Любовь Кошкина – Тапочки Абсурда (страница 9)

«Крах системы идеала»

Признаюсь честно, я, Анатолий, был гурманом женской красоты. У меня была Система. Не айтишная, нет – жизненная. Безупречная, как швейцарские часы. Девушка должна была быть: ростом под метр семьдесят (минимум!), фигурой – чтоб скульпторы плакали от зависти, волосами – желательно светлым водопадом, глазами – чтобы утонуть можно было (голубые или изумрудные, пожалуйста). И главное – умение сладко говорить. Я обожал, когда меня называют «неповторимым», «лучезарным солнышком» и обещают луну с неба. Я коллекционировал таких красавиц, как Вася, мой сосед, – редкие монеты. «Смотри, Вася, эталон!» – моя коронная фраза при демонстрации очередного «экземпляра». Система работала без сбоев. До поры.

И вот она появилась. Инга. Будто моя мечта материализовалась. Рост? 175 – идеал! Ноги? От ушей! Волосы? Платина, струящаяся по плечам! Глаза? Синее бездонное море, в котором я готов был утонуть с удовольствием. Фигура? Да я готов был заказать с нее слепок для музея совершенства! Первые слова? Музыка! Мед!

«Внешность? Это же так примитивно! Главное – глубина души! А у тебя, солнышко, душа – океан!» – вторила.«Толик, ты такой уникальный! Я в жизни не встречала мужчину твоего калибра!» – пела она. «Подарки? Фи! Мне важны твои чувства, твое внимание!» – уверяла.«Я терпеть не могу меркантильность! Скромность – вот истинная красота!» – декларировала. «Расскажи еще о своих интересах! Я живу ими!» – вдохновляла.

Я парил. «Вася! – мысленно кричал я соседу. – Ты видел? Идеал! Красота и ум! Плюс правильные мысли! Система торжествует!»

Однако скоро я понял, что Система дала глюк. Серьезный. Слова Инги стали жить своей, абсолютно автономной жизнью, никак не пересекаясь с ее поступками. Как будто у нее внутри был идеальный оратор и отдельно – неуправляемый робот-практик. И понеслось…

Мы сидели в уютном кафе «Душевный Разговор». Инга, попивая латте, закатывала свои синие озера к потолку:

Я умиленно кивал, представляя, как мы заведем лабрадора. И тут к нашему столику подошел уличный кот, явно рассчитывая на кусочек моего десерта. Прежде чем я успел что-то сделать, Инга резким движением ноги в дорогой туфельке отшвырнула бедолагу: «Фу! Грязное животное! Уберите эту тварь!»«Ах, Толик, я обожаю животных! Они такие искренние! Без них мир пуст и жесток!» Я замер. Десерт застрял у меня в горле. Я смотрел то на ее ангельское личико, то на жалобно мяукающего кота. В голове стучало: «Искренние... Пуст и жесток... Грязное животное... Тварь...» Система зависла. Первый синий экран смерти.

«Толик, мне так неловко! Я же говорила – не траться на подарки! Твоя любовь мне дороже всех цветов!»Наши «скромные» свидания продолжались. Однажды вечером, после того как я подарил ей (по ее же «скромным» намекам) букет дорогих роз, она вздохнула: Я растрогался. На следующий день пришло сообщение: ссылка на сумочку. Маленькую. Ценой примерно, как моя машина. Текст: «Солнышко, посмотри! Она же цвета твоих глаз! Но это же безумно дорого и совершенно ненужно... просто помечтать...»

Я посмотрел на ссылку, потом мысленно на вчерашние розы. Цена сумочки разделилась на цену роз... Получилась цифра, от которой защемило в висках. «Скромность... Не траться... Помечтать...» – эхом отозвалось в голове. Система выдала предупреждение: «Ошибка данных».

«Вино, Комплименты и Холодный Excel.»

Я решил устроить романтический ужин. Надеялся реанимировать Систему. Инга, попробовав закуски, произнесла с чувством:

«Наши чувства, Толик, бесценны! Их не измерить никакими деньгами!»

Окруженный ореолом романтики, я заказал бутылку отличного вина. И тут Инга достала телефон и увлеченно начала что-то тыкать в экран.

«А? – Она взглянула на меня своими бездонными очами. – Да так… Считаю, сколько раз ты сегодня сказал «люблю». Пока двенадцать. Но это же не главное, правда?»«Зайка, что считаешь?» – спросил я, ожидая услышать про звезды или наших будущих детей. Главное выяснилось позже. Когда она «забыла» телефон в моей гостиной. Экран был не заблокирован. Открыта таблица Excel. Колонки: «Дата», «Подарок», «~Стоимость», «Эмоц. отдача (1-10)», «Компенсация (комплименты/время)». В строчке за вчерашний день напротив «Букет роз (премиум)» стояла оценка «3» и комментарий: «Мог бы и крупнее. Комплименты на 7 из 10, недостаточно для компенсации». Я смотрел на холодные цифры. «Беспристрастная оценка чувств?» – подумал я. Система начала издавать странный треск. Я почувствовал себя тем самым букетом роз с оценкой «3».

Апофеозом стал разговор о мечтах.

«Толик, – томно сказала Инга, глядя в окно, – я так хочу, чтобы мы были ближе..., мечтаю о море... Только мы двое... Шум волн, луна...»

Мое сердце екнуло. Море! Романтика! Шанс спасти Систему! На следующий день она вела меня не к турагенту, а в шикарный ювелирный салон.

«Солнышко, смотри! – Она указала на подвеску с бриллиантом размером с мой кулак (хотя, может, мне так только показалось). – Совершенство! Как слеза ангела!»

Я осторожно спросил, помня о море: «Красиво... Но, зай, разве это не помешает нашим планам на отпуск?»

Она посмотрела на меня с легким снисхождением, как на ребенка, не понимающего высшую математику: «Толик, милый, море – это эмоция, мимолетность. А бриллиант – это инвестиция в нашу вечную любовь. Разные весовые категории! И потом, посмотри, как он играет на свету! Это же искусство!» Она повертела камень, и в его гранях я отчетливо увидел отражение ценника с таким количеством нулей, что мое представление об «инвестиции» рухнуло. «И знаешь, – добавила она невинно, – он идеально подчеркнет линию декольте на яхте твоего друга Славы. Мы же в субботу собирались покататься?» Яхты у Славы не было. А у меня не осталось иллюзий. Система окончательно рухнула с грохотом разбитого хрусталя.

Я ворочался в кровати. Не из-за Инги – ее сладкое «инвестируй в любовь» уже не грело. Я вспоминал. Вспоминал всех своих «эталонов». Красавиц. Сладкоголосых. И абсолютно пустых внутри. Их слова лились медом, а поступки были либо расчетливы, либо вообще не было. Я закрывал глаза на это, ослепленный Системой. И тут меня осенило. Ярче, чем свет софитов на подиуме.

Красивые слова стоят дешево. Как дешевый парфюм. Истина – в поступках. Настоящее чувство видно не по огранке бриллианта на шее, а по тому, как человек ведет себя с тем самым котом, как относится к чужой беде, как тратит не только твои деньги, но и свое время. Я понял, что моя Система была не поиском идеала, а ловушкой для моего же тщеславия. Я собирал картинки, а не людей.

На следующий день я встретил Ингу. Она начала что-то про «наш светлый завтрашний день» и новый бутик. Я посмотрел в ее идеальные синие глаза – такие глубокие и такие... пустые.

«Инга, – сказал я спокойно, – ты потрясающе красива. И говоришь ты все правильно. Но твои слова и твои дела – это как параллельные вселенные. Они никогда не встретятся. Я устал пытаться их свести. Мне нужна правда. Без таблиц Excel».

Она замерла. Ее идеальные брови поползли к идеальной линии волос. «Ты отказываешься от нашей любви?» – прошептала она, искренне изумленная.

«Эта любовь оказался фальшивкой, – вздохнул я. – Я хочу настоящих чувств».

Я снял розовые очки, прописанные своей же Системой. Перестал сканировать улицы в поисках «модельного роста и светлого водопада». Начал видеть. Девушку, которая каждое утро кормила вечно голодных котят у нашего подъезда – в старых джинсах и без макияжа. Коллегу Олю, которая тихонько помогла новичку разобраться в отчете, хотя сама завалена работой. Баристу Настю из кофейни у метро – ее улыбка была искренней и грела лучше любого латте, даже если у нее был тяжелый день.

Я перестал верить сладким речам на слово. Начал смотреть. На то, что человек делает. На искренность в глазах, когда он не знает, что за ним наблюдают. На готовность помочь просто так.

Однажды я зашел в ту самую кофейню. Настя, с небрежным хвостиком и пятном шоколада на фартуке, только что вежливо, но твердо поставила на место хама, а потом поделилась своим сэндвичем с промокшим курьером. Она повернулась ко мне с улыбкой: «Обычный американо, Анатолий?» Ее глаза были теплыми, карими и настоящими.

«Да, Настя, спасибо, – улыбнулся я в ответ. – Обычный американо». Сел за столик у окна и сделал первый глоток. Кофе был горьковатым, а на душе – неожиданно светло. Система Анатолия версии 2.0 была запущена. Главный критерий: пусть слова будут честными, а поступки – говорящими. И в этой новой, пока еще незнакомой партитуре жизни, я наконец-то надеялся услышать чистую, настоящую мелодию искренних чувств.

«Один день из жизни ватной щеки»

Эльвира вышла из стоматологии, ощущая себя как персонаж плохо синхронизированного дубляжа иностранного фильма. Левая половина ее лица – подбородок, щека, губа и, что самое ужасное, язык – были благополучно отключены от центрального управления мощной дозой анестезии. Правая половина смотрела на мир ясно и даже слегка насмешливо. Левая же представляла собой безжизненный, ватный ландшафт.

Первым делом нужно было поймать такси. Эльвира вышла на обочину, подняла руку и попыталась крикнуть:

– Таааафффффиии!

Из ее рта вырвалось что-то среднее между "Фффу!" и пыхтением старого паровоза. Таксисты проезжали мимо, бросая на нее странные взгляды. Один даже притормозил, высунулся: