Любовь Антоненко – Из хроник Фламианты: "Эхо прошлого" (страница 23)
– Твои желания не входят в ответственность персоны моего положения, Столдин, так что удовлетворяй их сам, а у меня есть дела поважнее, – парировал Мэлиронд и покинул зал.
Оказавшись в просторном холле, он внимательно осмотрелся. Минуту назад он заметил сквозь настежь распахнутые двери совещательного зала силуэт тэльвийки его народа. Никто из жителей Леондила не отряжался для службы в Даркасе, из Маландруима сейчас никто не выпускался, а значит, гостья пожаловала напрямую из оккупированного Леондила. Поймав взглядом мелькнувшую под дверью одной из комнат тень, он довольно ухмыльнулся. Спокойно дошагав до необходимой комнаты, он вошел и закрыл за собой дверь.
– Несколько дней не чувствовал запаха дома, – протянул он, после чего отвел взгляд от двери и всмотрелся в застывшую на месте тэльвийку. Подступив ближе, он пробежался по грациозной стройной фигуре, которая непривычно разбавлялась пышной грудью, а затем остановился на миловидном горделивом личике. Еще одно отличие этой девушки от всех женщин Леондила заключалось в том, что темно-красные волосы не опускались идеально-ровными нитями, а струились волной, этим она больше походила на Лавидель и Мисурию. – Приятно вновь прикоснуться к знакомому аромату.
– Не замечала, чтобы Леондил пах как-то особенно, – вышла из ступора тэльвийка. Блестящий взгляд короля вызвал у нее прилив смущения, но демонстрировать этого не хотелось, да и его любопытствующий настрой напугал, ведь выйди наружу причина ее нахождения здесь, ее никто не выпустит. Стараясь замаскировать и то и другое, она накинула на себя не до конца правдивую уверенность, чем снова напомнила Мэлиронду мать и сестру.
– Запах дома от всего мира отличается. Раз так отчетливо его на себе несешь, – здесь Мэлиронд шагнул за спину незнакомки и вскользь плавно протек лицом по ее волосам, совершив глубокий вдох, – значит, не позже утра из Леондила вышла.
Девушка не оценила выходки тэльва, потому резко отшагнула и прошлась по его глазам дерзким взглядом. Мэлиронд еще сильнее растекся в улыбке.
– Чего улыбаешься? – возразила она, игнорируя достойную короля форму обращения.
– И пахнешь домом, и красоту его в себя впитала, – безмятежно ответил Мэлиронд. Силой положения он душу девушки уже в полной мере разглядел, оттого почти сразу оброс глубокой симпатией.
– Не надо на меня так смотреть, ясно?!
– Как я смотрю?
– Претендующе.
– А ты занята? – уточнил Мэлиронд и тут же переключил внимание на ее руки, выглядывая брачный перстень.
– Нет, не занята, – фыркнула тэльвийка, спрятав руки за спину.
– Тогда я имею право на такие взгляды.
– Ты клеишься, что ли?
– Почему бы нет, – ответил Мэлиронд, внутри довольно подчеркнув ее сленг, что уже стал привычным в королевском кругу из-за Стилима.
– С ума сошел?! Ты и двух минут меня не знаешь.
– Как зовут? – проигнорировав возмущение, поинтересовался король.
– Силунь.
– «Единственная звезда темного небосклона», – вслух перевел имя с языка далеких предков Мэлиронд. – Очень красиво, тебе подходит, – он отошел в сторонку, уселся на спинку дивана и вновь всмотрелся в собеседницу. – Я тебя прежде не встречал.
– В Леондиле несколько десятков тысяч тэльвов живет, неудивительно, что королевской персоне не все известны.
– Ошибаешься. Каждого в лицо знаю, но тебя не видел. Стало быть, прежде жила за стенами моего дома.
– Ну так уставом Леондила подобное не воспрещается, – защитилась тэльвийка, хотя Мэлиронд умышленно исключил из тона намекающий подтекст. Теперь страх отчетливо блеснул в глазах.
– Не стоит, Силунь, – тут же среагировал Мэлиронд.
– Чего не стоит?
– Бояться. То, что удержать в тайне стараешься, я сразу понял.
Силунь окончательно растерялась, потому умолкла. Мэлиронд поднялся на ноги, прошелся по комнате и остановился у окна, всмотревшись в уже ночное небо.
– Ты с Флинером, это понятно, и сюда им же послана. Одна пришла?
– Одна, – приглушенно пробурчала Силунь.
– Стало быть, к красоте еще достойная крепость и рассудительность воина прилагается, чудесно, – Мэлиронд отошел от окна и встал рядом с Силунь. Мягко коснувшись ее подбородка, он приподнял привлекательное для души лицо к верху, чтобы увидеть глаза собеседницы. – Какую информацию Флинер желает вынести из Даркаса?
Силунь ничего не ответила.
– Очень прошу, чтобы самостоятельно ответ вынесла на поверхность, иначе придется войти в твой овод, а мне не хочется делать этого, прежде не заполучив твоего позволения.
– Подобного позволения никогда не получите.
– И всё же я для этого постараюсь, а пока ответь на мой вопрос.
Силунь вновь удержалась от ответа.
– При взгляде в овод проживу полное содержание памяти. Разве не рассудительнее удержать меня в стороне?
