Ляйсан Файзуллина – СЕРБ (страница 1)
Ляйсан Файзуллина
СЕРБ
Роман написан в рамках «Издательской программы Таврида.АРТ»
Аннотация
ГЛАВА I
– Три, два… – секунда растянулась. – Один.
Тихий голос:
– Поехали.
Два шага – и он в кадре: силуэт с широкими плечами. Позади него переливались купола Василия Блаженного: красные, зелёные, золотые. На миг его взгляд задержался на них – и снова к тексту.
За оператором толпились туристы. Всё затихло.
И он продолжил:
– Вся страна празднует Масленицу, и это народное гулянье, которое объединяет поколения, – артикулировал он, – В столице с 11 по 17 марта пройдёт ежегодный фестиваль «Московская Масленица 2024». Гости смогут погрузиться в мир русской культуры, услышать любимые мелодии в исполнении народных инструментов.
Он вдохнул – и дрожь ушла, оставив холодную ясность. Речь лилась ровно, но он не чувствовал её своей. Запись удалась с первого дубля. Звук был чистым, темп точным. Эта безупречность напоминала манекен: красивая, но лишённая дыхания.
И всё же… Можно расслабиться.
Привычным взмахом он дал знак оператору Мише закончить съёмку.
– Серб, – произнес Миша, убирая камеру, – Материал готов.
«Серб». Челюсти сжались. А на нёбе – другое: «Драган. Драган. Драган».
– Осталось смонтировать. А ты, Серб, какой-то грустный! Ты всегда грустный! – заметил Миша, снимая камеру с штатива. – За столько лет работы ни разу не видел тебя веселым. Пойдем, проветримся?
Драган чувствовал тоску постоянно, начиная с 1999 года. Он не видел смысла искать слова, чтобы объяснить её причины. Когда люди задавали вопросы о его состоянии, он не был уверен, делают ли они это из вежливости или ему это только кажется.
Он не мог вспомнить, когда его улыбка была искренней. В памяти сохранились только моменты из детства. Во взрослой жизни она стала привычным действием: он автоматически улыбался на работе, в транспорте и при общении с незнакомыми людьми.
– Нет. Спасибо, Миша. Я устал. – его слова прозвучали заунывно, рука бесцельно поправила волосы.
– Ну, как знаешь, – бросил он равнодушно, – дело твоё.
Драган стоял на краю тротуара, наблюдая за тем, как уходит Миша. Он удалялся, становясь всё меньше, и наконец слился с безликим потоком людей.
Задумался: «Что делать?»
Драган брёл по Варварке, а в голове стоял гул. Каждый шаг ввинчивался в асфальт: метро всё не приближалось, дорога тянулась. Проскальзывал между людьми, нырял в подворотни, пытаясь раствориться в гуле города – заглушить мысли, стать тенью, исчезнуть.
Яркая вывеска стрелкового клуба «Fireline» резанула глаза неоновым светом. Что-то давнее дрогнуло внутри.
«А почему бы и нет?» – подумалось ему.
Тир стал для Драгана причалом ещё в подростковом возрасте. Вместе с друзьями они копили каждую копейку, мечтали о том часе, когда наконец смогут сделать первый выстрел.
За входом открылась комната. В дальнем углу – стойка со стеклянной витриной. В ней размещался арсенал. Револьверы и винтовки отсвечивали блеском.
– Добрый вечер, – раздался голос девушки.
– Добрый, – ответил Драган и невольно засмотрелся на ее черты.
Его зацепили детали, спорившие между собой. Две фиолетовые пряди по бокам дерзко нарушали симметрию. Волосы не стремились к порядку – жили своей жизнью. Серёжка в носу молчала, но её безмолвие было манифестом. А ещё – кожа: тёплая, плотная, как полированное дерево. Не гармония. Честность.
Она заметила его взгляд и спросила:
– Чем помочь?
– Мне бы хотелось пострелять, – сказал Драган, стараясь не выдать волнения.
– На какое время?
– На тридцать минут.
– Пойдёмте, – жестом пригласила девушка, и Драган последовал за ней.
Её пальцы скользнули по серебристой ручке. Дверь упёрлась, не желая впускать. После второго рывка поддалась со скрипом. А за ней – тир.
Стены поглощали свет. Пол из мраморного камня ловил отблески. Вдоль дальней границы зала выстроились картонные мишени, их края испещрены выбоинами от пуль.
Воздух сгустился от запаха оружейной смазки и едкой гари пороха. В углу тихо гудел вентилятор, разгоняя душный воздух. За перегородкой раздавалось поскрипывание – кто-то чистил ствол.
Пройдя мимо перегородки, они подошли к тележке, где в строгом порядке лежали защитные очки, наушники и три пистолета Макарова.
– В первый раз? – спросила девушка, не отводя взгляда.
– Нет, – коротко ответил Драган.
– Нужен инструктор?
– Нет, спасибо.
– Тогда подпишите, – она протянула два листа.
Драган взял бумаги. Взгляд скользил по строкам, но мысли крутились в другом ритме: «Я беру на себя ответственность…» – машинально вывел он подпись.
Пальцы подрагивали – не от слабости, а от напряжения. Девушка заметила это, сдержанно улыбнулась уголком рта, но промолчала. Её движения были отточены: забрала листы, развернулась, и каблуки простучали по твёрдому полу.
Драган надел очки и наушники. Металл пистолета «Baikal 442» лёг в ладонь тяжестью знакомого веса.
Он отключил предохранитель. Метка в конце зала ждала его решения.
Вдох.
Выдох.
Плавное нажатие на спуск.
Первый выстрел ударил по нервам. Тело отреагировало раньше разума: по мышцам прокатилась волна, не боль и не удовольствие – чистое, концентрированное ощущение бытия. Воздух тут же наполнился едким ароматом пороха, а перед глазами расплылось полупрозрачное облако.
Через несколько секунд зал вздрогнул от очереди выстрелов. В наушниках звуки трансформировались: не просто грохот, а глухой, ритмичный пульс. Дым заполнял пространство, размывая границы между целью и реальностью, и с каждым новым выстрелом всё свелось к одному: точка прицела, спуск, пульс, слившийся с темпом стрельбы.
Звук голоса прорвался сквозь гул выстрелов:
– Ваш сеанс стрельбы закончен.
Полчаса растворились в стрельбе – остались чувство удовлетворения и лёгкая усталость. Пальцы ещё дрожали, не желая отпускать напряжение, а сердце стучало, разгоняя горячую волну по жилам.
Он хотел продолжать – чтобы каждая пуля, вылетая из ствола, уносила с собой тяжесть невысказанных слов. Но её голос, тихий и настойчивый, разорвал этот ритм. Он выдернул его из омута стрельбы – к миру, где не было мишеней, только будничная реальность, которую избегал.
Свежий воздух из приоткрытого окна манил прохладой, суля глоток передышки.
Стемнело.
Прозрачный вечерний воздух наполнил лёгкие, и город задышал, окутанный огнями. Тени от неоновых бликов дёргались на асфальте, а гул машин стелился по улицам, убаюкивая.
«Мне нравится ночная Москва, – промелькнуло в сознании. – Хорошо бы провести ночь, наблюдая за этой красотой».
Раздались оглушительные звуки – бах-ба-бах… бах-ба-бах…