Луция Брунеллески – Лоренция. Выжить вопреки (страница 9)
— Вот завтра и увидим, — и быстрым шагом направилась к припаркованной неподалеку желтой машине такси. Анна послушно засеменила следом.
Сев на заднее сиденье автомобиля, Лоренция устало бросила водителю:
— Дубровка, улица Мельникова, дом четыре.
Таксист бросил беглый взгляд в зеркало заднего вида на необычных пассажирок, молча кивнул и завел мотор...
Глава 6: Отголоски прошлого
(1997 год)
— Лорочка, дорогая, пойдем скорее внутрь, ты же вся дрожишь, — ласковый голос Ани вырвал Лоренцию из вихря нахлынувших воспоминаний. Очнувшись, она обнаружила, что действительно дрожит всем телом, охваченная ледяной волной пережитого страха.
За спиной она физически ощутила пристальный взгляд. Обернувшись, Лоренция увидела того самого хмурого незнакомца, который привез ее сюда. Он внимательно разглядывал их, словно оценивая обстановку. Анна, отпустив подругу, резко повернулась к мужчине и произнесла ледяным тоном:
— Дальше я обо всем позабочусь сама. А ты позаботься, сам знаешь о ком. И сделай так, чтобы он исчез навсегда.
Эти слова пронзили Лоренцию как удар молнии. Она испуганно замотала головой, сбивчиво бормоча:
— Нет, нет, нет, пожалуйста, не нужно его убивать! Я этого не хочу!
— Да успокойся ты, лапочка моя, — как можно нежнее проворковала Анна, крепко прижимая Лоренцию к себе. — Никто его не собирается убивать. Лишь немного напугаем.
Но эти заверения совершенно не подействовали. Наоборот, паника лишь возрастала, и удушающее чувство угрозы наполнило сердце.
— Аня, кто этот человек, который усыпил меня, и где сейчас мой Деянчик? — срывающимся голосом спросила она, недоверчиво поглядывая на еще больше нахмурившегося мужчину.
— Пойдем, внутри я тебе все объясню, — более строго ответила подруга и, кивнув на прощание незнакомцу, взяла Лоренцию под руку.
Не спеша они вошли в обшарпанный подъезд, где стойко пахло мочой и сырой плесенью. Озираясь по сторонам, Лоренция решительно не понимала, где она находится и почему Анна ждала ее именно здесь, в этих трущобах.
Войдя в лифт, Аня нежно прикоснулась к побледневшей щеке подруги:
— Девочка моя золотая, как же мне больно видеть тебя такой подавленной. Мне так жаль, что он опять тебя выследил, — с глубоким сочувствием произнесла она. — Ну почему ты не хочешь раз и навсегда от него избавиться?
Лоренция почувствовала, как на глаза наворачиваются горячие слезы. Отвернувшись к стенке кабины, она глухо ответила:
— Я когда-то его очень любила. И как ни крути, он отец моего сына. То, что он так чудовищно обращается со мной, еще не означает, что он так же будет относиться к Деяну. Пройдут годы, Деянчик вырастет и захочет познакомиться со своим отцом. Как я посмотрю ребенку в глаза, если позволю его устранить?
Последнюю фразу Лоренция едва выдавила из себя. Слово «убить» так и не смогло сорваться с ее губ. От одной только мысли об этом внутренности скручивало, и ее буквально выворачивало наизнанку. А ведь он — тот самый человек, которого она когда-то считала единственным, самым обаятельным, красивым и талантливым на свете, — был готов лишить ее жизни собственными руками. В памяти невольно всплыл тот ослепительный июньский день, когда она увидела его впервые...
(1993 год)
— Девушка, вы физиотерапевт? — дверь кабинета приоткрылась, и на пороге возник сам «Адонис» — изваяние из бронзы, ожившее под лучами летнего солнца.
Взгляд, острый и пронзительный, как сталь клинка. Улыбка, подобная сиянию звезд. Движения плавные, завораживающие, как танец хищника. Первобытная сила, искусно скрытая под маской светского хладнокровия. И голос! Голос, который мгновенно проник в самые потаенные уголки сердца Лоренции. На секунду она просто потеряла дар речи. Осознав, как нелепо, должно быть, выглядит со стороны — приоткрытый от удивления рот, глаза по пять копеек и заторможенность, сопровождаемая глуповатым выражением лица, — она быстро взяла себя в руки. Напустив на себя как можно более строгий вид, она ответила:
— Да, вы попали совершенно правильно. Ваша фамилия, пожалуйста.
— Меня зовут Юлиан Никитенко, — ответил он, словно пропев серенаду.
Его тембр обволакивал бархатом, лаская слух, и она буквально утонула в нем, как в теплом море. По телу пробежала предательская дрожь, а сердце почему-то забилось в удвоенном ритме. Ничего подобного Лоренция не испытывала никогда в жизни.
«Боже, даже его имя звучит так же прекрасно, как и он сам», — промелькнула восторженная мысль, пока она судорожно рылась в списке пациентов санатория, разыскивая нужную строчку. Густой румянец залил щеки, а во рту моментально пересохло.
