Любовь Левшинова – Ванильная смерть (страница 16)

Эмма тупо уставилась на подругу, не веря, что они все еще на этой теме буксуют. Цокнула раздраженно.

– Либо сделай ее шутом при дворе, либо подвинь попку с трона. – Эмма саркастично усмехнулась. – Но, может, я не права, – невинно улыбнулась она. – Может, московской принцессе достаточно будет должности фрейлины. – Слащаво протянула Эмма, направилась к двери. – Не забудь сплести ей браслетик дружбы.

Улыбнулась язвительно, томно, и Алиса сдалась.

– Ну ты и мразь, – закатила глаза Барс с улыбкой, взяла подругу под руку.

– Твоя любимая, – поиграла Эмма бровями.

– И я не устаю поражаться своему вкусу, – приложила она ладонь к груди, Эмма расхохоталась на весь коридор.

– Сучка, – по-доброму пихнула она подругу в плечо, направляясь в холл.

Алиса улыбнулась. Такая дружба продлится до старости. Ну, до ее старости. Эмма, по ее словам, умрет молодой и красивой.

И пророчество сбудется. Только судьба отдаст эту роль другому.

Глава 9. Изысканная агрессия

– Ты идешь? – Алиса с нетерпением наблюдала за тем, как Арсений прижал к стене Эмму у входа в спортивный зал.

Та не сопротивлялась. Как обычно, текла по течению: томно вздохнула, вырисовывая на груди Барса узоры пальчиком.

– Она скоро будет, – Арсений ответил за Эмму, не удостоив сестру вниманием: сверлил жаждущими глазами свою платиновую принцессу и плевал на все.

Барс недовольно сложила руки на груди, смерив пару скептичным взглядом. Эмма обещала, что поддержит ее затею, теперь же бросала на пороге. Алиса не боялась новенькую, но со скалящейся свитой за спиной было проще выносить вердикт.

– Мне начинать без тебя? Эм, я…

– Я сказал, она скоро будет, – Арсений раздраженно рыкнул на Алису, та от неожиданности отшатнулась.

В груди разлилась обида: совсем не тот настрой, который нужен перед распеканием. Ревность к ним обоим одновременно зачесалась где-то внутри, Алиса нервно отдернула топ и поправила резинку красных лосин. Арсений на нее по прежнему даже не взглянул: нежно заправил локон Эмме за ухо. Купер покосилась в сторону подруги, но парень, нависавший над ней, его запах и глаза интересовали ее куда больше.

– Нам лучше не опаздывать, – сделала новую попытку оторвать друг от друга голубков Алиса, но осеклась о жесткий тон брата.

– Лис, не капай на мозги. Эмма сейчас будет. Не серди меня.

– О, так ты сердит, – фыркнула Барс зло, прищурилась. – По тебе и не скажешь.

Арсений улыбнулся одними губами, но улыбка эта больше напоминала оскал. Алису передернуло, когда она встретилась с братом глазами.

– Когда это станет заметно по выражению моего лица, будет уже поздно что-то исправлять. Так что иди, начинай отбор, Лиса. Я скоро отпущу принцессу.

Он вернул внимание к Эмме снова, которая отрешенно наблюдала за перепалкой, будто это ее не касалось.

Алиса закатила глаза, пробубнила «как знаете» и от бедра направилась в зал.

Она никогда не могла их понять.

Святая троица проводила почти все свободное время вместе, но Алиса нередко чувствовала себя лишней. У Арсения с Эммой было больше локальных шуток, они чаще понимали друг друга без слов. Это было несправедливо. Будто Алиса – всего лишь сестра парня, но это было не так. В первую очередь они были подругами с Эммой, Барс пришел в компанию следом. Алиса не могла понять, в чем дело.

Арсений сегодня был груб, но это было редкостью. Между братом и сестрой никогда не было преград. Преградой никогда не становилась Эмма. Однако у этих двоих была особенная связь. И эту связь, как и нечто, что заставляло людей смотреть на Эмму, Алиса знала – она не сможет повторить.

Дело было не в любви, Алиса даже не была уверена, есть ли она между Арсением с Эммой. Дело было в больной привычке, которая агрессивно завоевала свое место в их жизнях, став болезнью, как прогрессирующий рак. Барс, несмотря на то, что был ее старшим братом, частенько вел себя как настоящий циничный козел – Алиса этого не отрицала. Эмма же поддерживала своего парня таким отупляющим безразличием к происходящему, что тошно становилось.

Казалось, в жизни Купер кроме них двоих нет ничего: у Эммы не было планов на будущее, кроме теоретических и несерьезных, не было привязок к настоящему. Была только Алиса, которая разделяла ее токсичный юмор, и Арсений, на которого Эмма смотрела со слепым обожанием. С таким, правда, которое могло выключиться за секунду – Алиса не сомневалась, что пара рано или поздно расстанется. Со скандалом во всеуслышание, с помпой и несколькими годами истрепанных нервов, но чувствовала, что это было неизбежно. Эмма Арсению надоест. Как все надоедало. Кроме сестры – Барс цеплялась за эту мысль в подобные моменты.

Они были странной парой. Отрешенная девочка и желающий поиметь весь мир мальчик. Эмма, словно глупая светская львица, была выбрана Арсением на роль аксессуара. Алиса так бы и думала, если бы не общалась с ней.

