Любовь Абрамова – На другом берегу (страница 7)

Дядя Митя равнодушно пожал плечами.

– Лик! Ну ты нашла время! У меня машина сломалась! – завопила Ксеня.

– Извини, – пробормотала Лика.

– Вы можете мне верить, – дядя Митя продолжил прерванный диалог как ни в чем не бывало, – я закажу необходимые детали и поставлю вашу машину на ход. Деньги переведете, как приедете в Москву.

Лика подошла к Майе и тихонько спросила:

– Дядя Митя – твой родственник?

– Ну да, он женат на маминой сестре.

Это был не совсем тот ответ, на который рассчитывала Лика: женитьба на Майиной тетке никак не могла объяснить наличие у дяди Мити их фамильной рыжины. Солнце припекало все сильнее, приближался полдень, и у Лики то ли зазвенело в ушах, то ли цикады опять подняли стрекот. Лика посмотрела на дядю Митю. За его спиной, уже не у дома, а прямо на той площадке, где Макс некогда оставил Нексюшу, стоял все тот же незнакомец. Он уже не прятался в тень, и волосы блестели медью. Лику будто обдало волной жара, а сердце застучало судорожно. “Рыжий – значит наверняка местный”, – решила Лика и спросила у Майи:

– Кто это?

– Эм, это дядя Митя, я же вас познакомила. И Рома, его помощник.

– Да нет, за их спинами, вон, у дуба.

Майя проследила за направлением Ликиного взгляда и удивленно подняла брови, а Ксеня с раздражением потянула Лику за рукав:

– Идем отсюда.

Лика сглотнула, голова кружилась, Ксеня упорно потащила ее прочь от гаражей. Незнакомца нигде не было.

– Лик, что с тобой не так? – Ксеня практически шипела. – Ты спрашиваешь людей, почему они – рыжие!

– А тебя не волнует то, что они, так сказать, поголовно рыжие? – спросила Лика, не вполне понимая, что Ксеня от нее хочет.

– Я бы не сказала, что этот умник дядя Митя прям рыжий. Скорее каштановый с сильной проседью.

Лика, прищурившись, посмотрела на Ксеню. Неужели это месть за то, что Лика уделила недостаточно внимания сломанной машине? Отрицать очевидное!

– Знаешь, в чем самое западло? Теперь мы не сможем отсюда уехать, когда захотим. Ни в город, ни домой, – сказала Ксеня, и Лика остановилась. Ей стало сильно не по себе.

– Действительно. А если нам понадобится медицинская помощь?

– Ну, Макс отвезет или тот же дядя Митя, скорую можно вызвать.

– А у тебя разве телефон работает? – резонно заметила Лика.

Ксеня вытащила из кармана айфон, подняла руку с ним вверх, потрясла.

– Вообще глухо. А надо бы позвонить Колесникову. И папе, рассказать про машину. В библиотеке, говорят, есть допотопные компы и проводной интернет.

– Пойдем, посмотрим, – кивнула Лика, ей было некому звонить, но хотелось быть уверенной, что они не останутся без связи с внешним миром.

Чудиново будто вымерло, даже Мастерская, дымившаяся еще полчаса назад, казалась абсолютно пустой. Только нагретые камушки щебенки, которые Лика чувствовала сквозь тонкую подошву, только стрекот цикад, заполнявший гудением уши. Беспощадное солнце, добравшееся до самой макушки неба. Шорох в придорожных кустах заставил даже Ксеню вздрогнуть. Лика увидела кончик рыжего хвоста, кот явно шел за ними от гаражей. Он уселся на крыльце школы, Лика не была уверена, что его стоило пускать внутрь, но котяра и сам, похоже, не жаждал заходить. Обнял себя хвостом и принялся лизать лапу.

Библиотека оказалась заперта. Ксеня подергала за ручку, потом навалилась плечом – безрезультатно. А Лика обратила внимание, что по обе стороны от двери в косяки были вбиты гвоздики. И на них тоже висели пучки трав. Лика втянула носом воздух и почувствовала себя ниточкой в антикомариной шали давешней бабульки.

– Интересно, зачем они это делают? – спросила Лика.

– А? – переспросила Ксеня, она все еще пыталась вскрыть дверь с табличкой “Выносить книги без записи запрещено”. Лика ткнула пальцем в мелкие желтые горошинки полыни.

– Кстати, Колесников велел все это поснимать и убрать. Там, в открытом кабинете, коробка, нужно в нее все сложить и вынести. Можем этим и заняться, раз мы свободны.

В незапертом кабинете, действительно, обнаружилась объемная коробка. И очередная порция “веников”. Лика взяла стул, встала на него и сняла с гвоздя целый букет полыни, прикрывавший портрет Пушкина. Ксеня тем временем собрала всю лаванду с верха доски и охнула, нащупав все еще колючие стебли крапивы. В дальнем углу кабинета, на подоконнике у горшка с цветком, лежала гирлянда, похожая на ту, что украшала гараж дяди Мити. Ксеня взялась двумя пальцами за ниточку и с отвращением подняла рядок рыбьих зубов.

– Какая мерзость. Ладно, я понимаю, эти букеты, может они для украшения, хотя, я бы нарвала ромашек или васильков. Но вот это что за дрянь?

