Lusy Westenra – Я дождусь тебя в этом мире (страница 7)

Он посмотрел на них с редкой, почти хрупкой теплотой:

– Следуйте правилам. Делайте упражнения. И… живите. Пожалуйста.

Во дворе, под утренним небом, уже стоял осёдланный конь. Отец привёл его.

Дима легко взобрался в седло. Ветер задел его волосы. Родители стояли напротив дома, будто боялись сделать шаг ближе – как будто движение разрушит последние мгновения.

Когда он уже собирался тронуться, мать опомнилась:

– Подожди!

Она подбежала к нему и вынула из кармана небольшое ожерелье из тёмного металла, украшенное двумя камнями – тёмно-красным и белым.

– Я приготовила его вчера… – она вложила украшение в его ладонь. – Ты не берёшь золото. Не берёшь серебро. Ты никогда не берёшь ничего. Но это… возьми. Если когда-нибудь тебе понадобится продать его… или если просто захочешь помнить, что мы рядом.

Дима смотрел на ожерелье долго. Потом кивнул:

– Я возьму. Спасибо.

Он прятал ожерелье в сумку, развернул коня и, не сказав ни слова больше – потому что слова стали бы лишними – ударил пятками в бока животного.

Конь рванулся вперёд.

Родители долго стояли на дороге, пока силуэт сына не растворился в утреннем тумане, а дом – их дом – стал снова тихим, но уже другим: наполненным знаниями, новой силой и ожиданием встречи через долгие годы.

Глава 2

Европейские леса были совсем не такими, какими он запомнил Землю в первый раз. Тогда он путешествовал с Иниcой, наблюдая, делая записи, изучая флору и фауну новой планеты. Тогда всё было иначе – мир казался необычным, свежим, почти тихим. Сейчас же он был большим, старым, глухим. И путь – куда длиннее.

Дима ехал медленно. Поскрипывало седло, дыхание коня поднималось белым облачком. Иногда приходилось спешиваться, вести коня за повод, чтобы не увязнуть.

Каждый вечер он поднимал голову к небу.

Звёзды были его картой.

Только они могли подсказать, куда идти – в сторону Восточной Европы, потом через степи, потом ещё дальше, дальше… пока леса не сменятся редкой тайгой. Он помнил расположение звёзд, помнил маршрут, по которому они с Инисой когда-то спускались на Землю.

Не координаты – ощущения. Направление. Привычный рисунок неба.

Да… ещё далеко.

Дорога могла занять месяцы. А может, и год.

Он остановил коня на небольшой поляне, где снег лёг мягким слоем поверх травы. Конь фыркнул, отряхнулся, стал искать, что бы пожевать.

Дима сел на упавшее дерево и провёл пальцами по шероховатой коре.

Иниса…

Он редко позволял себе произносить его имя вслух.

Но мысленно – часто.

Ты бы сказал, что я иду слишком медленно.

Что я слишком много думаю и слишком мало действую.

Но что мне ещё остаётся? Я не могу телепортироваться. Не могу перемещаться, как чистые после полного становления.

Он провёл ладонью по лицу, убирая с глаз непослушную прядь.

Если она – где-то на Земле… я должен найти хотя бы следы.

А если чистые рождались здесь? Если капсулы упали не один раз? Если Иниса вернётся?

Этого он не знал.

Пока – только путь.

Порой он встречал путников. Торговцев, измученных дорогой.

Пастухов, угрюмых и неразговорчивых.

Редко – семьи, путешествующие между городами.

Он задавал простые вопросы:

– Далеко ли до востока?

– Много ли впереди городов?

– Насколько безопасны дороги?

Об истинной цели он молчал.

Когда наступила ночь, он развёл небольшой костёр. Конь стоял рядом, тихо дышал, ожидая, пока его хозяин заснёт.

Дима смотрел на огонь – и над огнём, на чёрный купол неба.

Одна звезда особенно притягивала взгляд. Еле заметная, почти потерявшаяся среди ярких. Но он знал её.

Он вздохнул.

– Я не потерял путь, – тихо ответил он в пустоту. – Просто он слишком длинный.

Иногда он думал, что уже скучает не по дому – а по самому движению.

По бесконечной дороге.

По цели, которую нельзя достичь за один день.

Место, где на Землю однажды упала капсула.

Место, где должен остаться хотя бы след.

И он пойдёт.

Ещё долго.

Настолько, насколько потребуется.

Весна в Северной Европе наступала так лениво, будто сама сомневалась, стоит ли ей приходить.

Снег ещё держался – плотный, сероватый, местами коварно скрывавший под собой лёд. Речки вскрывались медленно: тонкая корка льда лопалась, показывая тёмную, быструю воду.

Дима уже несколько дней шел через один и тот же тянущийся бесконечно лес.

Сосны стояли, как молчаливые стражи.

Конь устал, и он решил сделать короткую остановку.

Он привязал коня у молодой ели – ближе к холодной узкой речке, где животное могло попить.

Сам же натянул плащ потуже и направился между деревья – охотиться.

Лука у него не было. Он давно предпочитал ловкость и тишину. Зайца, если знать тропы и дыхание леса, можно поймать и без оружия.

Он двигался почти бесшумно: