Ляйсан Файзуллина – СЕРБ (страница 6)

Перед сном Невена положила «защитника дома» в воду с веточкой базилика. Я смотрел, как листья медленно кружатся в воде, и думал: защитит ли это нас?

В подвале теперь пахнет базиликом и свежестью – будто кусочек дома удалось принести с собой.

За окном снова взрывы. Страшно осознавать, что привыкаешь к ним, как к пению птиц».

«11 апреля 1999 года.

Пасха.

Меня разбудил звон колоколов. Я сказал жене и сыну: «Христос Васкрсе!» – и услышал в ответ: «Ваистину Васкрсе!». Мы обменялись крашеными яйцами – мои руки дрожали, когда я брал своё.

Пошли всей семьёй на пасхальную утреню. В церкви пахнет воском и ладаном. Люди шепчут молитвы, свечи дрожат.

После службы вернулись в подвал. Но прежде чем сесть за стол, женщины снова поднялись в квартиры – на пару часов, чтобы довести до готовности праздничный обед. На лестнице тишина, но каждая ступенька отдаётся в груди, как удар сердца.

Когда они вернулись, в подвале уже пахло румяным pečenje21, пасхальным pogača22, pita23, krofne24, čorbа25. Мужчины собрали длинный стол. На столе – старая вышитая скатерть, свечи. Совместная молитва, пожелания «Срећан Ускрс!»26.

Сели за трапезу, начав с яйца. Затем устроили бои. Победителю достаётся яйцо. Драган радовался, когда я стал победителем и отдал ему своё. Он смеялся, а я прислушивался: не взрывы ли за окном?»

Закрыв дневник, Драган вдохнул запах пергамента ещё раз и пошёл на кухню. Невена уже накладывала выпечку в тарелку.

– Uzmi lonac za kafu i šolje27, – сказала она, не глядя на него.

Они вышли в беседку, расставили посуду и приступили к завтраку.

После долгого молчания тишину нарушил голос Драгана:

– Mama, šef će me poslati u Beograd da snimam izveštaj o bombardovanju 1999 godine. Ove godine se obeležava 25 godišnjica početka bombardovanja28.

Невена поставила чашку, не поднимая взгляда.

– Da li ste se složili?29

– Još uvek razmišljam30, – Драган сжал ложку. – Trudim se da ne razmišljam o tome. Čim pomislim na ovo putovanje, postaje loše31.

– Možda bi trebalo da posetite psihologa?32

– Ne želim ponovo da pričam o psihologu, – он почувствовал, как дрожат пальцы. – Osećaš se neprijatno u poseti lekarima, posebno psiholozi.33

Она молча встала из‑за стола и вошла в дом. Через несколько минут вернулась с маленьким деревянным сундучком, который хранила с отцовских времён. Драган почувствовал, как сердце забилось чаще.

– Šta je ovo?34 – прошептал он, не веря глазам.

Не говоря ни слова, Невена осторожно открыла сундучок и достала старый диктофон.

– Uzmi diktafon, – протянула она аппарат. – Tu su poslednji minuti života mog oca. Znao je da umire, i ostavio nam je svoju oproštajnu poruku35.

– Njegovi poslednji trenuci?36 – голос Драгана дрогнул.

– Da. Diktafon je uvek bio sa njim, – тихо сказала она. – Za sve ove godine, nisam imao snage da vam pokažem ovaj diktafon. Ali sada je vreme da se otkrije istina.37

В его груди появилось стеснение. В ушах застучало. Дыхание сбилось.

Поспешно отступил в сени. Опустился на прохладный пол. Прислонился к стене. Рука машинально потянулась к телефону – привычка, выработанная годами. Экран засветился, и знакомая мелодия «Кино» заполнила пространство. «Звезда по имени Солнце» всегда помогала ему собраться.

Наушники отрезали внешний мир. Он закрыл лицо ладонями, пытаясь унять внутреннюю бурю. Минуты тянулись бесконечно, но музыка постепенно возвращала спокойствие.

«Кажется, я нашёл ключ к разгадке», – подумал Драган. – «Диктофон… Он как осколок правды, который нельзя игнорировать».

