Любовь Хилинская – Гроза для Ледышки. Развод в 43 (страница 6)

- О, а вот и наша краля пожаловала! – тетя Лина подслеповато щурит глаза при виде меня. – Давай там, от души покатайся, да клювом не щелкай. Будь я лет на двадцать моложе, уж точно б не упустила шанс с Борькой на каток сходить!

Она ехидно смеется, а я вздыхаю – не дай бог так к старости головой тронуться. Надеюсь, я свою гипотетическую внучку не буду пытаться втюхивать всем подряд. А если буду, то пусть Машка меня останавливает.

Мы с Борисом выходим на улицу, он джентльменски придерживает передо мной дверь, и я щурюсь от ослепительно яркого солнца. Вот удивительно – регион, где девять месяцев зима, а солнечных дней тут больше, чем на юге страны.

- Моя машина за углом, я с гаража уже пригнал, - говорит мой спутник, и я оборачиваюсь на него, кивая.

Честно говоря, ощущаю себя неуютно, будто навязалась, хотя именно он пригласил покататься. Мне же хотелось лежать в своей кровати и оплакивать неудавшуюся семейную жизнь. Развод невероятно страшил. Это я на словах такая бойкая и ехидная, а внутри холодею при мысли о том, что придётся воевать за бизнес и имущество. Если б Петя поступил как мужик, сказал заранее, что полюбил другую и уходит к ней, а не изменял втихаря, я б согласилась на его условия. Мне ни к чему его полиграфическая контора. Что я буду делать с ней? Но в свете его крысиного поступка не уступлю ни копейки. Тем более, Маша вообще не виновата, что у нее теперь будет брат или сестра. Она заслужила получить свое в полном объеме. А с этой Юленькой неизвестно, как будет, может, она настолько ушлая, что при жизни Пети перепишет все на себя.

Короче, буду воевать. И для этого надо поднять боевой дух. Значит, на катке следует повеселиться.

- Женя, а вы были вообще на этом катке? – Борис ведет машину уверенно, без резких движений, тормозит плавно, и я ощущаю себя в безопасности.

- Мне кажется, что нет, - пожимаю плечами. – Вы ж знаете, что во время учебы совсем не до катания, а я очень хотела в бюджетную ординатуру. Красный диплом, несколько проектов, участие во всяких олимпиадах не оставили мне времени. А еще ж ребенок маленький. Я вообще сейчас удивляюсь, как я вытянула все, - я улыбаюсь немного виновато. – Петя, это мой муж… бывший, наверное, был. Он не особо стремился стать врачом, поступил на спор, потом втянулся. В итоге, так и не учился ни в интернатуре, ни в ординатуре, занялся бизнесом.

Я не знаю, зачем я это рассказываю человеку, которого знаю меньше суток. И зачем он слушает. Но по взгляду Бориса вижу, что ему интересно.

- Ничего, я вас уверяю, что вам понравится, - улыбается мужчина. – После катания поедем в одно место, там шашлыки прямо на улице готовят, вкус невероятный.

— Это что, свидание? – я подозрительно щурюсь, а он внезапно усмехается:

- Женя, если б было свидание, я б вас в ресторан позвал, а не на каток. Так-то я и сам не большой спец в акселях и тулупах, если уж будем позориться, то вместе. Надеюсь, мои пациентки меня не узнают. Я ж накануне Нового года бороду сбрил. Несколько лет носил, а тут взял и избавился. Будто пару кило скинул. И лицо мерзнет. Непривычно, кстати. А вам можно и не опасаться – вряд ли ваши пациентки так далеко заезжают.

- И то верно, - я вздыхаю, - ладно, раз уж поехали, попробуем покататься.

Прогнозы Бориса относительно того, что люди доедают оливье и тупят перед телевизором не сбываются. Кажется, сюда съехалась половина города, потому что на выдаче коньков и в раздевалке не протолкнуться. Мы минут пятнадцать стоим в очереди, затем я долго пытаюсь разобраться со шнурками и осторожно встаю на лезвия, становясь ростом выше многих присутствующих. Радует, что подошедший Борис и вовсе великан, а то уже начала чувствовать себя неуютно. Две шпалы на катке.

- Ну что, готова? – подает мне руку мужчина и кивает в сторону выхода. – Давайте пробовать кататься.

- Отступать некуда? – бормочу вопросительно, вкладывая ладонь в вязаной варежке, выданной тетей Линой, в огромную лапищу.

- Нет, конечно, - смеется Борис. – Идемте.

Мы выбираемся на лед, и я тут же падаю, ощущая, как разъезжаются ноги на скользкой поверхности. Копчику больно. Шапка слетела набекрень, волосы выбились из хвоста, лосины все в снегу. Слава богу, что тут точно я не встречу никого из коллег и пациенток.

- Давайте руку. – Борис держится лучше меня.

Он подъезжает ближе и протягивает ладонь в мою сторону. Я хватаюсь, пытаясь подняться, но ноги опять едут в разные стороны, не давая мне поймать равновесие. Господи, да кто вообще придумал это развлечение? Как такое могло в голову прийти? Еще и, говорят, удовольствие испытывают от такого. Мазохисты! А по телеку это так легко смотрится – фить-фить ногами туда-сюда, поддержки всякие, прыжки.

Кое-как мне удалось подняться и вцепиться в бортик одной рукой. Так я и поползла, дав себе зарок «проехать» круг. Потом я с чистой совестью могу уйти в раздевалку и подождать Бориса там. Лучшее решение, я считаю.

- Посторонись! – кто-то летит мне в спину, ударяется, сбивает с ног, и я валюсь, как в кегельбане кегля, неловко взмахивая руками.

Шапка окончательно слетает, копчик буквально верещит, что ему адски больно, из глаз искры, и я шмыгаю носом, стараясь не зареветь от обиды. Слезы близко, вот-вот закипят в уголках глаз.

Борис, уехавший на пару метров вперед, возвращается, помогает мне подняться, но едва я выпрямляюсь, как равновесие вновь теряется, и мы падаем уже вместе, правда, теперь мне везет больше – я приземляюсь на мужчину прямо сверху, глядя в его глаза темно-серого цвета, как грозовое небо.

- Мне кажется, идея с катком не очень удачная, - кряхтит он с улыбкой, обхватывая меня руками и прижимая к себе. – Но мне нравится результат, - добавляет неожиданно.

- Мне кажется, - я смущенно краснею, - что у меня лосины… треснули.

- Что? – Борис силится не смеяться.

- Лопнули по шву, - поясняю я, пытаясь потрогать себя за зад в варежках. – Они уже старые, можно совершеннолетие отмечать скоро.

Тут мы оба не выдерживаем и смеемся, продолжая лежать на льду.

- Так меня дамы еще не совращали! – Борис поворачивается набок, и мы поднимаемся, крепко держась за бортик. – Дайте посмотрю, Женя, - он обходит меня и заглядывает под шубу. – Боюсь, у меня для вас печальные новости. Они - таки треснули! Придется нам идею с шашлыком отложить на более удачное время, а сейчас поедемте куда-нибудь в магазин, если найдем работающий. Мне не позволяет совесть вас вернуть Лине Андреевне в таком непотребном виде!

8

- Женя, ты охренела, что ли? – эту фразу я слышу из телефонной трубки, которую едва прижимаю к уху спросонья.

Если б знала, что это муж, ни за что б не взяла, а так мозг действовал на автомате – есть звонок – надо принять.

- Да, а что? – отвечаю ему хриплым со сна голосом и пытаюсь сфокусировать зрение на часах, что не снимаю никогда, но кнопка включения не работает, они сели, так как вчера я забыла их поставить на зарядку.

- Да ничего! – рявкает Петя, и я по голосу слышу, как он злится. – Ты где вообще? Мне нужно забрать документы из квартиры, я забыл там загранник. Мы хотели улететь куда-нибудь, а теперь путевка пропадает. Куда мне подъехать за ключами?

- На кудыкину гору, - мне страсть как хочется зевнуть, и я себе не отказываю в этом.

Аж чуть челюсть не вывихнула. А все потому, что сейчас пять утра, и нормальные люди в это время спят.

- Ты можешь говорить нормально? – судя по тому, что Петя пытается себя сдерживать, а бешенючий тон его за годы совместного бытия выучила отлично, ему очень хочется получить желаемое.

Но извините, ваша лошадь тихо ходит.

- Петь, меня нет в городе, и я вернусь только девятого января, - укладываюсь поудобнее, чтобы доспать.

Сон снился сладкий, не помню, что, какие-то невнятные образы, но мне было так хорошо, что жалко, если не досмотрю. Еще и подушка такая уютная, перьевая, в которой голова просто сама собою укладывается в правильное положение, никаких вам заломов на щеках, помятости морды и прочих старческих изменений с утра.

- Ты серьезно, Жень? Или ты придуриваешься, чтобы меня побольнее уколоть? – голос Петра способен заморозить сейчас. – Мне! Нужен! Мой! Паспорт! И я прописан в квартире и имею полное право входить туда, когда захочу. Вызову МЧС и взломаю замки.

- Квартира моя, если ты не помнишь, - я снова зевнула.

Разговор меня порядком утомил. Не понимаю, почему я еще не бросила трубку.

- После развода станет твоей, а пока она наша общая!

- Ломай дверь, только иди в жопу! – терпение иссякает, и я отключаю телефон, но сон больше не идет.

Конечно, после такого любой нормальный человек перестанет спать. Нахрена я вообще сменила замки? Честно говоря, сейчас, осмысливая холодной головой, понимаю, что поступок был дурацкий. И правда, у Петьки прописка в паспорте указана, вызовет слесаря какого-нибудь, тот ему за деньги да.

Повернувшись на спину, я сверлю глазами ставший уже привычным потолок и понимаю, что сладкое сонное послевкусие развеялось. Теперь мне хочется кофе и аппетитную мягонькую булочку с маком. Еще теплую, ароматную, буквально тающую во рту. А где взять такое в пять утра в далеком от цивилизации месте? Ответ один – нигде. Кофе я еще сварить могу сама, а вот с булочками увы и ах, мои руки для этого дела растут оттуда же, откуда у иных приличных людей ноги. Тетенек я могу оперировать, а вот тесто нет. Оно у меня почему-то получается невкусным, не поднимается, а потом пригорает. Я даже блины не умею стряпать. У нас этим всегда муж заведовал, потом Машу научил, а я только есть могу. В неограниченном количестве.