Ляна Вечер – Зверя зависимость (страница 20)

Ночь на дворе, и мы на девятом, но окон в соседних домах и кобелей с бессонницей никто не отменял. Дурно от мысли, что какой-то х*р вот прямо сейчас на мою пару пялится.

— Не хочу, — заявляет зараза и вполоборота смотрит на меня. — Тебя хочу, — шепчет, срывает с себя полотенце и отправляет туда же, куда и бычок мой отправила — вниз.

В башке звенит, а по венам отравой бежит ревность.

— Ты офигела совсем?! — едва сдерживаюсь, чтобы не матом.

Моей руки хватает, чтобы накрыть голую грудь, которую моя, чёрт её дери, пара выставила с балкона на обозрение. А её, похоже, ситуация, заводит.

— Хочу тебя, — кусает губки и ноготочками моё предплечье царапает.

Зараза!

— В хату я сказал! — ору шёпотом.

Хватаю провокаторшу и открываю балконную дверь, а она ловко разворачивается и виснет у меня на шее. Вдвоём мы в узкий проём точно не протиснемся. Геля вцепилась в меня, как клещ — не отдерёшь.

— Кнопка, бл*!

— Дядь, ты скучный, — она морщит носик, а её ручка ныряет под резинку моих боксеров.

Дядя скучный?! Я тебе щас устрою весёлую карусель!

Разворачиваю падшего ангела спиной к себе, подталкиваю к бортику. А она рада — попку оттопырила, на член просится. Накрываю ладонью промежность соседочки, а там уже всё готово — горячая и мокрая.

Да ни хрена ж себе дела творятся!

В воспитательных целях прописываю ангелочку шлепок по заднице. Тот самый, который всё тело разом прогревает. Она ойкает возмущённо и пытается повернуться, но я против такого развития событий. Держу пару крепко, прижимая к её губам пятерню.

— Так веселее? — хриплю ей в ухо, а она меня за палец кусает. Ощутимо так.

Разгон от скромного ангелочка до зубастой щучки эта зараза берёт за секунды. Бесит меня и заводит, аж яйца поджимаются. Сил нет терпеть.

С рыком освобождаю гудящий член из тесного плена боксеров и, подхватив Ангелинку под бёдра, толкаюсь во влажную узенькую плоть. Держу её на весу снова, а она выгибается, принимая меня в себя полностью. И делает она это с таким сладким стоном, что я начинаю сомневаться по поводу её «ран». Двигаюсь резко и грубо, кусая ангелочка за загривок, а она стонет жалобно и шепчет — «Ещё».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я снова хренею тихо.

Это я кого из соседочки вытащил?.. Какого демона?!

Моя нимфоманка хнычет — выпрашивает. Не нравится ей, что я остановился. Желание дамы — закон, и я снова двигаюсь, но теперь никуда не тороплюсь. Держу лапу на хрупкой пояснице, чтобы прогнулась сильнее, и наслаждаюсь видом. Тонкая талия, круглая попка — всё у моей истинной как надо. Как я люблю! Наклоняюсь и с жадным удовольствием провожу языком по позвонкам, а потом в неё до упора.

Стоим.

Ангелочек ахает, опираясь на деревянный бортик, и дрожит.

— Рамиль, блин!

Я сам держусь на морально-волевых, чтобы не кончить. Геля меня в себе узенькой мышцами так обнимает, что перед глазами звёзды загораются.

И тут я вспоминаю, что мы практически на улице и на нас нацелены не меньше сотни окон соседних панелек. Кровь вскипает мгновенно, и теперь моих демонов держите… семеро, один не удержит.

Ночной воздух становится душным, забивает лёгкие. Я хриплю, яростно насаживая Ангелинку на член. Она вот-вот уже… И я тоже.

Геля кончает ярко и громко, а у меня свет перед глазами гаснет. Ловлю лаконичное, но мощное ощущение полёта: ментально отправляюсь вниз третьим, после сигареты и полотенца. Но трезвею вовремя — успеваю вынуть член и кончаю на попку паре. Она вздрагивает в моих лапах, в такт отголоскам оргазма, а у меня мотор в груди плавится от перегрева.

— В хату! — приказываю, разворачивая голенькую развратницу к двери. — Я с тобой ещё не закончил.

Секс — это круто!

Я не ошиблась — это именно то, что мне требовалось, чтобы снять напряжение, копившееся годами. И с мужчиной я не ошиблась… И не жалею. Может, только самую малость — о том, что шарахалась от Рамиля. Я ведь ему сразу понравилась, с первой нашей встречи в тёмном подъезде. И он мне понравился. Только признаться себе в этом было очень трудно.

Зато сейчас легко! Почти…

Ерзаю на табурете перед пианино — между ног всё болит просто ужасно. Кажется, у меня даже на ляжках мозоли. Синяки от пальцев Рамиля там точно есть. Идти в прихожую, чтобы посмотреться в зеркало, не решаюсь. Чего смотреть?.. Расписная я сейчас — засосы, следы от укусов и прочие «приятности» в наличии. Я это и без зеркала знаю.

