Lusy Westenra – Я дождусь тебя в этом мире (страница 5)

В зале, за большим деревянным столом, они сидели напротив друг друга. Мать аккуратно перебирала маленькие серебряные шкатулки с драгоценностями, а отец задумчиво глядел на мерцающие огоньки свечей.

– Думаю, – начала мать тихо, – мы подарим ему фамильную драгоценность. Подвеску на шею, очень дорогую… Чтобы помнил, что он часть нашей семьи, что он важен для нас.

Отец нахмурился.

– Подвеску? – переспросил он с недовольным оттенком в голосе. – Ты серьезно? Он ведь скоро уйдет, как ты сама говорила два месяца назад!

Мать вздохнула, слегка опустив глаза.

– Я знаю… Он тогда сказал мне, что когда ему исполнится семь лет, он уйдет. Я пыталась что-то сказать, но… Ты знаешь, он даже не слушает. Он живет в своем мире, в своей голове.

– Ну и что? – отец поднял голос. – Ты хочешь просто отпустить его? Это твой сын! Никуда он не пойдет, и точка. Я ни за что не позволю.

– Я не говорю, что мы должны просто стоять и смотреть, – мягко ответила мать, – но мне кажется, что в этой ситуации, каким бы ни был наш контроль, он уйдет сам. И если мы попробуем удерживать, – она сделала паузу, – он просто сбежит.

Отец стукнул ладонью по столу:

– Слушай, я не хочу слышать этого! Он наш сын, и здесь, под нашим кровом, он останется. Я не позволю, чтобы какая-то его тайная прихоть разрушила все, что мы строили.

Мать посмотрела на него, словно пытаясь найти правильные слова:

– Ты думаешь, что есть польза говорить с ним? – тихо произнесла она.

– Я его остановлю, – твердо сказал отец. – Каким бы он ни был внутри, я буду рядом.

– Я просто… – мать замялась, слегка поникла, – я люблю его. Мы оба любим его. И я хочу, чтобы он был счастлив. Если он уйдет, если он уйдет ради того, что ему нужно… я знаю, что ему это важно.

В этот момент дверь столовой открылась, и Дима тихо вошел. Его маленькая фигурка на фоне свечей казалась хрупкой, почти незаметной. Он медленно прошел между столом и стеной, словно осознавая напряжение, которое витало в комнате.

– Дима, – сказала мать, поднимаясь с кресла, – мы тут только обсуждали твой день рождения…

Дима молча подошел к столу, его глаза, голубые и глубокие, смотрели прямо на родителей. В его взгляде было что-то взрослое, непостижимое для двух обычных людей.

– Завтра мне будет семь, – сказал он тихо, ровно и спокойно, – и есть вещи, которые я должен сделать.

Отец нахмурился и сделал шаг вперед, но мать мягко положила ему руку на плечо, как будто хотела смягчить напряжение.

– Мы любим тебя, Дима, – сказала она снова, – и хотим быть рядом, чтобы помочь… Но что бы ни случилось, знай, что для нас ты всегда будешь нашей звездочкой.

Дима кивнул, не прерывая взгляда.

– Я знаю, – сказал он тихо, – и я благодарен. Но есть дела, которые важнее всего на свете.

Мать слегка вздохнула, а отец сжал кулаки, чувствуя противоречие между любовью к сыну и желанием удержать его здесь.

Дима спокойно повернулся и направился к окну, где падал снег, и его маленькая фигура на фоне зимнего пейзажа казалась одновременно хрупкой и сильной.

Его лицо оставалось спокойным, почти безмятежным, но в глазах появилась тяжёлая решимость – та, что никогда не бывает у обычного ребёнка.

– Есть ещё коечто, – сказал он тихо.

Родители одновременно подняли головы.

– Завтра я… перерожусь, – объяснил он ровным голосом. – В новую сущность. Так устроена моя природа. Когда мне исполнится семь лет, во мне проснутся силы, которые сейчас спят.

