Любовь Хилинская – Гроза для Ледышки. Развод в 43 (страница 9)
- Да там такая история, - я морщусь и выкладываю ей все как есть.
- Ну, тебе сам бог велел к Бореньке в отделение идти, - резюмирует тетушка мой рассказ. – Чем горевать, лучше уж работать. Когда Федя умер, я только работой и спаслась. Да ты у меня была еще, не до горя было. И тебе нечего сидеть на жопе ровно, в первый же рабочий день иди и устраивайся. Новые люди, новые лица, - она ехидно хихикает, - и не лица тоже. Сегодня вон в кино и обговорите все. А где жить – ты даже и не думай, комната твоя свободна, мне ты не помешаешь. Наоборот, скрасишь старухе ее последние деньки.
- Давай на том и порешим, - я киваю и снова берусь за вилку.
Пусть будет как будет, поплыву по течению, потом увижу, куда меня занесет.
11
Первый рабочий день в отделении Бориса застает меня немного врасплох: он уезжает в министерство, оставляя на меня весь свой операционный план.
- Я знаю, Евгения Алексеевна, что вы справитесь, - говорит он мне на пороге своего кабинета после общей планерки и накидывает пальто. – Я постараюсь максимально быстро, но вы ж знаете этих министров, им только дай волю пообщаться с простыми врачами.
Чувствую себя неуютно. Последние пятнадцать лет я проработала на одном месте. Каждая трещинка в стенах моего отделения была знакома, а здесь же все чужое – люди, инструменты, сама операционная. Не люблю эти ощущения неуверенности.
Ассистентом со мной вызвался долговязый парень нескладной наружности с длинным и немного птичьим лицом, чуть выпуклыми глазами в обрамлении пушистых светлых ресниц, безусым лицом и какой-то ужасной стрижкой, будто то ли попал в руки неумелого парикмахера, то ли стригся сам по моде из журналов шестидесятых годов. Звали томного вьюношу Анатолием Сергеевичем. Будь я меньше ростом, мне бы пришлось с ним использовать подставку для ног, но нам повезло – мы оказались на равных.
- Скальпель, - командую я молоденькой медсестре и без разметки быстрым движением делаю разрез нужной длины на коже пациентки.
Вдоль позвоночника проносится холодок, когда я добираюсь до опухоли, что на МРТ не казалась такой вызывающей. Злокачественная сто процентов, зрение и чутье меня не обманывают никогда.
Совсем еще молодая, двадцати семи лет от роду, не рожавшая. Обратилась по поводу бесплодия к гинекологу, а тот уже ее обследовал и направил к нам. Борис просто кинул мне ее историю, сказав, что сам толком не ознакомился, но у меня сложилось впечатление, что он решил таким образом устроить мне боевое крещение. Ну что ж, примем бой как полагается – во всеоружии.
- Зажим! – командую я операционной сестре и получаю инструмент с задержкой, так как та вовсю флиртует с анестезиологом и не распознает вовремя команду. – Зубоскалить будете в нерабочее время, - чеканю я ледяным тоном, - а сейчас будьте добры следить за ходом операции.
В операционной повисает тишина. Слышен только звук наркозного аппарата, но мне того и надо. Я возвращаюсь глазами к операционному полю и целиком погружаюсь в работу.
Опухоль говняная. Проросла мочеточник, придется делать пластику, чтобы женщина не стала инвалидом. Я сознательно отхожу от этого места и углубляюсь в малый таз, пытаясь нащупать там окончание гадкой инородной субстанции. Мочеточником займусь в самом конце, надо будет поколдовать над ним усердно.
- Зовем урологов? – шепчет мне Анатолий Сергеевич.
Я кидаю на него быстрый взгляд – глаза испуганной лани, лоб покрыт испариной. Интересно, он хоть раз ходил первым хирургом или так и ассистирует с момента окончания учебы?
- И что они сделают? – спрашиваю, не отвлекаясь от работы, пытаясь миллиметр за миллиметром избавиться от опухоли.
- Ну, стому выведут, - неуверенно отвечает он мне, а я против воли издаю фыркающий звук.
- То есть, вы предлагаете мало того, что детородной функции лишить бездетную женщину, так еще и инвалидом ее сделать? Думаете, ей мало того, что она никогда не сможет родить? – конгломерат из опухоли и яичника вместе с маткой я отделяю ловким движением и кладу в подставленный таз.
Мне предстоит осмотреть операционное поле, а пока я смотрю на медсестру и говорю четко:
- Меняем инструменты и работаем дальше. Пластика мочеточника.
- Сколько вам времени еще потребуется? – анестезиолог больше не использует веселый тон, голос его сух и собран.
- Час, - мне приходится пожать плечами.
