

Громов застонал, когда колокольчик над дверью звякнул, извещая компанию о том, что можно выдохнуть. Одним своим присутствием Эмма перемалывала его энергополе в кашу, но взглянув на друзей Гриша понял, что не один такой – она из всех высосала психические силы.