Эмма была непонятной. Недосягаемой и простой одновременно. Что-то, что было у нее глубоко за душой: даже если Барс ее не любил, то восхищался платиновой принцессой. Не как музой или любимой женщиной, он редко был вежлив с ней, но на Алису брат не смотрел так никогда. Он ни на кого больше так не смотрел.

– Ты со мной не разговаривал весь вечер, – улыбалась Эмма, наклоняя голову вбок. Они не общались с самого приезда в дом Барсов в Репинской усадьбе после ссоры в машине. Вечеринка была в самом разгаре, Арсений активно флиртовал взглядом, кажется, с каждой девчонкой в радиусе пятидесяти метров. Эмма на это лишь закатывала глаза и проводила вечер в компании Алисы. – И слова мне не сказал, – она сидела на барной стойке и по-детски болтала ногами. – Ты что, немой?

– Ваш. Исключительно ваш, – в миг забывал свою браваду Барс, тепло улыбался и клал голову на колени Эммы.

А потом все начиналось сначала.

Алиса любила брата, но понимала, что на месте Эммы не стала бы терпеть такое отношение к себе. Чего только стоили слова Арсения о ее стонах перед новенькими первого сентября. Гадко. Неуважительно. Неприемлемо.

Но она не была на месте Эммы. А Купер, кажется, было плевать. Алиса лишь надеялась, усаживаясь перед кандидатками на стул жюри, что они повзрослеют и станут добрее. Все трое. И будут жить долго и счастливо.

Молитва ее будет услышана. Но только на две трети.

Алиса проводила подругу хищным взглядом, когда та, не крадучись совершенно, во время выступления Лукьяновой, прошла в зал и заняла свое законное место по правую руку от Барс. Две кандидатки уже прошли отбор – Лукьянова была последней. Они исполняли номера, заранее разосланные Алисой на видео.

Громова, сидящего в углу зала на скамейке вместе с Андреевым и Лизой, Эмма не заметила: те пришли поддержать четвертинку их квартета, отвечающую за дерзость.

– И какая из тебя после этого подруга? – Барс, не отвлекаясь от просмотра номера, вскользь зашипела на ухо присевшей рядом Эмме обвинение.

Купер только расслабленно отмахнулась.

– Я же пришла.

Гриша увидел, как вздулась гневная венка на лбу Алисы. В жюри явно происходил разлад.

– Очень вовремя. – Огрызнулась Барс. – Сначала поддержала мою идею, а затем слилась.

Громов со своего места почувствовал раздражение капитана команды. Алиса смотрела за движениями Лукьяновой под зажигательную музыку, но сама от напряжения оставалась ровной, как палка. Эмма приосанилась тоже.

– А ты без подпевалы в моем лице сама по себе вообще ничего не стоишь, да? – оскалилась она подруге в ответ, Алиса неприязненно дернула верхней губой.

– Как и ты рядом с Арсом.

Эмма окаменела. Распахнула глаза, посмотрела на Алису пораженно, но та разговор закончила и увлеченно наклонилась вперед, наблюдая за выступлением Лукьяновой. Эмма прищурилась, но проглотила язык и повторила за подругой.

По мнению Гриши, Вероника выложилась на все сто: сделала изящный рондат, села на шпагат с прыжка, пластично двигалась. Но когда закончила номер и музыка в зале затихла, воцарилась пауза. Казалось, жюри – две трети святой троицы – специально тянут время, нагнетают атмосферу неопределенности.

Лукьянова не спасовала и здесь: отдышалась, откинула за спину волосы, которые даже после сложных элементов выглядели, будто она только что вышла из салона, и уперла руки в бока.

– Каков вердикт? – ее твердый вопрос разбился о стены приглушенным эхо.

Барс с Эммой переглянулись. Алиса выглядела как придирчивый капитан команды в своем красном обтягивающем спортивном костюме, Эмма, по своему обыкновению, в атмосферу не вписывалась: была приглашенным дьяволом в белом по неосторожности перепутавшим плечо.

– Не дотягиваешь. – Алиса сложила руки на груди, натянула до безобразия фальшивую улыбку. – Не тот уровень, извини.

Вероника не стушевалась. Удивленно, небрежно выгнула бровь и хмыкнула.

– А в московском лицее я со своим уровнем в первой линии стояла.

Лиза рядом с Громовым разволновалась, во все глаза смотря на новую подругу, схватила Гришу за ладонь. Он улыбнулся уголками губ, сжал в ответ пальцы на ее мягкой коже.

– Это говорит не в пользу Москвы. – пожала плечами Алиса.

– Слишком смелые слова для той, кто ничего не знает о том, где я училась раньше. – Вероника почти смеялась – ее не трогали слова девушек, наоборот, она забавлялась и с улыбкой собиралась отстоять свою честь.

– Мне и не нужно. – Тонкая улыбка, ленточным червем растянувшая губы Барс, не сходила с лица. Гриша представил себя на месте Лукьяновой. Ему было бы не по себе. – Знаешь известную шутку? – Она улыбнулась шире, легкомысленно взмахнула в воздухе пальчиками. – Переехать из Москвы в Питер – духовный рост. А из Питера в Москву – грехопадение.