Любовь Абрамова – На другом берегу (страница 5)

Длинный мост пересекал Чудинку недалеко от места ее впадения в озеро Неро. Лика остановилась, облокотилась на перила и принялась рассматривать окрестности. Озерная поверхность была абсолютно гладкой, без ряби. Она отражала редкие облака и уже ставшие красноватыми солнечные лучи.

Скучать Лике пришлось недолго. Вскоре к ней пришли ученики. Парень постарше держал в руках карту и сверялся с ней, Лика помнила его по школе, сейчас он должен был перейти в десятый класс, и, кажется, его звали Никита.

– О, Лика! Привет! По сюжету мы должны были попасть к энтам! Ты – Древобород? Похожа!

– Не угадал! Вы неверно решили свою задачу и заблудились.

Другой мальчик выкрикнул: “Она – Том Бомбадил”, и команда начала ссориться: “кто это такой, его не было в фильме”, “а я говорила, что неправильно”, “а что ты раньше не сказал”.

– У вас последний шанс: или отправитесь правильной дорогой или пропадете на веки вечные, – громко сказала Лика, попытавшись всех перекричать. Она снова пожалела, что согласилась поехать с Ксеней. Лика даже на день учителя предпочитала не вести уроки у младших: не любила детей и не знала, как с ними управляться.

– Блин, только время потеряли, – разочарованно буркнул Никита.

Лика достала одну из карточек с вопросами Колесникова, при этом из кармана шорт выпал забытый Ксеней леденец. Когда Лика прочитала загадку, ребята начали расстроенно переглядываться. Даже тот пацан, который угадал Ликиного персонажа, не смог предложить ни одного варианта ответа.

– А можно другую загадку?

– По идее, нет.

– Эта слишком сложная!

– Все вопросы к Виктору Николаевичу.

– А он бы разрешил другую загадку! Виктор Николаевич – добрый, – сказала одна из девочек.

– Иногда даже чересчур, – огрызнулась Лика.

– Лик, ну ты хоть подскажи, мы ж из-за тебя проиграем, – Никита молитвенно сложил руки.

– Из-за меня? – переспросила Лика, – вы один раз уже ошиблись, теперь – второй. Такова жизнь!

Когда ребята уныло поплелись к деревне, подошла еще одна команда. И Лика подумала: лишь бы они оказались способны разгадать загадку! Вряд ли смысл игры был в том, чтобы все проиграли здесь, у Длинного моста, так и не дойдя до конца. А подсказывать было бы уже не честно, раз Лика не помогла другим.

К счастью, ученики справились с заданием и побежали на другое. Третья команда задерживалась, и Лика немного расслабилась. Она устала стоять на месте и принялась прохаживаться из стороны в сторону. Захотелось есть, от безысходности Лика вспомнила про сбежавший из кармана Ксенин леденец. Но не смогла найти его на дорожке у моста. А ведь Колесников не объяснил, как понять, что можно возвращаться в школу. Не до утра же ждать?

Жара наконец спала, запах воздуха переменился. Стал более свежим, не таким густым, не таким горячим. Лика привыкла к летним вечерам в городе, к запаху остывающего асфальта, пыли, озона. Здесь, в деревне, пахло иначе: травами и дымом. Солнце садилось, вода стала чуть ли не розовой. В траве истошно стрекотали насекомые. Несмотря на неподвижность воздуха, казалось, что вот-вот задует ветер – как перед грозой. Лике стало тревожно.

Она повернулась лицом к мосту. На другом берегу – рощица, тропка терялась среди деревьев. В прогалины между ними уже вползала темнота. За рощей маячил остов колокольни. Верхний ярус, а может, и несколько, явно обрушились. Колокольня была похожа на циклопа: пустой проём арки, в которой должен был чернеть колокол, казался бельмом на единственном глазу великана. Рядом с колокольней, едва показываясь в промежутках между берёзами, виднелся одинокий купол без креста. Лика услышала далекий колокольный звон.

– Ты чего здесь, дочка? – раздался позади скрипучий голосок, и Лика подпрыгнула от неожиданности. Со стороны деревни к ней незаметно подошла сухонькая старушка. На ней был белый платок, теплая вязаная кофта на пуговицах, валенки с галошами и шаль. Солнце уже почти скрылось, стало ощутимо темнее и прохладнее, появились комары, они тоненько жужжали, кусали Ликины голые ноги. «Нужно было одевать не Ксенины шорты, а штаны», – подумала Лика. Бабулька стащила с себя шаль.

– На вот, дочка, а то совсем зажрут. Комариный час начинается.

Лика послушно взяла бабулину шаль, тяжёлую, пахнувшую шерстью и лавандой.

– Какой час?

– Комариный! Эти зверюги вылезают точно перед закатом. Сущие ампиры.

– Кто? – спросила Лика, чувствуя себя полной дурочкой.

Бабулька отмахнулась.

– Ты что тут стоишь?

– Мы играем, ну, школьники. Вы знаете? В лагерь к вам приехали.

– Ай?

– В вашу школу! Ученики! На лето! – Лика постаралась сказать погромче.

– Не голоси, я не глухая! Знаю, что приехали в школу. Всем селом вас ждали. Так ты-то что, дочка? Заблудилась? Ты с какого класса?

Лика подумала, что бабуля, наверняка, подслеповата, раз не поняла, что Лика – не школьница.

– Я куратор, – пояснила Лика.

– Кто? – опешила бабушка, – кормишь кур что ли?

– Да нет, слежу за учениками.

– Ааа, – протянула бабулька, – ты вожатая!

