Любовь Хилинская – Гроза для Ледышки. Развод в 43 (страница 5)

Зажмурившись, бью кулаком по подушке, и в этот момент дверной звонок снова звякает. Да что ж такое! Помереть с похмелья не дадут спокойно!

Поднявшись, я плетусь в прихожую, распахиваю дверь и вижу Бориса в пуховике и смешной шапке с помпоном. Он держит в руках поводок, а пес радостно крутится у него в ногах, явно довольный тем, что идет гулять.

- Я за вами, Женя, - чуть смущенно говорит он. – Пойдемте на улицу, нечего дома киснуть, погода сказочная!

6

- Тоже пережил тяжелый развод, - мы с Борисом медленно идем по заснеженной аллее, а его пес по имени Тузик скачет где-то впереди, периодически счастливо гавкая на деревья, с которых опадают белые шапки, - поэтому и решил, что у вас сейчас настроение депрессивное, надо хоть немного отвлечь.

- Я пока даже и не сообразила, как так вышло, что неделю назад я считала себя замужем, а сегодня уже обсуждаю с вами свой свободный статус, - мне неловко, что абсолютно посторонний человек оказался свидетелем краха моей семьи.

Внутри бесконечно печет от обиды, я периодически глотаю комок в горле, но держусь, тем более что рядом со мной мужчина, сумевший убедить выползти с ним на улицу.

- Могу сказать одно, Женя, если хоть один из супругов в браке несчастлив, то следует развестись, - Борис вздыхает. – Я могу попытаться угадать, что причиной вашего развода стала работа, усталость, может даже и измена.

- Прям в точку по всем фронтам, - бормочу ему в ответ, пряча взгляд и кутаясь в шарф по самые глаза – первое января в этих широтах гораздо холоднее московского климата, а у меня все те же кроссовки и шуба, будь они неладны! – Давайте лучше о чем-нибудь другом поговорим, Борис. Не хочу касаться этой темы.

- Да я и сам, признаться, не особо рад ее обсуждать, - он улыбается виновато и ищет глазами вдали резвящегося по-щенячьи Тузика. – Как вы смотрите на то, чтоб после прогулки поехать на каток?

Скептически. Это я не произнесла вслух, потому как живенько представила себя в коньках на льду. Если хоть немного иметь развитое воображение и нарисовать себе корову, пытающуюся выделывать кренделя на катке, то вот это примерно я и буду. Широко расставленные руки и ноги, выпученные глаза, шапка набекрень – то еще зрелище для неокрепших умов.

- Да я сто лет на коньках не стояла, - вместо этого морщусь в ответ. – А когда стояла, то лучше б не делала этого. Мои ноги совершенно не приспособлены к спорту. Максимум что я могу – это фигурно лежать на диване и делать аксели ложкой в тарелке. А тройной тулуп и вовсе за пределом моих возможностей.

- Вы, наверное, шутите, Женя? – смеется в ответ Борис. – Посмотрите на меня! Я что, по-вашему, похож на фигуриста? Просто чуть-чуть покатаемся туда-сюда по кругу, тем более, сегодня первый день нового года, я не думаю, что каток окажется полон. Люди сидят дома, впихивают невпихуемое из тазов с салатами, смотрят телевизор, им не до катков.

- Я б тоже впихнула пару ложек невпихуемого, - мрачно отзываюсь я. – С ночи ничего во рту, не считая чая, не было.

- Уговорили! – Борис полон желания полюбоваться коровьими акселями. – Сейчас обедаем, потом на каток.

- Вы не отступите? – я резко останавливаюсь и смотрю ему в спину.

- Конечно, нет, - мужчина оборачивается. – Вы – близкий человек Лины Андреевны, я за нее несу ответственность, поэтому и постараюсь поднять вам настроение, чтобы вы его ей не портили. Так что идемте скорее по домам, как следует подкрепимся, а потом я за вами зайду. У вас есть другая одежда?

- Только эти концертные тулуп и валенки, - я развожу руками и шутовски кланяюсь. – Прилетела эконом-классом без багажа.

— Это вы не подумавши сделали, - в тон мне отвечает он. – Но сегодня в магазины нет смысла соваться, они не работают.

Я б с удовольствием вообще никуда не совалась. Главное – дойти до дома и успеть запереться в квартире. А потом со своим жизнерадостным соседом пусть моя тетушка общается. А я пас на всякие катки ходить и радовать публику потрясающими умениями на льду.

Борис прицепил поводок к ошейнику подбежавшего на зов Тузика — вот еще дурацкое имя! Кто так называет породистую собаку? - а потом мы медленно пошли к подъезду, обмениваясь какими-то ничего не значащими репликами и замечаниями.

Уже оказавшись в квартире и заперев все замки, я сбрасываю шубу и шапку, тру заледеневшие пальцы и красные щеки и встречаюсь в зеркале взглядом с тетушкой, что именно в этот момент решила-таки проснуться и явить себя народу. Она подозрительно щурится, скривив губы, потом ехидно хмыкает.

- А я думала, опять притаранила мне сумари со жратвой, - бросает едкое замечание. – Мне эти деликатесы вовек не съесть, а ты усвистишь в свою Москву, и куда я их?

- Я не в магазине была, - вздыхаю в ответ. – Гуляли с собакой Бориса. Он меня на каток позвал.

- Поплыл Борька, - с чувством удовлетворения заявляет тетя Лина. – Я так и поняла, когда он ко мне с холодцом заявился. Как глянул на тебя, сразу понятно стало, что запал мужик.

- Боже, теть Лин! – я закатываю глаза от ее бесцеремонного заявления. – Он просто из вежливости меня пригласил на прогулку. Увидел, что я тут не знаю, чем заняться, вот и пришел.

- И правильно! – она уже успела скрыться в кухне и щелкнуть кнопкой чайника. – Дело молодое, ты почти разведена, он тож одинок, пошоркаетесь, пока ты тут. И для здоровья полезно и для души.

Подавившись слюной, я долго кашляю, застыв в одном кроссовке и намотанном на шею шарфе, представляя себе, как мы с Борисом «шоркаемся». Воображение быстро рисует эту картину.

- А можно эту культурную программу пропустить? – я снимаю остатки уличной одежды и прохожу в кухню. – Как-то не было в планах ни с кем шоркаться.

- Зря! – припечатывает тетушка, скептически разглядывая рокфор. – Испортился, штоль? Не пойму. Говно какое-то купила, ей-богу! Денег потратила прорву, а сожрать нечего.

- Это сыр с плесенью, - отвечаю я, доставая две кружки из шкафчика и наливая чай.

- Да у ж вижу, не слепая, - язвительно отзывается тетя Лина. – Дожили! Раньше мы такое в помойку выбрасывали, а теперь деликатесом считается.

Я застываю к ней спиной, считая до трех. Наверное, я просто ночью много выпила, поэтому меня раздражает этот бубнеж. Вздыхаю пару раз глубоко, затем оборачиваюсь.

— Это специальный сыр с плесенью, - поясняю ей. – Я и вино купила, с которым его нужно есть. Попробуешь вечером. Давай сейчас просто попьем чай.

Мы усаживаемся за стол и молчим. Кухня в этой квартирке настолько маленькая, что я не представляю, как мы тут раньше помещались и вполне комфортно себя ощущали, когда был жив дядя Федя. Может, я просто была младше и габаритами меньше, поэтому не казалось тут так тесно?

- Борька-то хороший мужик, - начинает свою волынку тетя, явно желая меня пристроить.

Вот что за привычка у старшего поколения такая? Свекровь тоже все вздыхает по поводу всех не женатых знакомых, что поскорее надо обзавестись семьей и детьми. Наверное, сейчас она счастлива, что наконец-то станет бабушкой второй раз. Я ж так и не удосужилась родить второго ребенка.

Где-то глубоко внутри меня живет сожаление относительно этого. Года три назад мы с Петей пытались, и я даже забеременела, но беременность сорвалась на раннем сроке, и больше не получалось, хотя мы не предохранялись. Может, виной всему редкий секс, может, возраст. А сейчас уже и не выяснишь, муж больше не муж, а я не жена. А беременеть абы от кого я не собираюсь.

- Вот молчишь! – снова восклицает тетка. – А ведь век наш бабский короткий. Мамка наша твою мать родила в сорок четыре года, мне уже восемнадцать было к тому времени. У нее потом ни климакса не было, ничего. Как отрезало.

- Я не планирую детей, - подняв на нее глаза, я снова вздыхаю.

Черт принес этого Бориса! Теперь все дни, что я тут, тетя Лина станет его мне сватать.

Чай уже остыл, и я пью его мелкими глотками, вприкуску с бутербродом с сыром, не рокфором, а вполне обычным, сливочным, не вслушиваясь в бормотание тетки относительно пропащего поколения и непослушных племянниц. Мысли роятся вокруг предстоящего развода и дележа имущества. Вернусь в Москву и найму адвоката по бракоразводным делам, чтобы не бегать самой. Моральных сил нет на это все.

Дверной звонок звонкой трелью впивается в ухо и оповещает о приходе Бориса. А я так и не придумала отмазку, почему не пойду на каток.

7

- На коньках кататься? – голос тети Лины журчит из прихожей звонкой реченькой. – Конечно, пойдет! Чего б ей жопу не поморозить-то, раз приехала зимой. А я говорила ей летом, мол, давай, Женька, приезжай, как раз на даче мне поможешь, а она что? Работаю, говорит, головы поднять не могу. Что там у них, можно подумать, других врачей нет.

- С врачами везде напряженка, - миролюбиво басит Борис ей в ответ.

А я в это время пытаюсь втиснуться в свои лосины, что обнаружила в шкафу в своей бывшей комнате. У меня тут, как оказалось, и футболки лежат студенческие и прочие вещи, что я в Москву не забирала. Раньше мы семьей останавливались в гостинице, когда навещали тетушку, мне и в голову не приходило, что она все эти годы хранила все это добро.

Раздалась я в бедрах, конечно. Хоть и называл меня Петка сушеной воблой, а жопа у этой воблы отросла как у Дженифер Лопес, однако. А с виду и не скажешь.

Покрутившись перед зеркалом в толстовке и лосинах, я сочла, что краше уже точно некуда. Позориться – так на всю катушку. Надеюсь, никого знакомых на катке не встречу. И выплыла в прихожую, по пути собирая волосы в хвост.