Lusy Westenra – Я хочу выбраться из этого мира (страница 12)
– Я ведь предупреждал Канаме, как всё закончится. Но он же у нас был упёртый…
Лука усмехнулся чуть шире.
– Гений. Он был гений. Но слишком верил в свою непогрешимость.
Август прикрыл глаза, откинувшись на спинку стула.
– Да… гений… – шёпотом повторил он. – Вот только от них… ничего не осталось.
В комнате повисла тяжёлая, липкая тишина.
Лука снова взял ложку и спокойно начал есть свой холодный суп.
Август отставил чашку, посмотрел на Луку мягко, почти с братским теплом.
– Знаешь… ты мог бы… просто остановиться.
Лука поднял глаза, слегка склонил голову.
– Остановиться?..
– Ну… – Август пожал плечами. – Ты ведь уже великий. Ты спас людей. Ты сделал невозможное.
Он чуть улыбнулся.
– Я всегда знал, что ты гений. Даже тогда, когда… когда с тобой случилось то… – он осёкся, слегка покраснел, – … тогда, когда я видел, как над тобой издеваются. Я ведь помню, Лука. Я помню.
Он медленно вздохнул, сложив руки на столе.
– Я всегда думал, что когда ты добьёшься всего… ты станешь… ну… счастливым. Человечным. Мягче.
Август чуть склонил голову, улыбнулся виновато.
– Но ты всё такой же… холодный. Почему?..
Лука усмехнулся, тонко, чуть иронично.
– Август… – тихо сказал он. – Ты всегда думал, что я сломлен.
Он встал из-за стола, поправляя манжеты.
– Но я не сломлен. Я просто понял, что быть человечным – значит быть уязвимым. А я не хочу быть уязвимым.
Он скользнул взглядом на брата, его глаза чуть блеснули.
– А ты – слишком добрый, Август. Слишком мягкий. Смотри, как бы это тебя не погубило.
Август медленно улыбнулся, чуть печально.
– Ну, зато у нас баланс, правда? Один мягкий – другой твёрдый. Значит, всё хорошо.
Он встал, хлопнул Луку по плечу, чуть приобнял.
– Всё равно… ты мой брат. И если тебе что-то нужно – ты знаешь, я всегда рядом.
Лука слегка усмехнулся, молча кивнул.
И только в тот момент, когда Август вышел из комнаты, на лице Луки мелькнула тень – почти невидимая, почти ускользающая.
Он быстро её прогнал, глубоко вздохнув, и направился наверх.
Лука вышел из столовой, двери тихо закрылись за его спиной.
Он на секунду остановился в коридоре, прикрыл глаза.
Август снова говорил с ним как с человеком, как с братом, как с тем, кто может быть мягким.
Но Лука знал: мягкость – это трещина. А он не может позволить себе трещин.
Он глубоко вдохнул, выпрямился, и с холодной решимостью пошёл по коридору вверх – на второй этаж, в сторону палаты.
Там, за дверью, ждал его Чистый. Его маленький подопытный. Его гениальное открытие.
Его трофей.
Он открыл дверь тихо, почти беззвучно.
В комнате было приглушённо, пахло лёгкими лекарствами.
Онисама сидел на кровати, скрестив ноги, тихо возился с небольшим кусочком ткани – остатком от старой игрушки, которую Николь когда-то ему прятала.
Он не вздрогнул, не поднял голову. Он чувствовал: это Лука.
Он просто продолжал сидеть молча, чуть сильнее сжав ткань в ладонях.
– Молчим? – тихо спросил Лука, подходя ближе, присаживаясь на край кровати.
– Молчим… – ответил себе же с усмешкой. – Ну что ж, молчи, мой Чистый.
Он протянул руку, чуть тронул мальчика за подбородок, поворачивая его лицо к себе.
– Ты знаешь, что я пришёл не просто так. Мне нужно проверить кое-что. Мы снова будем работать. Сегодня вечером.
Мальчик чуть дёрнул головой, но не вырвался. Он давно уже понял, что сопротивление бессмысленно.
– Ты ведь умный, да? – шепнул Лука, чуть склонившись ближе. – Ты понимаешь, что я всё равно возьму своё.
Он провёл пальцем по щеке Онисамы, и на мгновение взгляд Луки дрогнул – где-то там, в глубине, скользнула тень.
Но он быстро её прогнал, поднялся и сказал:
– Через час я приду за тобой. Отдохни.
И вышел, не оглядываясь.
Мальчик остался сидеть на кровати, сжимая ткань.
Он смотрел на дверь и шёпотом, почти беззвучно, произнёс:
– Николь… помоги…
Лаборатория.
Лука стоял в просторной, ярко освещённой комнате, окружённый столами с инструментами.
Ассистенты мельтешили вокруг, подготавливая стерильные лотки, раскладывая скальпели, зажимы, шприцы.
На высоком металлическом столе перед ним лежала толстая папка.
Лука перелистывал страницы, скользя пальцами по схемам, графикам, записям. Его глаза сияли холодным, цепким блеском.
– Так… мы уже пробовали регенерацию тканей после ампутации… проверяли скорость заживления глубоких разрезов…
Он задумчиво улыбнулся, пролистав ещё несколько страниц.
– Сегодня проверим, как быстро восстанавливаются внутренние органы.
Он протянул руку к ассистентке – пусть это будет, например, Карелла, – и она тут же вложила ему скальпель.