– Бабуль, а что это за церковь там, за лесом? – Лика решила перевести тему и махнула рукой в сторону Длинного моста. Она все еще слышала далекие колокола, но не мог же звук исходить от колокольни на холме – она была явно заброшена, да и если бы там оставался колокол, то он бы звучал гораздо громче.

– Церковь? – переспросила бабушка и подошла ближе, от нее тоже пахло лавандой. – В Поречье есть церковь. Там высокая колокольня, из любого места видать.

Бабушка повернулась к Лике спиной и показала в сторону Поречья.

– Да не в Поречье, а в другой стороне, за лесом, – поправила Лика.

– В другой стороне? Это в Вексицах, Георгиевская.

– Нет, – Лика начала раздражаться, – в Вексицах колокольни нет. Я говорю вон про ту церковь.

Лика повернулась лицом к Длинному мосту и указала на колокольню за лесом. Бабуля взяла Лику за руку, притянула ближе к себе, посмотрела в лицо.

– Она прям новехонькая, да?

Лика подняла брови и неловко усмехнулась. Эти руины даже с огромной натяжкой нельзя было назвать “новыми”. Бабка удовлетворенно кивнула.

– Туда не ходи, нечего тебе там шастать.

После этого сурового высказывания бабушка повернулась в сторону озера, солнце почти село.

– Мне надо идти, дочка.

Лика принялась поспешно выпутываться из уютной шали, благодаря которой ее почти перестали кусать "вампиры-комары".

– Оставь, потом отдашь. А то зажрут.

– А куда вам пора? – спросила Лика.

– На холм. Каждый вечер надо ходить, а то все пропадет.

Бабушка запустила руку в складки юбки и извлекла на свет огурчик, протерла его о подол, сунула Лике и побрела в сторону холма.

Лика покрутила головой. Прислушалась: то ли где-то далеко все еще звонили колокола, то ли у Лики уже звенело в ушах. От нечего делать откусила кусок огурца. Комары жужжали, путались в волосах. В окнах школы начал зажигаться свет. Лика поняла: в команде Арагорна всё-таки нашелся школьник, знавший «Сильмариллион» наизусть.

Глава 3. Отражения.

Зелёный домик плыл, не двигаясь, корабликом по реке, стекавшей в озеро струями расплавленного сахара. Вода была густой, как карамель. Тягучей, липкой, притягательно сладкой. "Это из-за жары, – подумала Лика, – вода загустела на солнце". Горячий пар висел над водой, окутывал Лику, не давал глубоко вдохнуть, яркий свет слепил глаза.

Лика проснулась от истеричного писка Ксениного будильника, свой телефон Лика забыла поставить на зарядку, да в нем и не было смысла: сеть в Чудиново упорно не ловила. Ксеня вскочила с кровати раньше, чем Лика успела понять, где находится. Солнце светило на Ликино одеяло, влажное от пота. Ноздри разъедал запах трав, видимо, несло от шали, которую Лика вечером бросила на стул. В утренних лучах плавали тучи пыли: Ксеня встряхнула тонкое коричневое покрывальце и застелила им узкую постель перед тем, как запереться в душевой. Лика искренне считала, что Ксеня просто боялась опоздать с зарядкой, пока не поняла истинную причину спешки – горячей воды в бойлере хватало только на одного человека. Лике же пришлось мыть голову в ледяной воде, хотя она и не была фанаткой такого рода закаливаний.

Ксенин спортивный костюм оказался тесноват, но выбирать не приходилось. В коридоре было тихо, ученики ещё спали, не зная, что с минуты на минуту их покой нарушит громкий Ксенин голос. Колесников выглянул из комнаты, едва заслышав раскатистое "Подъё-о-м!" Он почти потерялся в толстом домашнем халате. Взъерошенный больше обычного, позевывающий, Колесников выглядел мило и по-домашнему. Ему не хватало только чашки со свежесваренным кофе в руках. Вместо утреннего капучино, Колесников держал волейбольный мяч.

– С вашего позволения, Ксения, я откажусь принимать участие в зарядке, – сказал он и захлопнул дверь. Лика позавидовала: Колесников мог позволить себе такую роскошь.

Ксеня бодро зашагала к лестнице на первый этаж, Лика уныло поплелась за ней, думая о том, как бы не вывихнуть челюсть при очередном зевке.

На улице еще пахло ночной прохладой, мокрой травой и, едва уловимо, свежей выпечкой. Ксеня повела носом, как собака, учуявшая вкусности. И принялась командовать. Запустила детей на корт, построила их в шеренгу.

– А с бородой была симпатичнее, – тихо сказал Никита, все еще обиженный из-за проигрыша, но Лика все равно услышала.

– Тишина! – скомандовала Ксеня и начала разминку. От Лики требовалось две вещи – повторять движения Ксени и демонстрировать нечеловеческий энтузиазм. С повторениями все было неплохо, а вот энтузиазм подкачал. И не только у Лики. Очевидно, от внимания Ксени не укрылось, что молодежь ленится и засыпает. Она эффектным жестом подняла ногу к голове, показав вертикальный шпагат. Девчонки ахнули, парни раскрыли рты. Кто-то присвистнул. Это был Стрешнев, Лика не заметила, как он подошел. Стрешнев стоял позади школьников, сложив руки на груди, и наблюдал за ходом зарядки. Ксеня зарумянилась, изобразила ласточку. Эти движения Лика при всем желании не смогла бы повторить. Да и не нужно было: Ксеня достигла, чего хотела. Дети явно взбодрились. После игры в вышибалы Ксеня отпустила всех переодеваться к завтраку.