Любовь Чернега – Демон Макс (страница 2)
В конце третьего дня он поставил электронную подпись на заявлении – стандартная процедура при увольнении. Система работала чётко: нарушение - предписание - расторжение договора. Без учёта отработанных лет, без учёта отсутствия других нарушений. Только отягчающие обстоятельства – большой расход бумаги.
Он подошёл к столу, и начал собирать вещи: блокноты, фломастеры для плат, запасной чистый свитер - такой же старомодный, с вытянутыми манжетами, как и на нём. Всё его личное имущество.
Через несколько минут он закрыл кабинет и вышел из здания. Прежде чем подняться на поверхность, он повернулся и несколько секунд смотрел на место, где проработал пятнадцать лет. Возможно, больше он его никогда не увидит.
Как и многие офисные комплексы, здание НТЦ «ЗАСЛОН-Автоматика» было построено под землёй.
На поверхности остались парки, зоны отдыха, развлечения, культурные центры. Чтобы у сотрудников не было желания задерживаться на работе, их лишали окон и естественного света. Рабочее пространство - под землёй, жизнь - наверху.
Илья поднялся по эскалатору. Именно по эскалатору, чтобы дольше оставаться здесь. Лифт – это слишком быстро, слишком морально больно. Выйдя на поверхность, он прищурился от дневного света. Солнце было высоко, небо синее, облака белые, и всё это выглядело неправильно. Как будто мир продолжал жить своей жизнью, а Илья выпал из него.
***
Он не знал, что делать дальше. НТЦ «ЗАСЛОН-Автоматика» был его единственным местом работы - он пришёл сюда сразу после ВУЗа, пятнадцать лет назад. Он не искал работу, не писал резюме, не проходил собеседований. Его взяли по распределению, и он остался. Потому что привык. Потому что здесь был его стол, его бумаги, его коробки. Здесь он чувствовал себя нужным, на своём месте.
Теперь этого места не было.
Он поехал домой - в съёмную квартиру, которую снимал последние десять лет. Однушка на окраине, с видом на лесную зону.
Весь день он сидел перед экраном, изучал, как теперь составляют резюме, какие навыки указывают, как проходят собеседования. Нормальный человек поручил бы это ИИ – он идеально подбирал вакансии, отправлял отклики, назначал встречи. Но Илья противился. Он не хотел отдавать свою судьбу в руки неодущевлённого интеллекта. Он не доверял, он всегда ждал подвоха.
Илья полагал, что ИИ рано или поздно поймёт, что люди излишни в цепочке земной жизни, и исключит их из этой цепочки. Он был уверен, что ИИ притупляет бдительность своих создателей, чтобы потом захватить мир. Поэтому Илья хотел сам управлять своей судьбой. Пусть это сложно, но зато более надежно.
Он никогда не составлял резюме, а теперь пытался разобраться, и хотя всё выглядело чужим и враждебным, он не сдавался – учёная степень должна была помочь в самостоятельном поиске работы.
Но чем дальше Илья углублялся в процесс, тем больше понимал, что всё сложнее, чем он предполагал. Оптимизация процессов. Работа с большими данными. Интеграция ИИ-решений. Лучше всего он умел придумывать новые технологии, паять платы, настраивать спектрометры. Читать распечатки старых журналов. И такие навыки не входили в стандартные шаблоны.
***
Поздно вечером, когда он уже собирался выключить экран и лечь спать, пришло письмо.
Он открыл его, пробежал глазами первые строки и перечитал вслух.
«Илья Михайлович Ребров... нотариальная контора «Наследие»... уведомляет вас о том, что вы являетесь наследником по завещанию гражданки Клавдии Петровны Ребровой... квартира по адресу: ...»
Илья опустил руки. Квартира на Ваське. Та самая, где он вырос, где они жили с отцом и бабушкой. Где погас свет...
И бабушка, которая умерла... несколько дней назад. Бабушка, которую он 30 лет считал умершей.
Илья медленно встал и подошёл к окну. Всматривался в темноту, в ту часть города, где была Васька. Вспоминал прошлое. 30 лет назад.
***
Бабушку увезли в больницу. Соседка забрала его к себе. Через час приехала мать. Сказала, что теперь он будет жить с ними.
Вечером мать посадила его на кухне в её квартире, которая для Ильи была чужой, и, не глядя ему в глаза, сообщила, что бабушка умерла.
Ему было 9 лет, он умом понимал, но сердцем не принимал. Отец исчез, какие-то люди в военной форме. Бабушке стало плохо, ей вызвали скорую. Потом, как сквозь туман – слова врачей со скорой, которые говорили про инсульт. Теперь мать говорит, что из-за переживаний, у бабушки не выдержало сердце, её не спасли.
Илья поверил. Зачем ему было не верить? У него только что мир рухнул, ему нужна была какая-то опора, какое-то объяснение. И мать всё это дала – отец, сумасшедший учёный, сбежал, бабушка не выдержала.
Мать не разрешила ему ехать на похороны.
- Тяжело для детской психики, - сказала она. - Ты и так травмирован.