Тем временем «Адонис» (как Лоренция уже успела окрестить его про себя), не дожидаясь приглашения, с самодовольной улыбкой плюхнулся прямо на край ее рабочего стола, нависнув сверху. Девушка мысленно проклинала себя за эти несвойственные ей бурные эмоции и за то, что не могла адекватно и жестко отреагировать на его откровенно наглое поведение.
Уткнувшись в журнал, она лихорадочно искала фамилию. Наконец, спустя несколько мучительных секунд, нужная запись нашлась. Взглянув на дату, Лоренция с удивлением обнаружила, что этот пациент должен был начать курс физиотерапии еще три дня назад.
Подняв на него глаза, она чеканя слова произнесла:
— Во-первых, я попрошу вас встать с моего стола. Во-вторых, вы опоздали на целых три дня. Мне нужно найти вашего лечащего врача, чтобы он скорректировал курс, так как до конца вашей путевки осталось всего одиннадцать дней, а процедуры рассчитаны на четырнадцать. Поэтому вам придется пройти со мной к Юрию Сергеевичу.
Но «Адонис», будто пропустив все мимо ушей, лишь обнажил идеальные белые зубы в обезоруживающей улыбке и промурлыкал:
— Милая девушка, я же не какой-то старый хрыч, нуждающийся в прогреваниях. Я всего лишь приехал на две недельки отдохнуть, пообщаться с красивыми медсестричками... — сделав эффектную паузу, он самодовольно закончил: — ...и, возможно, даже найти здесь свою будущую жену.
Любой другой человек сразу бы осадил напыщенного, самовлюбленного эгоиста. Любой, но не Лоренция. Завороженная его магнетической самоуверенностью, она словно ослепла и оглохла. Абсолютно все в этом мужчине, от атлетической фигуры до дерзкого взгляда, казалось ей божественным. Поэтому на его наглый ответ, явно демонстрирующий пренебрежение к старшему поколению и правилам, она лишь смущенно хихикнула, не сумев сбросить оцепенение.
Юлиан, моментально поняв, что сумел очаровать неприступную сотрудницу, продолжил плести сети еще более сладким голосом:
— К чему тратить драгоценное летнее время на скучные медицинские процедуры, когда мы можем прогуляться по набережной и отведать вкуснейшего мороженого? А может, вы, прелестная девица, предпочитаете бокал ледяного игристого шампанского?
Лоренция, украдкой взглянув на него из-под длинных ресниц, окончательно поддалась чарам. Его стать и напор будоражили кровь. Но, будучи ответственным специалистом, она не могла позволить пациенту так легкомысленно нарушать предписанный режим. Собрав всю волю в кулак, она прерывисто выдохнула и, стараясь придать тону максимум суровости, ответила:
— Мне жаль, товарищ Никитенко, но я нахожусь здесь не для того, чтобы бегать на свидания, а чтобы лечить людей. Если вы не нуждаетесь в терапии, обратитесь к своему врачу — я не имею права самовольно отменять назначения. Пожалуйста, покиньте кабинет.
«Адонис», явно ошеломленный таким поворотом событий, медленно сполз со стола. Его красивое лицо на миг исказила гримаса, неуловимо напомнившая шакалий оскал. Глядя ей прямо в глаза, он хищно ухмыльнулся и бросил:
— Уважаемая... как вас там зовут? Мне до сих пор ни одна женщина не смела отказывать.
— Что ж, — с вызовом парировала Лоренция. — Тогда я буду первой. А имя мое, как вы могли бы заметить, написано на табличке по ту сторону двери. Обычно воспитанные люди читают ее, прежде чем войти...
(1997 год)
Скрежет открывающихся дверей лифта грубо выдернул Лоренцию из мира воспоминаний. Аня, с сочувствием глядя на нее, тихо спросила:
— Опять день вашей первой встречи вспоминала?
— Да, — прошептала Лоренция, пряча глаза.
— Эх... — горько вздохнула подруга и, шагнув на лестничную клетку, скомандовала: — Пойдем.
Лоренция безвольно поплелась следом. Аня долго звенела огромной связкой ключей, которую всегда таскала с собой. Всякий раз, когда память подкидывала Лоренции тот роковой июньский день, перевернувший и искалечивший ее судьбу, в груди вновь разгорался пожар боли и горького разочарования. Слезы снова подступили к горлу, готовые прорвать плотину. Но, собравшись с силами, она незаметно смахнула влагу и, пытаясь изобразить непринужденность, подколола подругу:
— Зачем ты носишь все ключи в одной куче, да еще и без бирок? Так ведь и в туалет не успеешь — пока нужную железку найдешь, обмочишься.
— Ха-ха-ха! Очень смешно! — с наигранной обидой фыркнула Аня.
Наконец ей удалось отыскать заветный ключ, и она со скрипом отворила дверь. Только сейчас Лоренция обратила внимание, что это была мощная, грубая металлическая преграда — такие в последнее время повсеместно устанавливали москвичи, пытаясь защититься от бандитизма.
— Аня, чья это квартира? Откуда у тебя ключи? — с недоумением спросила она.