– Вы поняли, что подле Флинера имею высокое командирское положение, а значит, мне многое известно. Зачем добровольно отшагиваете, если можете враз обо всех его планах узнать? – уточнила Силунь. Из-за расположения и достойной манеры короля, она как-то легко вернулась к подобающей манере обращения, но довериться видимой благодетели не могла.
– Во-первых, возвращаться в одежды правильного обращения, поздно. Ты при мне уже разделась, я успел рассмотреть, мне понравилось. Теперь одежонка ни к чему. Во-вторых, – он прервал ее не успевшую выйти из берегов реакцию, – я смотрю наперед. Обнажи силой твою душу сейчас, потом намного сложнее будет вот сюда, – он удержал ладонь собеседницы и притянул к груди, а второй рукой указал на пустующий указательный палец, – повесить кольцо.
– С ума сошел?! – вспыхнула Силунь, с силой одернув руку. – Какое кольцо? Ты меня знать не знаешь. Я враг. Понял? Враг тебе и твоему дому.
– Тише, – тут же среагировал Мэлиронд, аккуратно прикрыв ей рот ладонью. – Хочешь, чтобы сюда охрана и стиры сбежались?
Убедившись, что Силунь вернулась в спокойное русло, Мэлиронд убрал руку.
– Сегодня враг, согласен, но завтрашний день еще не настал. Кто знает, какое он даст нам определение.
– Кажется, ты до сих пор не понял, – протянула Силунь, плавно уводя вдумчивый взгляд с короля. Она твердо стояла на противоположном берегу от этого тэльва, но отчетливо поняла, что сейчас в безопасности. Подобное состояние души ей не понравилось, ведь в таком положении до нее дошел еле уловимый, но всё же ощутимый шлейф вины. Она решила вынудить короля прибегнуть к понятному для нее более грубому обращению. – Стрелы, что Флинер всадил в спину твоего отца, собственноручно ядом заправляла. С уздой прийти я предложила. К Лирпу вашему лично приложилась, не позволив ему до вас вперед Флинера добраться. Великого короля ничтожной смертью погубила, теперь дошло?
– Мой отец – правитель Салтрея, – горделиво ответил Мэлиронд, пытаясь спрятать вновь нахлынувшую на душу горечь утраты. Увидев в глазах Силунь смесь ненависти, испуга и сострадания, он расправил плечи и отвернулся. – Угасить его сияния не смогли, лишь бревна в полыхание подбросили.
– Но ты и семья уязвлены и кровоточите душами, а значит, в чем-то мы всё-таки преуспели.
– Преуспели, и за это я спрошу, но не со всего мира, а лишь с Флинера.
– Но я с ним виной в равенстве.
– Виной да, а вот в искуплении последствий нет.
– Я не собираюсь ничего искупать.
– Сейчас для этого твоя красота старается, а как Леондил верну, надеюсь, душа твоя к ней всё же присоединится.
– Не надейся, – постаралась пресечь грезы короля Силунь.
– Ты лучше ответь на первый вопрос, а то времени не так много осталось. Ты мне симпатична, но ради семьи и народа я твоей душой вынужденно пренебрегу и возьму из нее силой всё, что посчитаю нужным.
Властность голоса быстро привела в чувства чуть расслабившуюся душу Силунь. Здесь она отчетливо прожила разницу в крепости между ней и королем. Осознание более слабого положения принесло уязвление. Душа, стараясь защититься, обросла упрямством. Проглотив эмоции, она молча отвела взгляд в сторону, демонстрируя нежелание капитулировать.
– Силунь! – эмоционально выпалил Мэлиронд. Он подступил к тэльвийки и, удержав ее лицо ладонями, повернул на себя. – Говори!
– Ладно, ладно, – оттолкнув от себя короля, сдалась Силунь. Она бы ни слова не сказала, но поняла, что король действительно войдет в овод, и тогда последствия для нее и Флинера будут гораздо серьезнее.
– Флинер хочет знать подробности брака твоей матери с королем Сэлирондом. Так же хочет понимать отношение глав Фламианты ко всему происходящему.
– Какое ему дело до брака мамы и дяди? – уточнил Мэлиронд. Он ответ знал, но хотел более долгого разговора с Силунь.
– Если всё спектакль, то он по-прежнему может претендовать и на твою мать, и на трон, и на власть.
– Ну и как, разобралась? – безмятежно поинтересовался Мэлиронд.
– В том, что твоя мать легко койку одного короля на койку другого променяла? – разобралась. И то, что далеко не вся Фламианта сочла вас достойными уважения и помощи, тоже выяснила, – колко парировала Силунь, оскорбившись довольной ухмылкой собеседника. – Тебе нечем гордиться.
– Но я горд, – подметил Мэлиронд, вновь подступив к тэльвийке. – Дядя хорош, все грезы Флинера на корню пресек. И власть, и трон, и маму, и силу Леондила себе забрал, да и само королевство под свою крепость приберет, это лишь вопрос времени. Он мне достойный пример. Королями Балсота и Шагора очень горд, ведь несмотря на царящие во Фламианте настроения, они стойки и преданы дружбе. И матерью горд, ведь не побоялась сразу из смерти в новую жизнь шагнуть.