Любовь Чернега – Демон Макс (страница 3)
Илья остановился перед дверью – дверь тоже новая. Против норм не попрёшь – замена была обязательной. Тем более пенсионерам бесплатно меняли. Но привычный замок бабушка оставила. Наверняка тоже не доверяла ИИ. И правильно – иногда не хватает того, что было раньше.
Он выдохнул. Вставил ключ.
Дверь открылась легко, как будто соскучилась по гостям. Внутри пахло пылью, старыми вещами и ещё чем-то сладким, почти неуловимым - бабушкиными духами, которые она брызгала на подушку перед сном.
Илья замер в прихожей. Не раздеваясь. Не снимая обуви. Просто стоял и смотрел.
Потом медленно пошёл дальше.
Коридор. Длинный, узкий, с выцветшими обоями в цветочек. В конце - дверь в комнату отца. Направо - кухня, крошечная, с газовой плитой, которой пользоваться уже лет двадцать запрещали. Но, судя по её виду, бабушка ею и не пользовалась. Госпрограмма питания для одиноких пенсионеров её, видимо, устраивала.
Налево - зал, где бабушка смотрела телевизор.
Телевизор.
Илья прошёл в зал. Старый «Сбер-Вижн» - плоский, на ножках, стоял на тумбе. Рядом - пульт. Чёрный, с кнопками. Илья протянул руку, взял его, покрутил в руке.
Время словно застыло. Было тяжело дышать. Он медленно сел на диван, и рука наткнулась на что-то твёрдое - старый телефон.
Илья полез в карман, и достал такой же «телефон», но с выгравированным «ФагОТ», торчащими проводами, и совершенно другой начинкой.
***
Тридцать лет назад мать влетела в квартиру соседки, схватила его, и потащила в квартиру бабушки.
- Быстрее, – поторапливала она Илью, засовывая в сумку его футболки, джинсы, старый свитер. - Нечего тут торчать.
А он сидел на диване, сжимая в руках бабушкин телефон. Он просто хотел, чтобы сейчас пришла бабушка, и они вместе стали бы смотреть телевизор.
- Сидишь, как истукан, – бурчала мать. – Имей в виду, мы больше сюда возвращаться не будем. Вещи свои собирай!
Илья засунул телефон в карман.
- Всегда знала, что твой отец сумасшедший, – не унималась мать. - Бросил сына ради своих железяк. Пять лет я терпела! Пять лет ночных экспериментов, взрывов, запаха гари. Я не знала, проснусь ли утром или квартира разлетится к чертям!
Она говорила громко, почти кричала, но глаза у неё были сухие.
- Он не бросил, - тихо сказал Илья.
Мать посмотрела на него. Долго. Потом отвернулась и продолжила собирать вещи.
- Конечно, не бросил, - бросила она через плечо. – Просто исчез без объяснений. Между прочим – это одно и то же.
Мать забрала его, увезла к себе, в новую жизнь, со своим новым мужем, который терпеть не мог чужих детей.
Единственная ценность, которая осталась Илье от прошлой счастливой жизни - это бабушкин телефон. Бесполезный, потому что мать дала ему другой, с функцией контроля, и требовала, чтобы он пользовался им. Но тот, бабушкин, он был родной, напоминал о тепле, о любви.
В новой семье его пытались полюбить, но он не оправдал ожиданий. Отчим сказал, что полюбит, если он станет музыкантом, а Илья не хотел заниматься музыкой. Хоть мать и сдавала его в музыкалку, он так и не научился ни на чём музицировать. Преподаватели порекомендовали найти другое занятие.
В итоге, Илья как и остался нелюбимым.
***
Илья посмотрел на свой «телефон», на бабушкин телефон... Точнее, они оба были бабушкиными, но «ФагОТ» он заслуженно считал своим. Да и от телефона там остался только корпус.
В студенческие годы, он его засунул в коробку со старым барахлом, потому что было тяжело, потому что воспоминания о детстве больно резали. А когда начал работу над анализатором, решил использовать именно его – потому что детские травмы, казалось, забылись, потому что очень не хватало отца – он бы подсказывал, как лучше делать.
Илья долго хранил телефон в первозданном виде, а теперь решил увековечить память о родных так, чтобы остался какой-то след для всего человечества.
«ФагОТ». Фагот – единственный музыкальный инструмент, который ему более-менее дался. Нравилось Илье его звучание, но не в своём исполнении. Идея назвать именно так свою технологию пришла сразу: «фаг» – отсылка к бактериофагам, которые атакуют только бактерии, не трогая человеческие клетки. Именно о чём-то таком много говорил отец перед исчезновением — настроить прибор, чтобы он действовал избирательно, не убивая всё живое. А «ОТ» – это отцовская технология.
Что за прибор, почему он может атаковать клетки, Илья не знал, и все 30 лет после исчезновения отца пытался понять, над чем же тот работал. Так и не поняв, он занялся своими технологиями.