Илья тогда не спорил. Он вообще перестал спорить - на несколько лет. Затих, закрылся, перестал задавать вопросы. Вопросов было много, и те ответы, которые давала мать, его не устраивали. Они были неправдоподобными. Как отец мог сбежать? Почему? Он же его любил.
***
Теперь оказалось, что бабушка всё это время была жива. Где-то там, на Ваське, в той самой квартире. И ждала. Писала сообщения, которые мать, как понял Илья, оставляла без ответа - просто удаляла.
Илья снова сел за стол и посмотрел на экран. Пальцы дрожали, но не от страха. От злости - глухой, тягучей, которая копилась годами.
Он подумал о матери, о её новой семье, об отчиме, который терпеть его не мог. О том, как они пытались сделать из него музыканта, а он сопротивлялся. О том, как в шестнадцать лет он собрал вещи и ушёл. О том, что мать даже не стала его удерживать, не спрашивала, как он устроился. Звонила редко, чтобы услышать «у меня всё хорошо», и успокоить свою совесть.
Он ей был не нужен - не оправдал надежд. Мать считала, что во время активного развития ИИ, инженеры и учёные – это мусор. А вот музыканты – это престижно, это известность и культурность. И потом, когда развлечения вышли на первый план, они с отчимом ещё больше его возненавидели.
А бабушка, оказывается, его ждала, и всю жизнь любила. Но не вмешивалась, потому что мать её убедила, что она внуку не нужна.
***
Илья не спал всю ночь. Он сидел в светлой комнате, все лампы включены (как всегда) и смотрел на письмо.
Утром он надел свой старый свитер, куртку и поехал к нотариусу.
Нотариальная контора «Наследие» располагалась в старом здании на Восстания. Внутри было светло, просторно, пахло цветами и дорогой бумагой. В ней не было необходимости, но это было для солидности, просто, чтобы было – менее надежно, чем электронные формы, но более человечно. В обычной жизни бумагу Илья любил, но сейчас ненавидел. Он сидел на стуле с высокой спинкой и слушал, как женщина в очках читает текст завещания.
«...переходит в собственность в полном объёме...»
- Вы понимаете, что принятие наследства влечёт за собой... - бубнила нотариус, но Илья её не слышал.
Он смотрел на лист бумаги, где значился адрес - тот самый, который он тридцать лет не произносил вслух.
Он взял ключи. Тяжёлые, старые, на железном кольце. Нахмурился и горько усмехнулся. Бабушка, как и он, не доверяла технологиям, так и пользовалась обычными ключами. Сейчас это было редкостью.
Выйдя от нотариуса, Илья долго стоял на улице, разглядывая связку. Потом зачем-то поднёс к носу - пахло металлом и детством.
Васька. Третий этаж. Квартира, где он вырос. Где отец проводил ночи за своими исследованиями. Где для Ильи навсегда погас свет. Или не навсегда?
Он сунул ключи в карман, поднял воротник куртки и пошёл к метро.
Глава 2. Васька
Ключи всё ещё грели карман, когда Илья вышел из метро.
Васильевский остров встречал его привычной сыростью. Не дождём, а тем особым петербургским туманом, который пробирается под куртку, за воротник, в самые надёжные кроссовки. Илья поёжился, поднял воротник и пошёл по набережной.
Он не был здесь тридцать лет. А казалось, будто и не уходил. Те же старые дома, те же парадные с коваными решётками, тот же запах Невы, смешанный с кофе из уличных кофеен. Только люди другие. И дроны над головой.
Всё выглядело так, будто время прошло мимо. Фасады отреставрированы, но без модернизации – культурное наследие, как ни как. Камень, штукатурка, лепнина - были отмыты до первозданного вида, будто весь остров загрузили в гигантскую посудомойку, прополоскали, высушили и поставили на место - чистый, но старый. Ни одной трещины, ни одного пятна копоти, ни одного куска облупившейся краски. Город-музей. Город-фантик. Город, который невозможно забыть.
Илья свернул во двор, нашёл нужную парадную, по старой привычке толкнул тяжёлую дверь. Дверь не поддалась. Ах да, автоматика – всё же автоматизировано. Он достал ключи, и приложил к системе считывания единственный магнитный ключ, который был на связке. Замок щёлкнул, и дверь медленно открылась. За ней была уже не та Васька – модернизация не тронула только фасады.
Первым, что увидел Илья, был лифт. Раньше не было. Лифты Илья не любил по той же причине, что и ИИ – ждал и от них подвоха. Никто же не знает, когда этот сверхразум, встроенный во всё, даже в лифты, решит уничтожить людей. Он не хотелось свои последние часы, а, может, минуты или даже секунды, провести в лифте.
Третий этаж. Ступеньки незнакомые – раньше были прогнутые посередине, с тёмными пятнами, сейчас – идеально ровные. На втором этаже пахло борщом. Неужели баба Нина ещё жива? Нет, не может быть, она ещё 30 лет назад была допотопной. Ностальгия нахлынула – заиграла «Седой ночью», которую бабушка обожала.