Правда, которую мы скрываем как вода беззвучно протекает под землей, а потом внезапно вырывается наружу. А иногда от айсберга правды отламывается большой кусок, который сметает всё на своем пути. Диктофон стал тем куском, который отломился от айсберга.

– Sine, zašto sediš na hladnom podu? Prehladićete se. Možda bi trebalo da odete u banya da se zagrejete?38

Он снял наушники и посмотрел на Невену. Без слов взял диктофон и направился к шкафчику за полотенцем. Баня всегда помогала ему думать.

В парной распаривался берёзовый веник, наполняя воздух терпким ароматом. Драган начал париться, чувствуя, как тепло проникает в мышцы. Скрип деревянных досок под ногами, шум пара – всё это задавало мерность, в котором мысли становились яснее.

Выйдя, он ощутил прохладу на горячей и покрасневшей коже. В этот момент донёсся голос Невены:

– Dragan, možda kafu?39

– Da. Hvala.40

На кухне он сел на табурет.

– Vreme je da siđem –  voz dolazi uskoro. Sutra je radni dan.41

Невена, не замечая его усталости, продолжала:

– Sine, toliko želim da razmazim svoje unuke.42

Драган сжал кулаки. Опять эти разговоры.

«Брак – это ответственность, – подумал он. – Но страшнее оставить их одних, как отец…»

Собирая вещи, он чувствовал, как внутри что‑то меняется. «Может, пора перестать убегать?» – мелькнула мысль.

Драган затянул шнурок на дорожной сумке, бросил взгляд на старый фотоальбом на полке. Не решился взять с собой. Накинул куртку, обнял мать.

– Zbogom. Čuvaj se.43

Невена достала из кармана платок, промокнула глаза.

– Spećan put, sine.44 – проговорила тихо. – Bog te blagoslovio.45

– Zbogom, – повторил он.46

Под серым небом он шёл к станции «Добрятино». Первые капли дождя упали на землю, создавая монотонное чередование звуков.

«Мама права», – подумал он. «Я хочу улыбаться по‑настоящему».

Мысль о психологе больше не казалась пугающей. «Перемены уже начались», – понял он, когда поезд показался на горизонте.

На экране мелькнул поезд, затем – дым и пламя. Голос диктора, сдержанный, но дрожащий, произнёс:

– 11 апреля 1999 года, 11:40. Поезд № 393, минуя станцию Лесковац, двигался по мосту через Южную Мораву в ущелье Грделица.47

Минуту назад дом наполнял пасхальный праздник: звонкие «Христос Воскресе!» и «Воистину Воскресе!», смех, стук крашеных яиц. Но вдруг запищал пейджер Милоша. На дисплее – короткое: «Включи телевизор!»

Не говоря ни слова, Милош бросился к экрану. Остальные, ещё с яйцами в руках, потянулись за ним. Стол остался забыт – тарелки, свечи, скатерть.

Диктор продолжал:

– Истребитель‑бомбардировщик F‑15E ВВС НАТО, вооружённый ракетами «воздух‑земля», получил приказ уничтожить мост. Основная ракета, нацеленная на переправу, поразила поезд. Удар разорвал сцепку: локомотив и первый вагон проскочили вперёд, остальные остались гореть на мосту. Вторая ракета разрушила мост и повторно ударила по составу. Никто не выжил.48

Кадры хроники: пламя пожирает вагоны, чёрный дым над ущельем. Драган почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

– Почему сегодня?.. – прошептал он, сжимая крест. – Это же Пасха.

Отрывистый гудок пронзил уши, и Драган вдруг осознал, что дышит часто‑часто, а ладони мокры от пота. Он стоял у жёлтой линии, где‑то между 1999‑м и 2024‑м. Поезд приближался с глухим рокотом, и этот звук – настоящий, нынешний – наконец выдернул его из прошлого. Он отшатнулся.

ГЛАВА IV

Драган стоял в полумраке коридора, глядя на дверь кабинета. В кармане лежал смятый клочок бумаги с номером.

Глубокий вдох. Рука на ручке двери. Он толкнул её и вошёл.

Кабинет открылся перед ним приглушённым светом и тихим щелчком клавиш. На рабочем столе, поверх «Большой психологической энциклопедии», стоял ноутбук. Психолог, погружённая в работу, быстро набирала текст, полностью углубившись в экран.