Здесь все зависит не только от меня, но и от операционной бригады. В своей клинике я бы справилась быстрее, наверное, но тут, как я понимаю, такие операции не часто выполняются, придется тратить дополнительные минуты на объяснения.
- Работаем, - кивает мне фея снов и углубляется в историю болезни пациентки.
После того, как пересчитаны все салфетки и инструменты, наложены финальные швы, я стягиваю с сухим треском перчатки и бросаю их в таз, а затем завожу руки за спину и пытаюсь развязать тесемки халата. Помочь мне никто не спешит, я справляюсь сама, а затем иду в раздевалку и меняю операционную робу на обычный хирургический костюм. Сейчас предстоит осмотреть всех своих пациенток – когда Борис говорил, что им не хватает врачей в отделении – он не шутил. Кроме меня, его и долговязого в день ходила Нина Кирилловна, которая вот-вот собиралась в декрет и почти ничего не делала, да несколько совместителей в ночь. В обычные дни дежурили по одному, только в те дни, когда больница дежурила по городу, выходило два врача. Не представляю, как они тут еще не сдохли от переработки. Я еще не видела свой график дежурств, но уже представляю это удовольствие. Что ж, можно было не работать, просто отдыхать весь отпуск, как мне предложили на моей основной работе. Но я б тогда в дурку поехала по истечении первого месяца. Надеюсь, за это время Петя там не вынесет всю квартиру. Потому что адвоката я наняла серьезного, его жену я оперировала три года назад, и сейчас они нянчили сладкого карапуза благодаря моим усилиям. Он взялся за мой развод без лишних вопросов и пообещал сделать все как полагается. Хоть одна гора с плеч.
******
- Зай, ты что-то раздражен в последнее время, - Юлия мило повела плечиком, словно невзначай сбрасывая шелковый пеньюар и бросила косой взгляд на Петра, что стоял у окна, дергая запонку и пытаясь ее застегнуть. – Может, нам переехать к тебе, раз уж твоя бывшая укатила в какую-то даль и пока не вернется?
Сорокатрехлетний зая, хмуро взиравший в окно квартиры, находящейся на пятнадцатом этаже, перевел на девушку взгляд. Губы его были крепко сжаты, ноздри слегка трепетали, глубокий залом между бровей словно говорил сам за себя, что сейчас к нему лучше не лезть.
- Это не моя квартира, - коротко бросил он и поморщился от собственного тона, потому что нижняя губа Юли задрожала, а глаза начали наполняться слезами.
Мысленно чертыхнувшись, Петр тремя шагами пересек крошечную комнату и присел перед кроватью, на которой и сидела сейчас его любовница.
- Я уже присматриваю нам новое жилье, - примирительным тоном сказал он, поглаживая ее колено, - для начала снимем что-то побольше и поближе к моей работе, а потом, когда окончательно разведемся с Женей, купим что-то свое.
- Съём! – Юля сморщилась. – Я не хочу на съём! Куча условностей, чужой ремонт, непонятные соседи! И потом, я встала на учет в женскую консультацию здесь, как я буду ездить?
- С водителем, - коротко ответил Петр, стараясь не раздражаться.
Он не припоминал, чтоб Женька в период, когда была беременна Машей, так себя вела. И вообще, она была абсолютной противоположностью этой девушке, что сейчас мило хлюпала носиком. Ее хотелось жалеть, баюкать на руках, ублажать, лишь бы не видеть затравленный взгляд, а Женька… Ну, она боевой товарищ, ее жалеть точно не хотелось.
«Товарищ, которому ты изменил!» - шепнул внутренний голос, и Петр поморщился, но тут же сделал нейтральное выражение лица и поднялся на ноги, глянув на часы на запястье – пора была выезжать на работу.
- Юляш, я полетел! – он склонился к ней и чмокнул в макушку. – Не скучай тут без меня. Вечером заеду и поедем в какой-нибудь ресторан, ладно? Выбери пока сама, куда хочешь.
Оказавшись в подъезде, Петр потер лицо, словно пытаясь сбросить с него выражение, которое держал сейчас в обществе Юли. Приходилось выбирать выражения, следить за речью, улыбаться и вести себя, словно он «зая», а не матерый волчара – бизнесмен.
Еще квартира эта, прости господи, как клетка для хомяка. В ней же совершенно невозможно жить двум людям. Одна комната, она же кухня, она же гостиная и она же спальня. Не развернуться, чтобы не вписаться локтем во что-нибудь. И чего Юля уперлась, что не хочет на съём? Он же не бабушатник предлагает, а вполне приличное жилье бизнес-класса, чтобы не мотаться в пробках на окраину с работы. Сама она осела дома, как только стало ясно, что ждет ребенка.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.