Любовь Хилинская – Гроза для Ледышки. Развод в 43 (страница 7)

Юркнув мышью в кухню, я включаю чайник и зависаю у окна, глядя на звезды, что рассыпались по темному космическому покрывалу, словно бриллианты на подушке. А вскоре можно будет увидеть розовую рассветную дымку в прозрачном небе, что постепенно окрасит небосвод, будто несмелый художник кистью.

- Думаю, кто тут шебуршится в такую рань, а это ты поднялась, - тетушка, кутаясь в шаль, возникла на пороге, отчаянно зевая. – Что подскочила? Куры не доены, корова опоросилась, дождь во время усушки?

- Вот в кого ты язва такая, теть Лин? – я смотрю на нее с улыбкой.

Худенькая, в цветастой ночнушке, седые волосы заплетены в две смешные тонкие косички, трогательная шея в морщинах, сухие, словно птичьи лапки, кисти рук, почти бесцветные брови, вся такая родная и милая, что сердце начинает щемить. Столько лет мы прожили бок о бок, чтобы потом потерять друг друга и изредка созваниваться по телефону. А ведь она – мой самый близкий человек после Маши. Или наравне с Машей.

- В кого? – бурчит она, смущаясь. – Уродилась такова и больше никакова! Раз уж продрала зенки-то, давай сюда и мне чаю, пошвыркаем, да снова спать пойдем.

- Да я уж не усну, наверное, - вздыхаю ей в ответ. – Муж нервы треплет. Специально уехала подальше, так он по телефону достает.

- Дай-ка сюда свой аппарат! – тетушка протягивает вперед руку и требовательно несколько раз сгибает и разгибает пальцы.

Улыбаясь, я отдаю ей его, предварительно разблокировав, думая, что она сейчас позвонит Пете и отчихвостит его по первое число, но тетушка спускает очки со лба на нос и сосредоточенно пыхтит, водя пальцем по экрану.

- Готово! – восклицает она наконец. – Меня Боря научил мошенников блокировать. Я как вижу, что подозрение на спам, сразу в черный список их и все. Вот и Петьку твоего туда же. Неча бедной девочке настроение новогоднее портить. Тем более, у тебя вон новый хахаль теперь, аж штаны на жопе от восторга лопнули.

Прыснув, я смущенно краснею. Вчера каких только эпитетов я не наслушалась, явившись домой с огромной прорехой на заднице. От помощи Бориса в покупке новой одежды категорически отказалась. Мы не так близко знакомы, чтобы принимать от него какие-то подарки. Ну, кроме холодца. Он оказался настолько вкусным, что я даже рецепт думала попросить. Но потом вспомнила, что я и кулинария – параллельные прямые и передумала. Надо просто будет завести себе домработницу, которая умеет готовить. И все. Даже мужика можно не заводить. Для здоровья разве что. Если позволит мое рабочее расписание.

Сначала я думала разблокировать мужа, но потом решила, что не буду. У меня каникулы. Я приехала к любимой тетушке, которую не видела много лет, а ввиду ее преклонного возраста, быть может, и не встретимся уже. Так что буду наслаждаться отдыхом, зимой, общением и даже ее ядовитыми замечаниями с нецензурными эпитетами. В будущем мне будет очень не хватать этого колорита.

- Ты с Борькой-то когда встречаешься? – усевшись за стол, как будто мимоходом интересуется тетя Лина.

- Мы не договаривались, - я жму плечами и отворачиваюсь к чайнику, чтобы бросить в две кружки чайные пакетики и залить кипятком.

Надо научиться заваривать чай, а то стыдно, что мне уже столько лет, а я кроме чая со слоном ничего не знаю, и тот не покупала ни разу. Люди целые церемонии посещают, а у меня вся церемония – это побулькать пакетик и выкинуть его в ведро.

- Ну и дура! – бросает тетушка злым голосом. – Он такой мужик хороший, правильный, не чета твоему этому блядуну. Вот упустишь, потом локти кусать будешь. Тетка плохого не посоветует! Дают – бери! А он, раз уж твоей тощей жопы не испугался, проверку прошел. Иди и пошоркайся как следует, чтоб потом в Москве своей спокойно сидеть не могла и сюда к нам приехала. А то и вовсе оставайся, че там тебе одной-то теперь? Машка выросла, муж убег, одни огорчения.

- Теть Лин, ну, у меня ж там работа, вся жизнь, друзья… - мне не хочется ее обижать, но и врать я не могу, что останусь. – Я лучше тебя к себе заберу.

- И Борьку! – непримиримо выставляет подбородок она вперед. – Мы с ним только комплектом поставляемся!

9

Спустя два дня беспечного отдыха, который я себе давненько не могла позволить, состояние мое из минус пяти стало примерно на троечку, если оценивать по десятибалльной шкале. Конечно, говенное настроение от Петькиной подлости никуда не делось, но я сейчас была в каком-то онемении от его поступка и не могла адекватно воспринимать ситуацию. Мозг еще не до конца поверил, что все случившееся накануне Нового года – правда, и что я теперь свободная женщина, которой изменил муж.