Илья положил телефон на диван, прошёл в комнату отца.
Дверь скрипнула.
Он вошёл и остановился, как вкопанный. Всё было на месте. Стол, заваленный приборами. Полки с книгами - настоящими, бумажными, с закладками. Плакат на стене... Бабушка ничего не тронула, оставила всё, как было в последний день.
Внутри у Ильи всё сжалось. Он представил, что чувствовала бабушка – она потеряла единственного сына, и единственного внука. Она до последнего верила, что они вернутся. От этого Илье сейчас было невыносимо больно.
Он закрыл глаза и на секунду представил бабушку на диване перед телевизором, одну, в тишине, с пультом в руке. Горло сжалось.
В каком же ужасе она жила.
Илья снова посмотрел на плакат. Цветной рисунок - существо с горящими глазами, огромными рогами, торчащими клыками. Илье не нравился этот плакат. И бабушка вечно бурчала, что Миша вместо демона лучше бы икону повесил, или фото президента – и то лучше бы для энергетики дома было. А отец смеялся, говорил, что они ничего не понимают. И ласково называл своего демона Максом. Он говорил, что это демон, который сортирует молекулы.
Как-то бабушка устроила генеральную уборку в его комнате, и, убирая паутину со стен, задела плакат. Плакат порвался, и отец разозлился. Вскоре заказал новый плакат, и приклеил его к пластику - для надёжности. Бабушка бурчала, что Миша поклоняется демону.
Неожиданно Илья замер. Демон. Макс. Его извилины напряглись, пытаясь что-то вспомнить.
***
- Представь, есть стена с крошечными дверцами. Умный привратник открывает их только для нужных частиц, а остальных не пускает, – воодушевлённо рассказывал отец.
Илья слушал неохотно, потому что ничего не понимал. Он хотел бы, чтобы отец рассказал про игру – как пройти уровень, как собрать артефакты.
– Как, например, в игре, где нужно сортировать предметы по контейнерам, – более понятным для детских ушей языком продолжил отец.
Илья заинтересованно посмотрел на него, решив, что сейчас отец расскажет, как пройти очередной уровень.
- Это называется - уменьшать энтропию. То есть делать из хаоса порядок, – опять сложным языком заговорил отец.
- А что такое энтропия? – разочарованно спросил Илья.
- Мера хаоса, - отец улыбался. - Чем больше энтропия, тем беспорядочнее система. Представь, что есть что-то, что может сделать из хаоса порядок.
Об этом отец рассказывал постоянно, и сыну, и матери. Хотел, чтобы они тоже прониклись, загорелись, поучаствовали. Но Илье было девять, кроме игр его ничего не интересовало. А бабушка говорила, что единственный в этом доме, кто может сделать из хаоса порядок – это она.
***
И тут Илью осенило. Демон Максвелла! Конечно, это всё объясняет.
Это было не просто чудачеством отца. Не было странным рисунком, который он повесил, чтобы пугать сына и нервировать мать. Это был ключ.
Всё, что отец делал - приборы на столе, ночные эксперименты, формулы в блокнотах - всё было про уменьшение энтропии. Про идею, что из хаоса можно создать порядок. Что пластик, который разлагается тысячу лет, можно превратить обратно в сырьё за минуту.
Илья медленно перевёл взгляд с плаката на стол, заваленный приборами. Теперь он знал, что искать.
Глава 3. Стена
Но знать, что искать, и знать, где искать – разные вещи. Вначале Илья думал, что всё просто – всё лежит на поверхности.
Он долго стоял посреди комнаты отца, не зная, с чего начать. Всё выглядело так, будто время остановилось . Мысль о том, что его ждёт великое открытие, пугала и завораживала одновременно.
Он выдохнул, подошёл к столу, и взял первую попавшуюся плату. Старая, с дорожками, такие больше не делают, их можно найти разве что, как раритет на «Продавито» за триста рублей. Рядом лежала какая-то микросхема с маркировкой, которую он легко загуглил со своего коммуникатора. Логический элемент. Простейший.
- Это же детский сад, - пробормотал Илья.
Он перебирал приборы один за другим. Осциллограф, который не включался даже от резервного питания. Генератор частоты, собранный из того, что валялось под рукой. Блокноты с формулами - но формулы были элементарными, школьными, какие-то расчёты резисторов, закон Ома, деление напряжения.
Илья выпрямился, вытер пот со лба и оглядел комнату.
- Это всё? - вслух спросил он.
Изначальное воодушевление быстро иссякло, когда он понял, что о Демоне Максвелла в кабинете отца напоминает только плакат. Точнее, намекает. Всё остальное и близко не было похоже на что-то серьёзное.
Неожиданно пришло горькое осознание, что он 30 лет жил в иллюзии. Верил, что отец – серьёзный учёный. А по факту оказалось совсем не так. Может, мать была права? Может, он по-детски наивно верил в то, что рассказывал отец? Отец, наверное, хотел, чтобы сын им гордился.