Ляйсан Файзуллина – СЕРБ (страница 4)

За те несколько минут, пока перед ним мелькают деревни и городки, складывается общее впечатление о месте, а остальное додумывается само собой.

Взгляд остановился на женщине напротив. Она общалась по видеосвязи, сопровождая речь плавными жестами и выразительной мимикой. Что‑то в её движениях – особый взмах кисти, пауза перед фразой – показалось Драгану знакомым.

Жестовый язык всегда завораживал его. Беззвучный, он дарил передышку: погружаешься в него уставшим, а выныриваешь другим. Драган немного понимал его: когда‑то учитель физкультуры, будучи немым, терпеливо объяснял основы.

Глядя на движения рук женщины, он неосознанно подумал: «Так же показывал Стефан…» И тут же – дверь распахнулась – перед ним возник подвал школы 1999 года.

В памяти всплыло: Стефан, учитель физкультуры, медленно спускался в подвал. В правой руке он держал свечу, левой опирался о стену. Сумрачное помещение, пропитанное запахом сырости, напоминал зал ожидания заброшенного вокзала. Только здесь люди ждали не транспорт, а свою судьбу, погружённые в молитвы.

Драган ощутил, как сердце сворачивается в груди, а по спине пробежала ледяная дрожь. Он ходил от угла к углу в поисках укромного места. Присев на скамейку, мысленно повторял: «Здесь бомба меня точно не достанет!» Он начал считать до десяти, совсем забыв о матери, стоявшей рядом.

На скамейках сидели одноклассники и ученики из других классов. Учителя собрались в небольшой круг, тихо переговаривались, сдерживая панику. Стефан раздал фонарики педагогам и старостам.

– Это не учебная тревога. Ситуация реальная и связана с событиями вчерашнего дня, – начала директор. – С сегодняшнего дня все занятия отменяются до полного разрешения чрезвычайной ситуации. Прошу вас не волноваться.

Несмотря на страх, желудок напомнил о себе: в подвал спустились два повара с большими кастрюлями – одна полная, другая наполовину пустая. Среди учеников тут же поднялась суета. Они переглянулись и хором воскликнули:

– Завтрак!

– Старосты классов! – громко скомандовала директор. – Подходим по очереди со своими классами! Не толпимся! Еды хватит всем! Начинаем с первого класса!

Староста, ученики и классный руководитель первого класса подошли к поварам и получили перекус. Все с любопытством наблюдали, что же им дадут. В руках у детей оказались булочки и бутылочки с яблочным соком.

Когда подошла очередь класса Драгана, он отказался от еды – тревога полностью отбила аппетит. Староста Никола взял перекус и для себя, и для Драгана, после чего подошёл к нему.

– Драга, поешь хотя бы немного, – тихо предложил староста. – Силы нам ещё пригодятся. (В классе его все звали просто Драгой.)

– Нет, спасибо, – покачал головой Драган. – Забирай себе, я не голоден.

Никола похлопал его по плечу:

– Не переживай, всё будет…

– Хорошо? – резко перебил Драган. – Что‑то мне подсказывает – нет. В моей жизни произойдёт страшное событие. Называй это интуицией или как‑то иначе. И самое мучительное – я не могу это изменить. Никому не говорил об этом, только тебе.

Староста молча надкусил булочку, запил яблочным соком и уставился на мрачную серую стену подвала.

Подвальная дверь с грохотом ударилась о стену, распахнувшись. На пороге стоял полноватый мужчина лет сорока в кожаной куртке и потёртых джинсах – водитель школьного автобуса.

– Автобус заправил. Может, детишек развести по домам? – спросил он директора, почёсывая бороду.

– Да, – ответила директор. – Под вашу ответственность. С вами поедет учитель‑сопровождающий Невена Маркович.

Она перевела взгляд на учителя физкультуры и жестами попросила его помочь рассадить детей по автобусу. Стефан на секунду закрыл глаза и кивнул.

Дети привыкли понимать учителя физкультуры по свистку: один – построение в шеренгу, два – бег по кругу, три – спортивные игры. Все с нетерпением ждали четырёх свистков подряд – это означало перерыв.

Тревога всё сильнее сдавливала грудь Драгана, дышать становилось труднее. Он боялся выходить на улицу – казалось, за порогом его ждёт что‑то неотвратимое. Отец утром уверял, что бомбёжки случаются только по ночам, но от этих слов легче не становилось. И всё же, когда толпа у входа в автобус начала рассасываться, он сделал шаг вперёд. Поддавшись общему движению, Драган шагнул внутрь.

Школьный автобус, потрёпанный, но надёжный, хранил следы несчётных поездок: царапины на кузове, вмятины, надписи на сиденьях. Внутри всегда пахло кожей и старыми учебниками.

Медленно двигаясь между рядами, Драган искал того, кто выглядел бы бесстрашным, – это помогло бы ему отвлечься от собственных тревог. Его взгляд встретился с зелеными глазами одноклассницы Милицы. Она сидела у окна, задумчиво смотря вдаль.

