Луция Брунеллески – Лоренция. Выжить вопреки (страница 8)

В тот морозный январский день Лоренция, работавшая тогда еще судебным экспертом-психологом в милиции, возвращалась со службы поздно вечером. В ее родном квартале почта была уже закрыта, поэтому она решила сделать необходимые коммунальные платежи в соседнем районе, на Таганке.

В почтовом отделении скопилась огромная, душная очередь. Лоренция не пожелала терять драгоценное время и, рассудив, что бланки подождут, направилась было к выходу, собираясь заглянуть в продуктовый магазин.

Поворачиваясь к дверям, она невольно обратила внимание на рыжеволосую девушку, которая сиротливо ютилась в углу, пряча лицо в ладонях. Рядом с ней на полу стояла огромная полосатая сумка, с какими в те годы челноки массово ездили в Турцию за дешевым товаром. Лоренция украдкой наблюдала за незнакомкой. Девушка судорожно всхлипывала, и у Лоренции болезненно ёкнуло сердце: «Ей явно нужна помощь».

Внезапно массивные наружные двери с грохотом распахнулись, впуская двоих милиционеров. Их суровые, напряженные лица не предвещали ничего хорошего. Лоренция мгновенно похолодела, осознав: кто-то из бдительных граждан наверняка заподозрил неладное, глядя на заплаканную девчонку и ее увесистый, подозрительный баул.

«Только бы не взрывчатка...» — паническая мысль обожгла мозг.

Москва, уже истерзанная первыми терактами, жила в непреходящем липком страхе. Лоренция слишком хорошо помнила страшные новости: взрыв в поезде метро на перегоне между станциями «Тульская» и «Нагатинская»... Тогда четыре человека погибли на месте, а четырнадцать получили тяжелейшие ранения. После той трагедии городские власти ввели строжайшие меры безопасности: повальные досмотры, облавы, проверки документов и бдительность на каждом шагу.

Не в силах оставаться безучастным наблюдателем, Лоренция решительно двинулась к углу, опережая наряд милиции. «Господи, помоги...» — молилась она, быстро стуча каблуками по гулкому кафелю.

— Гражданочка, оставаться на местах! — рявкнул сзади резкий голос патрульного.

Медленно, стараясь не провоцировать оперативников на резкие действия, Лоренция скользнула рукой в сумочку и извлекла служебное удостоверение. Не оборачиваясь на милиционеров, она подошла вплотную к испуганной девушке.

— Добрый вечер, — как можно спокойнее произнесла Лоренция. — Вам помочь?

При этом она раскрыла свои «корочки» и предъявила их подошедшему наряду.

— Лоренция Бенетти, сотрудник ОВД, — уверенно представилась она. — Позвольте мне сначала выяснить, что здесь происходит.

И, не дожидаясь реакции патрульных, Лоренция вновь повернулась к рыжеволосой:

— У вас все в порядке? Что в сумке?

Девушка подняла на нее лицо, и Лоренция едва сдержала внутренний вздох: вся левая половина лица незнакомки представляла собой сплошной, жуткий багрово-фиолетовый синяк. Даже стоящие за спиной оперативники глухо чертыхнулись.

Судорожно сглотнув, бедняжка тихо вывела:

— Спасибо... Я должна сама со всем разобраться. В сумке нет ничего, кроме одежды и моих личных вещей.

Лоренция потянулась к баулу:

— Я могу осмотреть?

Рыжеволосая, не отрывая взгляда от своих поношенных туфель, хмуро кивнула.

Лоренция только взялась за ручки, но не успела даже расстегнуть молнию. Стоявшие сзади милиционеры в долю секунды грубо оттолкнули ее в сторону, а девчонку жестко повалили на пол. Лишь в этот момент Лоренция огляделась и поняла, что в просторном зале почты они остались совершенно одни. Пока она заговаривала зубы беглянке, патрульные молниеносно эвакуировали всех посетителей и персонал.

Тяжелые двери вновь распахнулись, и в помещение быстро вошли еще трое сотрудников и взрывотехник — хмурый грузный мужчина с лицом породистого бульдога. На рыжеволосую девушку тем временем уже грубо нацепили наручники, хотя в этом не было никакой нужды — она покорно лежала на кафеле, не оказывая ни малейшего сопротивления.

— Дамочка, быстро покинула охраняемую зону! — недовольным басом приказал «Бульдог», а затем сердито прикрикнул на патрульного, державшего задержанную: — Почему в секторе до сих пор посторонние гражданские?

— Да она вроде как из наших, товарищ майор, — несмело оправдался сержант.

Взрывотехник подошел к Лоренции, буравя ее тяжелым взглядом, а затем вновь обернулся к подчиненному:

— А ты ее корочку вообще проверял? Удостоверение сейчас любой дурак подделать может. А если они сообщницы?

От подобного наглого подозрения Лоренция едва не задохнулась от возмущения.

— Как вы смеете меня подозревать?! — запальчиво крикнула она. — Я действующий сотрудник Кировского ОВД! А вы сами-то случайно не фальшивый документ носите?

