Lusy Westenra – Я дождусь тебя в этом мире (страница 8)
то ступал по валежнику,
то перепрыгивал коряги,
то наблюдал за движущимися тенями среди кустов.
Через какое-то время он заметил следы – свежие.
Заяц.
Дима присел, уловил направление ветра и терпеливо подождал.
Пока.
Пока зверек сам не выскочил из-под сухой ветки.
Всего один резкий бросок – и вот уже теплый, дергающийся комок шерсти оказался у него в руках.
– Прости, – тихо сказал Дима зверьку, и тот затих.
Он вернулся к речке…
И замер.
Коня не было.
Вначале он просто смотрел, как будто не веря. Потом медленно подошел к тому месту, где была привязь. Верёвка лежала в снегу. Срезанная ножом.
Срезанная аккуратно.
Без следов борьбы.
Кто-то прошёл здесь… заметил… и просто увёл его.
Он выдохнул паром. Не зло – скорее устало.
– Прекрасно, – пробормотал он, осматривая лес.
Следы чьих-то ног – человеческих, слишком лёгких для солдат или воинов – уходили в сторону дороги. Но догонять их он не стал.
Бесполезно.
Конь у него был обычный, человеческий. Если воры уже поскакали – его не вернуть.
Он поднял голову к небу.
Там, за ветвями, едва пробивался слабый свет ранней весны.
Сейчас бы мне пригодились крылья…
Он позволил себе короткую фантазию:
как расправляет темные крылья,
взлетает над лесом,
догоняет воров за минуту.
Но реальность была другой.
Крылья – не раньше двенадцати. Тело ещё слишком слабое.
Поэтому Дима лишь покачал головой, перекинул зайца через плечо и сказал самому себе:
– Ладно. Пойду пешком.
Он шагнул вглубь леса, оставив за спиной обрывок верёвки и чужие следы, уже начинавшие заметать ветром.
Лес принял его обратно, будто он здесь и родился.
А впереди была долгая дорога, и ни украденный конь, ни снег под ногами не могли её остановить.
Когда лес уже кончался, а впереди за белёсой дымкой ранней весны показались первые крыши поселения, Дима заметил небольшое строение у самой дороги. Низкое, широкое, с тёмной крышей и трубой, из которой поднимался густой серый дым. На вывеске висела деревянная кружка – трактир.
Он остановился на секунду. Морозный ветер тянул за края его плаща, снег под ногами хрустел, а в желудке что-то пусто звенело – не от голода, а от раздражения. Конь. Украли. Увели, как будто он ничего не стоит.
Он сжал в руках пойманного зайца. Аппетита не было, но выбрасывать – глупо. Этого хватит и на пищу, и… возможно, на сделку. Люди здесь жили бедно, значит, заяц мог стоить информации.
Трактир пах дымом и чем-то тёплым – приятным после долгого пути. Он толкнул дверь плечом. Она скрипнула, впуская его в полутёмный зал.
Внутри было шумно. Мужчины за столами ругались, смеялись, играли в кости; пара женщин таскала кружки и тарелки, на ходу споря друг с другом. Воздух был густой, влажный, тёплый – совсем не такой, как холодный лес снаружи.
Дима прошёл между столами, почти не привлекая внимания, и выбрал место в углу, где было видно весь зал, но никто не мог легко подкрасться сзади. Он положил зайца на стол – аккуратно, как товар, который собирается предложить.
И только тогда его заметили.
К нему подошла женщина – лет тридцати или сорока, плотная, сильная, с живыми карими глазами. На её фартуке были пятна муки, на руках – следы работы.
Она скрестила руки на груди и склонила голову:
– Потерялся, малыш?
Он медленно, почти взрослым жестом, покачал головой.
Она фыркнула, будто не верила ни одному его жесту, и чуть наклонилась, глядя на него сверху вниз:
– Ну ладно. А серебро у тебя есть? Монеты? Хоть какие-нибудь?
– Нет, – спокойно ответил Дима, и пальцы его легли на шкурку зайца. – Я не буду ничего есть и пить. Но хотел бы узнать кое-что о месте впереди.
Женщина хитро прищурилась.
– О месте? – переспросила она. – А, это ты о городе? – она издала резкий смех. – Город, ха! Никакой это не город, малыш. Это аббатство.
Дима приподнял бровь, будто так и ожидал.
– Аббатство, значит… А в нём… случаются странности? – его голос стал чуточку ниже, спокойнее, слишком уверенный для ребёнка. – Необычные существа, легенды… гости… не совсем человеческие?
Женщина уже готова была отпустить очередную насмешку, но вдруг замерла, глядя на него внимательнее. На пару секунд в её взгляде мелькнуло любопытство: слишком уж странно говорил этот мальчик.
Но потом она снова расхохоталась, громко, так что один из мужчин за соседним столом обернулся:
– Сказочник маленький! – она махнула рукой. – Где твои родители, а? Кто тебя пустил одного в такую даль?
Он улыбнулся – лёгко, расслабленно, но чуть нахально, как человек, который всю жизнь умел нравиться.
– Родители подойдут позже, – сказал он, наклоняясь чуть вперёд. – Но если вы расскажете мне об аббатстве… – он мягко подтолкнул зайца к ней, – я отдам вам своего зайца.
Она распахнула глаза:
– Зайца, говоришь? – её голос стал мягче. – Ты что, торговаться со мной вздумал?
Дима повёл плечом – почти как взрослый мужчина, вспомнивший, как это делается.
– А почему нет? У меня хорошая добыча. А у вас, возможно, хорошие истории.
Женщина прыснула. Но смех её стал тёплым, искренним – она уже не видела перед собой потерянного мальчика. Перед ней был маленький странный хитрюга, который разговаривал как мужчина, уверенный в себе.
– Ах ты, чертёнок, – сказала она, и села рядом, отодвинув его зайца к себе. – Ладно. Спрашивай. А я уж подумаю, стоит ли твой заяц моего времени.