Любовь Чернега – Демон Макс (страница 1)
Демон Макс
Глава 1. Провальнение
Его пальцы дрожали. Не сильно - так, чуть-чуть, на грани заметного. Два оголённых провода, идущие от прибора, замерли в миллиметре от разъёма. Красный и синий.
Рабочий календарь на внутреннем дисплее коммуникатора услужливо высветил предупреждение: «Ваш рабочий день заканчивается через 5 минут. Рекомендуем завершить текущие задачи». Илья закатил глаза, отгоняя уведомление. Этот дурацкий ИИ-ассистент, который АО «ЗАСЛОН» закупил по госпрограмме «Цифровое счастье», напоминал о режиме труда чуть ли каждые пять минут, даже когда режим не нарушался.
Режим Илья не собирался нарушать. Он просто хотел закончить. Три месяца работы над «ФагОТ», три месяца пайки, настройки, перепайки, мата и сожжённых плат - и вот сегодня последний тест. Спектральный анализатор, размером с ладонь, собранный в корпусе древнего смартфона, который Илья взял из дома, должен был, наконец, показать результат.
Илья торопился, хотя его никто не торопил. Он мог бы отложить проверку на завтра - спокойно перепроверить контакты, надеть изоляцию. Но когда у тебя внутри горит идея, по-настоящему горит, так, что жжёт изнутри, ты не можешь ждать. Ждать - это как не дышать, или рассыпаться от напряжения, которое некуда девать. Илье нужно было дожать прямо сейчас.
Плечи напряжены, спина сгорблена, шея втянута. Он сидел на своём рабочем месте, вечно заваленном бумагами... Бумагами! В две тысячи пятьдесят пятом году, когда всё давно оцифровано, когда отчёты пишет ИИ, а люди только нажимают кнопки «утвердить», Илья Ребров продолжал вести записи на бумаге. Распечатывал статьи, делал пометки на полях, чертил схемы карандашом.
Коллеги подтрунивали: «Ребров, ты в каком веке?». Начальство было недовольно - бумага стоила денег, а бюджет НТЦ «ЗАСЛОН-Автоматика» был не резиновым. Илья отмахивался. Ему было удобнее. Экран не давал того ощущения, что лист бумаги - что на нём можно писать, зачёркивать, рисовать на полях и всё это видеть одновременно.
А ещё Илья не доверял ИИ – это ненадёжно, и сразу становится достоянием общественности. Да, всё, что утекло в сеть, может быть вытянуто кем угодно, кто очень захочет это вытянуть. Это косвенно подтверждала его коллега, Спектрова, которая работала в соседнем отделе программистом. Но она ИИ защищала, говорила, что «вытягивать» дают не всем, и если дали – значит, не посчитали это опасным.
Илья не хотел, чтобы вытаскивали его разработки. Пока. Пока всё сыро и не запатентовано. Когда запатентуют, тогда уже не на нём ответственность, тогда АО «ЗАСЛОН» пусть делает с этим, что хочет.
Сейчас на его столе громоздились кипы распечаток, старых журналов и собственных чертежей. Илья работал в этой архитектурной норе годами и знал, где что лежит по памяти.
Коллеги поглядывали на его стол с недоумением. Сами они уже лет десять не держали в руках бумагу - зачем, если всё ищется по запросу за секунду? Илья не спорил. Ему было удобнее так.
Провода в руке дрогнули. Илья мысленно выругался, встряхнул кистью - пальцы затекли. Он вставил штекер. Два провода коснулись контактов.
Искры были красивые - оранжевые, рассыпчатые, как бенгальские огни. Они на секунду осветили небритое, усталое лицо, мешки под глазами, пот на лбу. Илья даже залюбовался. Было в этом что-то завораживающее - рукотворный фейерверк в честь маленькой победы.
Потом свет погас. Не только в лаборатории. Во всём здании. Мониторы моргнули и погасли. Вентиляция затихла. Даже аварийные табло, которые по инструкции должны гореть всегда, издали жалобный писк и сдались.
Тьма накрыла Илью с головой. Он замер. Пальцы, которые ещё секунду назад уверенно, пусть и с дрожью, держали штекер, вцепились в край стола. Дыхание остановилось.
***
Ему снова девять лет. Ночь. Он сидит в своей комнате, играет в компьютере, хотя отец запрещает играть после 21:00. За стеной - лаборатория отца, там всегда горит свет, и отец что-то колдует над своими приборами.
Сейчас отец выключен из реальности, его лучше не трогать. Но Илья и не собирается трогать – есть в этом увлечении отца большой плюс и для него. Отцу не до проверок – можно хоть до утра рубиться в старую стратегию, которую отец сам установил когда-то, чтобы сын не отвлекал его по пустякам.
Внезапно свет гаснет.
Илья замирает над клавиатурой. Пальцы не двигаются. Сердце колотится где-то в горле. Ему страшно, но не из-за темноты. Ему страшно, что отец сейчас зайдет, увидит, что он не спит, и отругает. Или хуже - разочаруется.
Илья сидит тихо, боясь дышать. Ждёт. Минуту, две, пять.
Свет не зажигается.