Слава богу, следующий экзамен только через четыре дня. Заявиться в колледж в таком виде… в скафандре можно. И насчёт Наты волнительно. Что если догадается, кто меня так раскрасил?

Да мало ли, блин, кто! Я перед ней отчитываться не обязана. Что, у меня личной жизни не может быть? Может. И совершенно не обязательно, что с нашим соседом… От этой мысли почему-то становится грустно.

Открываю крышку пианино, и пальцы порхают над клавишами, не касаясь их. Не хочется будить соседей музыкой. Они и так, наверное, уснули недавно — из-за наших с Рамилем стонов.

Играю бесконтактно песенку про вишнёвую девятку и жду дядю из магазина. Он поехал мамонта добывать. В смысле, поесть для нас что-нибудь купить. В четыре часа утра в Падалках — это реально, как мамонта завалить.

Слышу, как щёлкает замок — вернулся. Закрываю пианино и иду встречать. На мне футболка Рамиля и она мне вместо платья — длина ниже колен, а короткий рукав для меня — три четверти. Не зря, наверное, он меня кнопкой зовёт.

Стою, прижавшись виском к дверному косяку, и смотрю, как сосед в прихожей пытается снять с ног кроссовки, не выпуская из рук пакеты с покупками.

— Давай сюда, — хочу забрать у него одну сумку.

— С ума сошла, кнопка? — не даёт мне помочь. — Эта хрень весит больше, чем ты, — целует меня в губы и идёт в кухню.

— Зачем столько купил? У тебя даже холодильника нет, — хромаю за ним.

— Откуда я знаю, что ты любишь? — выкладывает на стол покупки. — Кроме шоколада… А холодильник завтра куплю. Утром, — заявляет на серьёзных щах.

Огромный бородатый дядька выглядит мило, а мне хочется улыбаться и плакать одновременно. Потому что вот оно — неодиночество моё, но всё рано или поздно закончится. Наверное, мне не стоит об этом думать. Лучше насладиться моментом.

— У тебя кофе есть? — спрашиваю, зевая, и цапаю со стола пачку с крекерами.

— В шкафчике. Турка там же.

Пока я вожусь у плиты с бодрящим напитком, Рамиль сервирует стол. Общая атмосфера нищеты теперь разбавлена ароматом явно дорогого кофе и нефиговым таким набором продуктов. Я такое не покупаю — дорого. Думать страшно, как Рамиль это всё ночью в Падалках достал и во сколько ему это встало.

Уплетаю солёную красную рыбу — лосось вроде — и закусываю помидорками черри. Потом в ход идёт брынза… Несварение заработаю, как пить дать. Но есть хочется страшно. Секс-марафон меня вымотал.

Поднимаю глаза, а Рамиль сидит за столом, кулачищем бородатую скулу подпёр и смотрит на меня с улыбкой.

— К-хм… — хмурюсь, торопливо дожёвывая кусочек сыра с чёрным хлебом.

— Ешь, ешь, — пододвигает ко мне контейнер с рыбой. — Может, за холодильником ехать не придётся, — он ржёт, а я краснею.

— Ты бандит, да? — решаюсь спросить прямо.

— Почему так решила? — Рамиль искренне удивляется.

— Ну-у… — вздыхаю и отвожу взгляд. — Ты заплатил Наташке за хату кучу денег… И этот твой друг на крутой иномарке, и депутата умудрился заткнуть. А ещё продукты дорогие покупаешь и тачка у тебя появилась — вжух. У нас тут на машину люди годами копят, накопить не могут.

— Про холодильник не сказала, — улыбается.

— Да, — киваю. — Это тоже не самое дешёвое приобретение.

— Я ведь ещё не приобрёл его. Может, понтуюсь просто, — опять смеётся.

— Что ты в Падалках забыл? М? — закидываю в рот миниатюрный помидор, смотрю на соседа внимательно. — Кто ты такой?

— Сам не знаю, кто я… — он перестаёт веселиться. — Мужик, которому крышу от тебя сорвало?

Пискнуть не успеваю, уже сижу у Рамиля на коленях, и он сначала целует меня жарко и вкусно, а потом кормит с рук, и я ем… Ощущаю себя котёнком, который нашёл хозяина. Технично, однако, меня заткнули, чтобы вопросов лишних не задавала. Мне это «слегка» не нравится, но возмущаться не хочу. Слишком хорошо сейчас.

— Теперь я спрошу, — заявляет Рамиль, будто ответил на мой вопрос и я ему должна. — Что у тебя с ногой?

— Я же говорила, — отворачиваюсь, — перелом сросся неправильно.

— Помню, — цепляет мою скулу пальцем, заставляя посмотреть на него. — Как ты ногу сломала?

Смотрю в чёрные глаза и молчу. Взгляд у Рамиля тяжёлый… не просто так спрашивает. А я не просто так не хочу отвечать. Мне не нравится об этом вспоминать.

— Какая разница — как? — пожимаю плечами. — Сломала и сломала.