Любовь Кошкина – Тапочки Абсурда (страница 7)

Степан онемел. Его лицо было пурпурным.

"Я… я… прости… это рагу… и этот деструктурированный… – лепетал он, чувствуя себя монументом Позору.

Зоя успокоилась, вытерла слезы, но в ее глазах светилось не осуждение, а восторг первооткрывателя. "Степан, дорогой, – она наклонилась, понизив голос до шепота, – Вся моя жизнь – это тихие читальные залы, шепот библиофилов и люди, которые боятся чихнуть громче, чем «пшик». А ты ворвался сюда с целым симфоническим оркестром своего нутра! Это глоток шампанского на английском чаепитии!"

Она взяла его руку. Ее пальцы были теплыми. "И знаешь что? После моего любимого горохового супа у меня внутри иногда проходят целые фестивали духовой музыки. Просто я мастер скрытого дирижирования. Ты же… ты вышел на сольное выступление! С оглушительным успехом!"

Степан остолбенел. Его Апокалипсис превращался в триумф искренности?

"Но здесь же…" – он кивнул на шокированные лица библиофилов.

"А здесь стало слишком душно от высокомерия и… ну, ты понял, – Зоя решительно встала. – Пошли!"

Она схватила его за руку, бросила на стол щедрую сумму, включая компенсацию за "акустический сюрприз", и вытащила Степана на ночную улицу. Прохладный ветер обнял их. Степан, все еще дрожащий от пережитого, вдруг почувствовал невесомость. Его кишечник, выпустив партию на бис и успокоился.

"Куда?" – спросил он, едва веря происходящему.

"Туда, где можно смеяться громко и не бояться звуковых эффектов!" – Зоя весело подмигнула и повела его не к метро, а к ярко освещенной палатке с надписью «ЦАРЬ-ШАВЕРМА». Запах жареного мяса, чеснока и острого соуса показался Степану бальзамом для души.

Они ели шаурму, сидя на бордюре фонтана, смеялись до колик над "симфонией в Гнезде Аиста", и Степан, к своему изумлению, рассказывал Зое про свою детскую фобию – боязнь громкого тиканья часов. А она хохотала и призналась, что в юности репетировала важные разговоры с плюшевым медведем.

"Знаешь, Степан, – сказала Зоя, вытирая соус салфеткой, – Я всегда мечтала не о рыцаре в сияющих доспехах. Я мечтала о человеке, с которым можно сидеть на бордюре, есть шаурму и хохотать над тем, как его кишечник исполнил увертюру Чайковского в тишине библиотечного ресторана. Кажется, я его нашла".

Степан посмотрел на нее – на эту невероятную девушку в платье-фолианте, с капелькой чесночного соуса в уголке рта, которая только что превратила его величайший позор в повод для счастья. Его сердце, обычно тихое и упорядоченное, как каталог, забилось в ритме танго.

"Зоя, – начал он, чувствуя прилив смелости, – Я не знаю, что там насчет углового шкафа для Достоевского… Но могу я пригласить тебя в следующую субботу? Обещаю, это будет домашний ужин. Макароны с сыром. Минимум бобовых. Максимум тишины?" Пауза. "Или наушники с шумоподавлением. На выбор!"

Зоя рассмеялась, ее смех смешался с шумом фонтана. Она обняла его за плечо и поцеловала в щеку. Их первый поцелуй (пусть и в щеку!) пах шаурмой, чесноком и безоговорочным принятием. А где-то глубоко в Степане тихо ликовало: его внутренний оркестр, наконец, взял паузу, уступив место новой, нежной мелодии – биению двух сердец, нашедших друг друга среди вселенского абсурда и бобовой фуги.

«Глафира в эфире»

Студия радио "Эхо Мегаполиса" пахла кофе, старыми коврами и легкой паникой. За пультом сидел Артур, ведущий с голосом бархатного медведя и глазами, видевшими все сезоны "Игры престолов" за одну ночь. Сегодня его гостьей была Глафира Черешнева, автор бестселлеров в жанре "магический реализм с привкусом селедки и философией вокзального буфета". Ее последняя серия – "Хроники Ветреного Закутка" – взорвала чарты, а сама Глафира славилась интервью, где реальность имела обыкновение трещать по швам.

Артур (голосом, обволакивающим как плед): Доброе утро, город! У нас в гостях – сияние мысли, бунтарка слова, Глафира Черешнева! Глафира, ваш "Закуток"... это же не просто книги, это вселенные в банке с огурцами! Расскажите о новой книге цикла – "Баллада о Шуршащем Чайном Пакетике"!

Глафира (голосом, похожим на звон хрустальных бокалов, упавших в таз с оливье): Артурчик, родной! "Баллада" – это экзистенциальный кризис в трех актах с антрактом на поедание пряников! Представьте: главный герой, дядя Костя – бывший космонавт, ныне хранитель ключей от заброшенной прачечной "Фонтан" – находит в кармане старого халата инопланетный спороносный гриб в виде чайного пакетика! И этот гриб он ШУРШИТ! Шуршанием, которое открывает порталы в миры, где законы физики пишутся на салфетках под водочку!

Артур (закашлявшись от воображаемых споров): Портал... через шуршание чайного пакетика? Гениально! Но где же осьминоги? В пресс-релизе упоминались осьминоги?

В этот момент из-под стола Глафиры, где она поставила свою огромную сумку-балахон из искусственной кожи василиска, раздалось отчетливое "Бульк!". Артур замер.

Глафира (махая рукой): О, это Карл! Карл Маркович! Не обращайте внимания, он волнуется перед выходом в эфир. Так вот, об осьминогах! В новой книге дядя Костя через шуршащий портал попадает не куда-нибудь, а на планету "Осьминожье Безветрие"! Представьте: бескрайние океаны жидкого мармелада, небо из растянутой жвачки, а вместо солнца – гигантская светящаяся кальмар-люстра! И местные жители – осьминоги в крошечных костюмчиках и шляпах-котелках! Они невероятно вежливы, помешаны на сонетах Шекспира и абсолютно безнадежны в игре на тамбурине!

Артур (глядя на странное шевеление сумки): Мармеладные океаны... костюмчики... тамбурин... Глафира, это же чистейшей воды абсурд!

Глафира (сияя): Абсурд? Артурчик, это высшая форма реальности! Эти осьминоги, Карло, Фредди и миссис Плюмбос, они открывают дяде Косте великую истину: "Смысл жизни – не в поиске ветра, а в умении шить ему шарфы из тумана!" Они же вяжут эти шарфики из конденсата мармеладных испарений! Это ключевая метафора!

Из сумки донеслось громкое "Блюп-Блюп!" и показался маленький резиновый осьминог ярко-фиолетового цвета, прилепленный к крышке стеклянной банки. В банке плавало что-то зеленое и пузырилось.

Артур (бледнея): Глафира... это... Карл Маркович? И что в банке?

Глафира (ласково постукивая по банке): Это Карл! Мой муза-осьминог! А в банке – домашний рассол для вдохновения по старому рецепту прабабки Полины! С огурцами, хреном, медузой (силиконовой) и щепоткой звездной пыли. Карл обожает в нем медитировать перед креативными сессиями. Он сегодня отвечает за генерацию идей для следующей книги – "Романс с Автоклавом, или Секреты Консервированных Эмоций". Карл, покажи Артуру свою новую шляпку!

Карл Маркович неуклюже вылез из рассола, водрузил на голову крошечную шляпку-таблетку из фольги и жалобно замычал.

Звукорежиссер (в наушники Артуру, с паникой): Артур! У нас в эфире бульканье и мычание! Слушатели пишут: "У вас корова в студии?" и "Где купить такого осьминога?!"

Артур (вытирая лоб): Глафира, слушатели в восторге и немного озадачены. Возвращаясь к "Балладе"... как дядя Костя справляется с... эээ... межгалактическим этикетом? Осьминоги-то вежливые!

Глафира: О, это целая эпопея! Он пытается объяснить им концепцию "водочки под селедочку" с помощью пантомимы! Представьте: дядя Костя изображает селедку, рыбу, стопку и последствия – все это под пристальными, умными глазами восьмируких джентльменов! А они в ответ читают ему сонет 18 на языке пузырей! Это был диалог глухих, но невероятно поэтичный! В итоге они нашли общий язык через вязание! Дядя Костя научился вязать крючком из мармеладных нитей ностальгию по Земле!

Вдруг Карл Маркович в банке засиял ярко-синим светом и издал пронзительный "Вжииииууум!" На пульте Артура замигали все лампочки, микрофон Глафиры завизжал, а в эфир прорвался странный голос, похожий на скрежет стиральной доски:

Голос (из ниоткуда): Глафира Черешнева! Осьминоги О-42-Плюмбос с планеты Безветрие передают привет! Ваша метафора про шарфы из тумана ГЕНИАЛЬНА! Мы запускаем ее в межгалактический тренд! Ожидайте партию вязаных шарфов из туманности Андромеды и... эээ... тамбуринов для улучшения координации! Блюп! Вжиииуум!

Наступила мертвая тишина. Артур уставился на свой микрофон, как на пришельца. Глафира сияла, как новогодняя елка.

Глафира: Видите, Артурчик?! Они меня услышали! Сквозь пространство, время и помехи вашего передатчика! Литература объединяет миры! Карл, ты гений! Это твоя генерация!

Карл скромно булькнул пузырем в рассоле.

Артур (собрав остатки профессионализма): Дорогие слушатели... вы только что стали свидетелями... исторического момента межпланетной литературной критики? Глафира, ваш "Ветреный Закуток" явно имеет выход в открытый космос! Один вопрос: эти шарфы из тумана... они колючие?

Глафира (задумчиво): По первоначальным данным осьминогов да, колючие, но приятно покалывают душу, напоминая о скоротечности бытия и важности хорошо просоленного огурца. Как в жизни, Артурчик, как в жизни! А теперь, если позволите, мне надо срочно записать идею про Автоклав и консервированные слезы радости... Карл уже вдохновился! И кажется, обещанные тамбурины уже летят к нам! Слушайте "Хронику"! Вяжите шарфы из тумана! И помните: даже самый абсурдный осьминог может стать вашей музой! Бу-бульк и до свидания!

Под аккомпанемент последнего ликующего "Блюп!" Глафиры и сияющего Карла Марковича, Артур остался сидеть перед гудящим пультом, глядя в пустоту. В наушниках звучали аплодисменты, смех и крики: "Где купить книгу про осьминогов?!" и "Что за рассол?! Дайте рецепт!".