***
Сейчас, тридцать лет спустя, Илья сидел в той же темноте. Та же поза - вцепившись в стол, глядя в пустоту. Те же мысли - надо встать, надо пойти, надо что-то сделать. И то же оцепенение.
Илья знал, что автоматика справится сама. Знал, что система безопасности АО «ЗАСЛОН» уже анализирует аварию, вычисляет причину, переключает резервные линии. Не нужно было ничего делать. Только сидеть и ждать.
Но он всё равно чувствовал себя тем девятилетним мальчишкой, который боялся пошевелиться.
Свет включился сам. Через две минуты ИИ переключил питание на резервную линию, обойдя повреждённый участок сети. Лампы моргнули и загорелись ровным белым. Голографические панели на стенах ожили, выводя информацию о загрузке систем. Вентиляция вздохнула глубоко и затихла - выровнялась.
Илья сидел за столом, сжимая в руке мёртвый прибор. Зелёный светодиод на нём не горел - внутри что-то отвалилось. Три месяца работы - и всё коту под хвост.
Он положил прибор на стол, откинулся на спинку стула и закрыл глаза.
***
Через десять минут пришёл заведующий лабораторией. Он был из тех начальников, которые появляются только когда что-то случилось. В обычной жизни его никто не видел - он сидел в своём кабинете, смотрел отчёты, строил планы, проверял служебные записки, созданные ИИ. Но когда случалось ЧП, он возникал из воздуха, будто материализовывался из тени.
Сейчас он стоял в дверях, с рабочим планшетом в руках, и смотрел на Илью без всякого выражения.
- Ребров.
Илья открыл глаза, и резко выпрямился, приняв «рабочую» позу.
- Здравствуйте, Семён Ильич!
- Что случилось? – шеф явно был недоволен тем, что его вытащили из его норы.
- Короткое замыкание. Я тестировал анализатор, подключил к сети, перепутал полярность.
- Анализатор? – Семён Ильич быстро пролистал свои отчёты в планшете. – Почему у меня нет запросов по тестированию?
- Это была временная схема. Я случайно подключил, – Илья понимал, что он влип. – Как раз собирался подать запрос...
- Ты нарушил инструкцию по технике безопасности. Раздел третий, пункт двенадцать: запрещается подключать самодельные устройства к заводской сети без согласования. Ты согласовывал?
Илья промолчал.
- Из-за твоей самодеятельности во всём здании вырубился свет. Вот отчёт системы безопасности: рабочее место инженера Реброва И.М...
Семён Ильич говорил ровно, без эмоций, как зачитывал приговор. Илья смотрел на него и понимал, что оправдываться бесполезно. Техника безопасности не оправдывает спешку. Инструкция не делает скидку на горящие глаза и три месяца работы.
Дальше Илья почти не слушал. Только как сквозь туман наблюдал, как Семён Ильич что-то бубнит, машет руками, ходя туда-сюда перед ним. Потом шеф повернулся и вышел. Просто ушёл. Наверное, что-то важное сказал перед этим, но Илья не услышал.
***
На следующий день утром в личном кабинете Ильи появилось предписание. Оно было составлено в стандартной форме - серый шаблон, сухие формулировки, безличные фразы, словно писал не человек, а ИИ. Впрочем, ИИ и писал.
«В связи с выявленными нарушениями пунктов 3.12, 4.03 и 7.02 должностной инструкции, а также актом технического расследования аварии от 12.05.2055, инженер Ребров И.М. признан не соответствующим занимаемой должности. Рекомендовано расторжение трудового договора по соглашению сторон»
«Не соответствующим занимаемой должности». Илья перечитал эту фразу три раза. Пятнадцать лет работы. Пятнадцать лет, которые он вбухал в эту компанию. Пятнадцать лет, которые перечёркивались тремя строчками серого текста.
В коридоре он столкнулся со Спектровой. Она выходила из соседней комнаты, поправляла кристалл коммуникатора на виске, сверялась с календарём.
- О, Ребров, - сказала она, не поднимая глаз. - Слышала, ты устроил техногенку?
- Короткое замыкание.
- Которое вырубило здание, - она подняла взгляд и усмехнулась той своей надменной издевательской усмешкой, от которой Илье хотелось провалиться сквозь землю. - Ты хоть понимаешь, что мы отчёты задержали? Теперь нашему НТЦ опять головная компания проверки устроит.
- Извини, - буркнул Илья.
- Извини, - Спектрова передразнила его интонацию. - Знаешь, Ребров, твоя гениальность, конечно, граничит с безумием, но, может, иногда можно отступить на шаг от этой границы? Ради разнообразия?
Она ушла, цокая каблуками. Илья остался стоять в коридоре, глядя ей вслед.
***
Три дня он пытался отвлечь себя, и не думать о том, что скоро останется без работы. Активно перепаивал свой «ФагОТ» - и на работе, и дома, чтобы сдать работу до увольнения. Из принципа. Чтобы никто не говорил, что он забрал разработки с собой. Нет, с собой он всё равно заберал свой «ФагОТ», но теоретическую часть оставил компании. Законченную, со схемами и описанием принципа работы.