Лучше б сдох. Такая мысль периодически мстительно возникала во мне, но я ее отгоняла, понимая, что не желаю ему смерти на самом деле. Пусть живет со своей Юлькой, что уж теперь. Такова жизнь, ничего не поделать. Люди женятся, потом разводятся, живут дальше, и я смогу.

Обидно было за все те не реализованные мечты, что когда-то мы вместе хотели исполнить, и что брак превратился в рутину. Сейчас я оценивала это трезвой головой и понимала, что мы давно с мужем стали чужими. У него свои интересы, у меня свои. Мы перестали ходить в кино, нам нравились разные фильмы, в машине вечно спорили, какую музыку включать – он любил тяжелый рок, а я его не переносила, мне нравились более легкомысленные, по мнению мужа, композиции. И так во всем. Еда, одежда, работа… Наверное, он ненавидел мою карьеру и клинику, и вообще все, что связано с медициной. И меня заодно, видимо.

Но все равно в сердце зияла огромная дыра, в груди пекло, а в глазах стояли слезы при мысли о том, что нам предстоит судебная тяжба. Куда делись тот Петька и та Женька, что летели в ЗАГС расписываться с горящими глазами? Они давно в прошлом.

- Все лежишь? – ворчливо интересуется тетя Лина, заглядывая ко мне в комнату. – Скоро пролежень заработаешь. Пошла б погуляла лучше. Вон какая погода! Дети бабу слепили во дворе.

- Да что-то не хочется, - я слабо улыбаюсь, понимая, что своим настроением порчу старушке праздники. – Сплю вот, набираюсь сил перед трудовым годом.

- А потом проснешься, а тебе уже семьдесят, руки дрожат, глаза не видят, морда морщинистая, там захочешь встать, а у тебя то в спину вступило, то колени хрустят, то челюсть вывихнуло, то понос, то просраться не можешь, хоть пальцем ковыряй, то на даче огурцы поспели.

- У меня нет дачи! – усмехнувшись, я все-таки поднимаюсь и вытягиваю руки вверх, доставая почти до потолка.

— Вот каланча выросла, прости господи! – вздыхает тетушка. – Все твое детство не знала, где тебе одежду брать. В нашей семье таких высоченных баб не было, это все папаня твой виноват. Космонавт хренов!

Она ворчит беззлобно и удаляется в кухню, начинает там греметь кастрюлями, а я решаю включить телефон, который вырубила позавчера в порыве злости и так и не включала, насильно заставляя себя устроить так называемый цифровой детокс. Получалось плохо, как у наркоманки. При виде смартфона руки словно сами к нему тянулись, а мозг уговаривал хоть одним глазком проверить мессенджеры и входящие вызовы.

Наконец, он загружается, и я терпеливо жду, когда появятся уведомления на экране.

Семь непринятых с незнакомого номера. Наверное, это Петя, тут я даже гадать и перезванивать не буду. Три от юриста нашей клиники. Странно. Зачем бы ей мне названивать третьего января? Вроде, время поздравлений с наступившим прошло, с Рождеством еще не наступило, а со Старым Новым годом мы и подавно на работе никого не поздравляем, не считая его за праздник.

Набираю номер Катерины Денисовны и слушаю гудки, хмуро взирая на свое помятое выражение морды лица в зеркале. Все-таки, если тебе восемнадцать, и ты много лежала лицом в подушке – это одно. Это милая припухлость век и розовый румянец. А когда тебе сорок три, то ничего милого в образовавшихся заломах не наблюдается. Хочется обнять и плакать, и посоветовать этой женщине обратиться к хорошему косметологу. Кстати, так и сделаю, когда вернусь домой. Пора обновить себя немного, а потом и вовсе подумать о подтяжке средней зоны лица.

Юрист долго не берет трубку. Я трогаю свои веки, пытаясь приподнять их и уточнить, как буду выглядеть после операции по омоложению, но прихожу к выводу, что азиатский разрез мне не идет и отхожу к окну, глядя, как дети лепят рядом со снежной бабой снежного же мужика. Он получается у них значительно выше, и им никак не удается пристроить голову гиганту, она кренится набок и пытается свалиться на землю.

- Алло! – Наконец, Катерина Денисовна берет трубку. – С наступившим вас, Евгения Алексеевна! – тараторит она в своей обычной манере. – Вы извините, что беспокою вас в праздники, знаю, что вы уехали, но у нас крайне серьезное дело.

- Что случилось? – я мысленно перебираю всех своих пациенток, с которыми мог бы случиться конфликт, но никого не могу вспомнить.

- Помните, вы год назад замещали в поликлинике два дня заболевшую Елену Сергеевну? – уточняет юрист, а я хмурюсь, смутно припоминая что-то подобное.

Я тогда очень негодовала, что в амбулаторию засунули меня – операции-то никто не отменял. Я сайгаком мчалась с утра принять всех желающих, потом в операционную, потом опять в поликлинику. Вымоталась за те два дня больше, чем за неделю обычной работы. И как назло, много женщин решили именно тогда посетить гинеколога.