– Можно? – тихо спросил Драган, указывая на место рядом с ней. Получив её едва заметный кивок, он опустился на сиденье. «Теперь уже не так страшно», – промелькнуло в его мыслях.

Автобус качался на неровной дороге. Драган невольно вцепился в подлокотник. За окном были видны знакомые дома и деревья, но сегодня они выглядели иначе: голоса звучали тише, а цвета пейзажей казались менее насыщенными. Кто‑то кашлянул, и все замолчали. В салоне стало тяжело дышать. Через некоторое время снова послышались звуки: шёпот, скрип сиденья, прерывистое дыхание кого‑то из учеников. Драган стиснул кулаки, но это не дало результата. Он почувствовал, как дрожит: сначала пальцы, потом предплечья. «Глупо, – подумал он, – будто кулаки могут остановить то, что уже внутри».

Драган невольно втянул воздух. В салоне к запаху кожи сидений и старых учебников добавлялись полутона сыроватой одежды и едва уловимый намёк на яблочный сок из буфета. В тишине раздался шёпот: кто-то пересчитывал одноклассников, проверяя, все ли на месте.

Милица сидела рядом, машинально переплетая косички – так она делала на каждом уроке математики, когда нервничала. Драган хотел заговорить, но слова не шли. Вместо этого он достал из кармана сложенный вдвое билет в кино – тот самый, который купил неделю назад, собираясь пригласить её. Сейчас билет казался нелепым артефактом из другой жизни.

– Ты точно в порядке? – тихо спросила Милица, не поворачивая головы.

Он хотел сказать «да», но губы не слушались. Вместо этого прошептал:

– Боюсь, что не смогу защитить тебя.

Она повернулась к нему. В её глазах не было страха – только твёрдость, которую он раньше не замечал.

– Никто не должен никого защищать, – сказала она. – Мы просто едем домой.

Милица запомнилась ему девочкой с двумя тёмными косичками и в белых кружевных колготках.

Маленькие ножки в белых кружевных колготках покачивались напротив Драгана. Поезд шатался из стороны в сторону, и девочка, заметив его взгляд, улыбнулась. Немая женщина рядом с ней мягко коснулась её плеча, веля молчать. Девочка тут же, не скрывая радости, указала на упаковку сока с трубочкой и лежащие рядом сладости. Женщина протянула ей сок и две печенюшки. Зашуршала упаковка – она с удовольствием принялась за угощение.

Вскоре воздух наполнился ароматом миндальных печений, который напомнил Драгану о матери: она тоже пекла такие по воскресеньям. Мысли о доме согревали, но тревога не отпускала.

Сладковатый аромат жасмина донёсся до Драгана от проходящей мимо девушки. Этот запах напомнил ему о проводнице, встречавшей пассажиров на посадке. Он двинулся за девушкой и вскоре оказался в тамбуре.

На униформе незнакомки красовался бейдж с именем «Анна». В огромном вагоне она выглядела невесомой – хрупкая, точно Дюймовочка.

– Анна, до станции Добрятино ещё далеко?

– Через час будем. Я вас предупрежу.

– Спасибо.

Проводница направилась в соседний вагон. Захлопнула за собой дверь так резко, что Драган невольно вздёрнулся. Вагон подпрыгивал. Глухо стучал. Сопротивлялся движению вперёд. В тамбуре пахло сигаретным дымом.

Спустя двадцать минут он вернулся в купе. Присел на нижнюю полку и потянулся к дорожной сумке. Снимая тапочки, заметил спящую немую женщину, прижавшуюся к стене. Девочка в белых кружевных колготках свернулась калачиком под колючим одеялом и тихо посапывала. Её мирное дыхание заглушал храп полноватого мужчины напротив.

Стараясь не разбудить попутчиков, Драган осторожно убрал тапочки в боковой карман сумки. В этот момент появилась проводница Анна и шёпотом сообщила:

– Ваша станция через пятнадцать минут.

Она улыбнулась, и в её глазах промелькнуло искреннее участие.

– Спасибо вам, Анна, – ответил Драган, улыбнувшись в ответ.

«Как часто мы судим о людях по первому впечатлению, – подумал он. – При встрече на перроне она показалась мне надменной, но теперь я вижу её подлинное „я“».

Драган поднялся, проверил столик, своё место и розетку. «Ничего не забыл», – отметилась мысль.

В вагонном проеме его встретил резкий запах табака, от которого защипало в глазах. Снова этот въедливый сигаретный дым пропитал воздух тамбура.

Анна ждала остановки вместе с ним. Поезд замедлил ход. Остановился с резким толчком.

– Всего доброго! – пожелала Анна.

– И вам счастливой дороги! – ответил Драган.

Она осталась в тамбуре, провожая взглядом станцию Добрятино.

Вечерний мартовский воздух вдали от города был чист и свеж. В Москве зима прошла без снега, а здесь, в Добрятино, последние сугробы почти растаяли. До дома Невены оставалось совсем немного – восемь домов и десять минут неспешной прогулки.