Отец нахмурился, мать будто побледнела.

– Что ты имеешь в виду, Дима? – спросила мать, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Дима подошёл ближе.

– Завтра у меня поднимется температура. Я буду чувствовать жажду… крови. И чтобы не случилось жертв, я прошу вас заранее принести мне кровь животного. Любого. Это поможет мне удержать себя и не навредить никому.

Слова повисли в воздухе тяжёлой тишиной.

Мать медленно опустилась на стул, прижав ладонь к губам.

Отец замер так, словно перестал дышать.

– Кровь?.. – прошептала мать. – Но… Дима… ты же… Ты наш мальчик…

– Я и есть ваш мальчик, – спокойно кивнул он. – Но моё тело – не человеческое. Я не смогу изменить того, что должно произойти. Я просто хочу предупредить и защитить вас.

Дима посмотрел на них с той странной смесью детской внешности и взрослой мудрости, что всегда пугала и одновременно притягивала.

– Но есть и другое, – продолжил он. – Я могу сделать вам подарок. Единственный подарок, который способен дать.

Родители переглянулись, всё ещё пытаясь осознать услышанное.

– Какой… подарок? – спросил отец глухо.

– Я могу сделать так, чтобы вы никогда не болели, – сказал Дима, – и чтобы вы жили… столько, сколько сами захотите. Долго. Очень долго.

Мать невольно встала.

– Это невозможно…

– Возможно, – мягко перебил он. – Но взамен вам придётся иногда пить кровь живых существ.

Он сделал шаг к ним, маленький, но уверенный:

– Если вы хотите такой судьбы – я завтра готов одарить вас вечной жизнью.

Родители стояли в полной тишине.

Снег падал за окнами.

Свечи тихо потрескивали.

А между ними стоял шестилетний мальчик с глазами древнего существа, предлагая им бессмертие.

Ночь была тихой, за окном снег медленно опускался на землю. Огонь в камине потрескивал, бросая тёплый свет на стены, но холод, который пронзил их сердца после слов сына, не уходил. Мать села у окна, скрестив руки на коленях, отец стоял у камина, держа подбородок в ладони, как будто пытался согреть мысли.

– Ты понимаешь, что он сказал? – прошептала мать, не отводя взгляда от тёмной улицы за окном. – Он… предлагает нам… бессмертие. И при этом требует… кровь. Живых существ.

Отец тяжело вздохнул, повернулся к ней:

– Я понимаю, что он не обычный ребёнок. Я это понимал с того дня, как впервые его увидел. Но это… Это слишком. Сколько жизней мы должны будем нарушить, чтобы это принять?

– Он сказал – любых существ. – Мать подняла глаза, в которых бликовал страх и любовь одновременно. – Он хочет, чтобы мы жили.

Мать закрыла глаза, пытаясь усмирить тревогу, что свивалась в груди змейкой:

– Я люблю его. Но всё это настолько странно, непостижимо. Как принять, что мой сын, шесть лет всего, способен дать нам вечность, но… – она замолчала, стиснув пальцы.

– Я думаю… – отец глубоко вдохнул. – Я думаю, что это шанс. Не просто жить долго. Не просто бессмертие. Но шанс быть рядом с нашим сыном, несмотря ни на что.

– Значит… завтра мы дадим ему согласие, – прошептала мать, сжимая руки, – и будем с ним рядом.

Отец взял её за руки, мягко, но твёрдо:

– Пусть это будет нашим выбором.

И они сидели вместе, слушая треск огня, затаив дыхание, словно мир вокруг замер в ожидании того, что принесёт утро. Их сердца были полны тревоги, но и готовности принять невероятное. Они знали – завтра их жизнь изменится навсегда.

Он проснулся от жара.

Не просто жара – огня, будто всё внутри него воспламенилось. Лоб горел, дыхание было рваным, а кожа покрылась испариной. Дима медленно открыл глаза: потолок поплыл в тумане, стены казались слишком яркими, а удары сердца – слишком громкими.