– Может на биологии делали лабораторную? Дольки лука под микроскопом, рыбьи зубы…

– Рыбина должна быть нехилая. Тут зуб сантиметра два.

– Барышни, позвольте узнать, что вы делаете?

Ксеня выпустила нитку, и своеобразные бусы легли обратно. У входа стоял седоватый мужчина в рубашке с короткими рукавами и брюках, деревенские так не одевались.

– Ой, здравствуйте! Мы – кураторы летней школы, а вы, наверное, наставник Виктора Николаевича?

– Можно и так сказать. Скорее, друг. Наставником я мог бы называться в те времена, когда работал в университете. Но они давно миновали. Так что же вы делаете, милые барышни?

Лика нахмурилась. Ни “милой”, ни тем более “барышней” она себя не считала. Напрашивался логичный вывод: перед ними стоял тот самый Профессор, ради которого, по идее, и затевалась летняя школа. У него были маленькие, практически черные глазки, глянцевые, как жуки в крепких хитиновых панцирях, и такие же подвижные.

– Виктор Николаевич попросил убрать… М-м-м, гербарий. Вот мы и убираем, – ответила Ксеня.

– Надо же, интересно, чем травы не угодили Виктору Николаевичу? – добродушно спросил Профессор.

– У кого-нибудь может начаться аллергия, – предположила Лика и взяла с подоконника нить с зубами, – а вы не знаете, что это такое? И главное, зачем оно?

– Это зубы Щуки из сказки, – улыбнулся Профессор, глаза-жуки чуть спрятались в мимических морщинках. – Вы же знаете, что легенда про говорящую Щуку пошла из этих мест? Из-за особенностей озера зимой в воде остается очень мало кислорода, и щуки, весьма распространенные в здешних водах, выныривают, чтобы подышать.

Ксеня с Ликой переглянулись. У Лики возникла перед глазами фантастическая картинка щук, выходящих на лед за свежим воздухом.

– А про Царевну-лягушку тогда почему? В городе вроде даже музей есть? – сказала Ксеня, кинув в коробку сказочные зубы.

– О, лягушка почиталась священной у племени меря, а вообще, это интерпретация известного фольклорного сюжета – о заколдованной невесте. Барышни, когда закончите, оставьте коробку с травами на крыльце. Их собирает банщица, я ей скажу, чтоб забрала.

Профессор выудил из коробки веточку полыни, с наслаждением понюхал ее и ушел, а Ксеня с Ликой переместились на второй этаж. Когда Лика снимала с рамы коридорного окошка крапивный веник, то увидела, как Профессор, пару раз оглянувшись, засунул полынь под крыльцо. Лика отошла от окна: не хватало еще, чтобы Профессор подумал, будто она за ним следила.

У него и так явно были не все дома. Не зря же он перегорел и бросил университет. Может, поверил во все местные сказки? В говорящих щук и земноводных невест? Значит, и травы что-то символизировали. Ох, как же не хватало интернета! Сейчас бы можно было прочитать про разные поверья! Лика никогда раньше не думала об этом. Полынь – сорняк, лаванда – от моли, а крапива – жгучая мерзость. Лика помнила из какого-то совсем раннего детства, как бабушка варила крапивные щи. И, конечно, Лика отказывалась их есть. Бабушка давно умерла. И хорошо: раньше, чем мама.

Когда Лика вышла на улицу, чтобы оставить там коробку, то вытащила полынь из-под крыльца да кинула к остальному “гербарию”. Рыжий кот, отошедший по своим надобностям, снова вернулся и на сей раз потерся о Ликины ноги. И Лика вдруг услышала очень тихий, едва различимый звук: снова колокольный звон! Но ведь здесь поблизости нигде не было действующей церкви. Только унылые развалины.

Лика поднялась обратно, зашла в их с Ксеней комнату. Ксеня сидела на кровати и уныло тыкала пальцем в телефон: сети не было. Лавандовая шаль куда-то пропала, Лика больше не чувствовала ее запаха. Может, бабулька прислала за ней кого-то из внуков?

Мелодичный перезвон то затихал, то снова расходился, но звучал уверенно – Лике уже не приходилось прислушиваться. Она пыталась понять: с какой же стороны колокола? Выглянула в окно: вот дом Профессора и дорога на Длинный мост, роща на другом берегу, виднелось и озеро. Между водной гладью и кронами деревьев что-то блеснуло. То ли солнечный луч, то ли позолота. И Лике в голову вдруг пришла идея.

– Пока я вчера торчала у моста, – начала Лика, и Ксеня отложила телефон, – видела на другом берегу речки заброшенный храм. Можем сходить посмотреть, все равно нечего делать.

– Такая себе идея, Лик. Сто пудов там борщевик выше головы. Да и не горю я желанием провалиться под пол или получить камнем по голове, знаешь.

– Ты же историк, разве тебе не интересно? – Лика неожиданно для себя крепко ухватилась за намерение осмотреть храм.

– Охраняемые памятники – это одно, а обоссанная заброшка – другое, – Ксеня поморщилась.

– Не думаю, что туда кто-то из местных ходит ссать, – возразила Лика. Ей казалось очень важным убедить Ксеню. – Слушай: я притащилась сюда потому, что ты не хотела ехать одна. Теперь твоя очередь.