И, рванувшись из рук милиционера, который уже собирался защелкнуть браслеты и на ее запястьях, она со всей силы дернула замок стоявшей рядом сумки. Реакция группы захвата была мгновенной — секунда, и Лоренция тоже оказалась распластана по полу. Но своей цели она добилась: содержимое баула веером высыпалось на чистый кафель.

Кроме вороха мятой девичьей одежды, нескольких потрепанных книг и старой косметички, там не было абсолютно ничего опасного. Заметив это, майор-взрывотехник подошел к пустой сумке, пнул ее носком ботинка и, убедившись, что никакого двойного дна или взрывного устройства там нет, крутанул рукой над головой, обозначая взлет вертолета. Едва сдерживая грохочущий хохот, он скомандовал:

— Сворачиваемся, ребята! Ложная тревога. — И, брезгливо отбросив в сторону маленькие кружевные трусики, с ухмылкой добавил: — Если, конечно, кто-то из вас не горит желанием провести подробную экспертизу женского белья.

— Товарищ майор, а с этими-то что делать? — растерянно спросил конвоир, по-прежнему придавивший коленом спину рыжеволосой девчонки.

— Что делать? Вон та прыткая дамочка из ОВД пусть с ней и разбирается — это же, считай, ее прямой профиль. Мы спецназ, а не няньки в детском саду, — Бульдог снова коротко хохотнул, а затем уже строго отрезал: — Мы антитеррористическое подразделение МВД, так что нечего тут время терять. На выход.

— Майор, ваша фамилия?! — сердито, на повышенных тонах выкрикнула Лоренция, грубо сбрасывая с себя руку державшего ее оперативника.

Но взрывотехник лишь пренебрежительно хмыкнул и, не удостоив ее ответом, зашагал к дверям. Остальные бойцы покорно потянулись вслед за ним.

Вошедший в зал бледный работник почты поспешил к Лоренции и вежливо протянул руку, чтобы помочь подняться, но она проигнорировала этот жест, самостоятельно встала на ноги и подошла к измученной девчушке, которая, сидя на полу, растирала покрасневшие запястья.

— Первый раз примерила «железки»? — стараясь разрядить гнетущую обстановку, с грустной улыбкой спросила Лоренция.

— Нет, не первый... Но эти какие-то особенно острые были, — дрожащим, прерывистым голосом ответила рыжеволосая, поднимая заплаканное лицо.

Только сейчас Лоренция обратила внимание, какого редкого, невероятного цвета были ее глаза — чистый малахит, изумрудно-зеленые, обрамленные густыми черными ресницами.

— Как тебя зовут? — спросила Лоренция, помогая ей подняться, поскольку спиной уже отчетливо ловила любопытные взгляды хлынувших обратно в помещение сотрудников и зевак.

— Анна, — совсем тихо выдохнула девушка, словно опасаясь, что собственное имя может вновь навлечь на нее подозрения правоохранителей.

— Тебе есть куда пойти, Анна? — шепотом поинтересовалась Лоренция.

Ответа не последовало, но в глубине малахитовых глаз вновь плеснул дикий, затравленный страх.

— Все понятно, — подвела итог Лоренция и, быстро сгребая раскиданные вещи обратно в челночный баул, крепко взяла девушку за руку и повела к выходу.

Люди в очереди расступались, провожая их странными взглядами — кто-то смотрел с искренним сочувствием, а кто-то с явным осуждением и злобой. Оказавшись на морозном воздухе, Лоренция повернулась к спутнице:

— Документы при себе?

— Да, — едва слышно отозвалась та.

— Покажи паспорт, — потребовала Лоренция.

В неверном желтом свете уличного фонаря она увидела, как сильно трясутся руки Анны, когда та расстегивает простенькую курточку. Из внутреннего кармана она достала документ и молча передала его сотруднице милиции. Лоренция раскрыла корочку и изумленно воскликнула, сопоставив даты:

— Да ты же совсем девчонка! И как тебя из родного Саратова занесло в Москву?

— Это очень долгая история, — совсем поникла Анна. — Я вам безумно благодарна за спасение... И простите, что из-за меня у вас возникли такие крупные неприятности с коллегами. Но я, пожалуй, пойду.

Набравшись смелости, Анна робко протянула пальцы, чтобы забрать паспорт, но Лоренция решительным жестом спрятала его в свою сумочку.

— Некуда тебе идти. Хочешь снова пережить то, что сейчас было на полу? Или мечтаешь насмерть замерзнуть на вокзале? Вот что: поедешь сегодня ко мне. Отогреешься, отмоешься в душе, выспишься по-человечески. А завтра на ясную голову будем решать, что делать дальше. Но твой паспорт пока побудет у меня. Твои данные я завтра же утром проверю через свое отделение, так что даже не вздумай меня обокрасть или выкинуть еще какой фокус. Найдут в два счета.

Девушка, с непереносимой мольбой глядя Лоренции прямо в душу, прошептала:

— Я не преступница, я не плохая... Пожалуйста, поверьте мне.

Лоренция, не сводя с нее пристального профессионального взгляда, лишь сухо хмыкнула: