Lusy Westenra – Я дождусь тебя в этом мире (страница 4)

Сана задумалась. Это было странно, непостижимо и одновременно тревожно. Она аккуратно взяла Люсиль на руки, держа девочку близко к себе, чтобы защитить от любого резкого движения.

Тем временем, прошли почти сутки с момента, как Сана и Иниса начали поиски капсулы. Капсула внезапно начала мягко светиться изнутри – это был сигнал, что пора возвращаться на свою планету.

Свет капсулы усилился, обволакивая всех мягким сиянием. Через мгновение они исчезли с Земли, направляясь обратно на свою планету, чтобы безопасно завершить миссию и обеспечить младенцам спокойное возвращение к их миру.

Глава1

На рассвете в небольшом доме у подножия гор, на Западе, солнце мягко освещало деревянный двор. Мужчина и женщина стояли на крыльце, прислонившись друг к другу. В руках они держали младенца – необычного мальчика с ярко-голубыми глазами и черными, как смола, волосами.

«Он… он такой особенный», – тихо произнесла женщина. Её голос дрожал от радости и волнения. «Я чувствую, будто боги услышали наши молитвы. Наконец-то у нас есть ребенок».

Мужчина улыбнулся и погладил младенца по мягкому лбу.

Он обвел взглядом комнату – простую, но уютную, где маленькая кроватка стояла у окна, а солнечный свет касался яркой ковровой дорожки на полу.

Мальчик был необычным не только внешне. В его маленькой голове уже жили воспоминания взрослого человека – ум, опыт, ощущения, которых ни один обычный младенец не мог иметь. Он смотрел на родителей с тихой любопытной улыбкой, словно понимал каждый жест, каждое слово.

Первые три года прошли спокойно, но насыщенно. Каждое утро отец учил его держать голову, держать игрушки, пробовать садиться, пытаться ползти. Мать занималась тем, чтобы малыш учился ходить, подталкивая его к первым неуверенным шагам.

По вечерам они укладывали его в кроватку, мягко прижимая к себе, пока он засыпал. Он смотрел на их лица, на их тепло, но в мыслях у него уже было слишком много понимания – понимания мира, людей, себя.

«Смотри, он сегодня снова сделал несколько шагов!» – радостно воскликнула мать, когда малыш, держа баланс на двух ногах, прошел несколько метров к игрушке.

«Да, наш звездный мальчик», – ответил отец, с улыбкой наблюдая за тем, как его сын открывает для себя мир шаг за шагом.

Мир вокруг него был простым и безопасным, наполненным запахом дерева и свежего хлеба, смехом и нежностью. Но внутри маленькой головы Онисамы уже рос взрослый человек – умный, наблюдательный, готовый к испытаниям, которые однажды придут.

И каждый вечер, когда солнце клонилось к закату, родители прижимали мальчика к себе и шептали ему сказки о звездах, о богах, о чудесах. Мальчик слушал, кивал, но уже понимал больше, чем они могли себе представить.

Так начиналась жизнь Онисамы на Земле – жизнь, в которой он должен был расти как обычный ребенок, но помнить и ощущать все, что было у взрослого человека.

Родители дали мальчику имя Дмитрий. Они любили его и растили с трепетом, обучая всему, что знали сами, и готовя к тому, что он станет будущим правителем их небольшой страны.

Каждый день был наполнен заботой: отец учил его ходить и держать равновесие, мать – говорить, распознавать цвета, запоминать простые правила поведения. Они следили за каждым его движением, радовались каждому новому слову, каждому шагу.

Но по вечерам, когда Дмитрий оставался один в своей комнате, когда не было занятий и игр, он садился у окна. Его маленькие руки опирались на подоконник, а глаза смотрели в бескрайнее небо. Внутри же в голове, в мыслях взрослого человека, звучали совсем другие вопросы:

Где ты, Люсиль? Что с тобой случилось? Как я оказался здесь, на Земле, среди людей? На Земле ли ты, Люсиль?

Он понимал, что сейчас он всего лишь ребенок – его тело ограничено возрастом, сила скрыта, но разум не спит. Он знал, что должно пройти его седьмое лето, чтобы истинные способности пробудились. И тогда он сможет выбраться из-под опеки людей, использовать то, что он уже помнит и знает, и начать свои поиски Люсиль.

Пока же он сидел у окна, тихо наблюдая за солнцем, уходящим за горизонт, и за звездами, которые медленно загорались на темном небе, словно шепча ему о том, что всё еще впереди – всё, что он потерял, и всё, что он должен найти.

У отца Дмитрия был брат – человек амбициозный, властолюбивый. У него уже был сын, Сиэль, и именно на него он возлагал надежды наследника, будущего правителя. Но с появлением Дмитрия всё усложнилось.

Отец (Сижля) постоянно настраивал Сиэля против двоюродного брата. Когда они учились стрелять из лука, Сиэль невольно целился то в Дмитрия, то в стороны, словно пытаясь его ранить, даже если не осознавал это полностью. Дмитрий же оставался спокойным. Он понимал: здесь не детская игра, а борьба за власть. Его собственная цель была совсем другой – найти Люсиль и понять, как вернуться к ней.

Сиэля раздражало то, что двоюродный брат, такой холодный и невозмутимый, смотрит на него свысока, хотя ростом был ниже. Это же раздражало и его отца. Он не раз напоминал брату – отцу Дмитрия, что мальчишка неродной и, следовательно, никогда не сможет быть правителем.

На это отец Дмитрия отвечал просто, но твёрдо: «Если боги послали этого младенца сюда, значит, ему суждено править этой страной». Так, в доме царила тихая напряжённость: воспитание, обучение, тренировки – всё было окрашено скрытой борьбой за власть, за наследие, за право называться будущим правителем.

Дмитрий же в такие моменты всё чаще уходил в свои мысли. Он видел, как мелкие интриги и амбиции взрослых переплетаются с детскими играми и соперничеством

Сиэль зашёл в комнату Дмитрия, держа в руках небольшой кинжал. Ему было тринадцать лет, он уже начинал осознавать, что скоро станет наследником трона, и чувствовал себя вправе проверять всех вокруг. Дмитрию же было всего шесть, но в его глазах и поведении уже читалась зрелость взрослого человека, опыт и холодная рациональность, которой Сиэль не мог даже подозревать.

– Давай дружить, – сказал Сиэль, выставляя нож напоказ, – я научу тебя бросать ножи. В дерево.

Дмитрий лишь пожал плечами. Он знал, что это не просто игра. Вся эта «дружба» была маской для проверки, попыткой навредить.

Они вышли на двор. Солнце освещало ограду, в землю были воткнуты старые, потрескавшиеся доски – идеальная мишень. Сиэль делал вид, что показывает технику, но его движения были слишком резкими, слишком хитрые. В один момент нож пролетел слишком близко от ноги Дмитрия, другой раз – отскочил и вонзился в землю чуть в сторону от него.

– Ты чужой, – говорил Сиэль между бросками. – Ты не наш. Тебе здесь не место.

Дмитрий молчал, наблюдая, как мальчик злится всё сильнее. Он понимал мотивацию: Сиэль хотел власти, хотел отторжения Дмитрия, хотел почувствовать себя сильнее.

И вот, когда нож уже почти задел его, Дмитрий резко встал. Он взял Сиэля за руку, в которой тот держал кинжал, и с необычайной твёрдостью сказал:

– Не беспокойся. Меня скоро здесь не будет. Ты получишь власть и всё, что хочешь… только оставь меня в покое.

Сиэль замер на мгновение. Его глаза загорелись от возмущения – такой маленький мальчишка говорил, словно взрослый человек. И чем дольше он смотрел на Дмитрия, тем больше его бесило: дерзость, холод, осознание собственного превосходства в разуме, а не в возрасте.

Дмитрий просто отвернулся и ушёл. Сиэль остался стоять на месте, сжимая кинжал, зубы сжав в злой гримасе. В этот момент в его сознании возникло чувство тревоги и непонимания – кто же на самом деле этот ребёнок, который говорит и думает как взрослый?

Вечером, когда солнце уже скрылось за горизонтом и мягкий свет лампы наполнял комнату, дверь открылась, и мама Димы тихо вошла. Она подошла к кровати, где сидел мальчик с черными волосами и голубыми глазами, и обняла его.

– Знаешь, моя звездочка… – начала она мягким голосом, – я видела, что Сиэль сегодня жестоко играл с тобой. Он… он пытался тебя ранить ножом.

Дима молчал. Его взгляд был спокойным, почти взрослым, и никак не выдал внутреннего волнения.

– Мы тебя очень любим, – продолжала мама, гладя его по голове, – но ты всегда молчишь, отвечаешь коротко, иногда загадочно. Мы хотели бы побольше узнать о тебе, чтобы быть ближе.

Дима тихо взглянул на неё, потом опустил глаза.

– Скоро я должен уйти, – сказал он ровным, спокойным голосом, – когда мне исполнится семь лет.

Мама сделала шаг назад, сжимая ладони:

– Куда же ты уйдешь? Ты же всего семилетний мальчик… Я не отпущу тебя.

– У меня есть дела, – ответил Дима спокойно. – И я извиняюсь… за то, что так вышло, за то, что не смог стать настоящим сыном. Но я сделаю вам один подарок, когда мне исполнится семь лет, в знак благодарности за все, что вы для меня сделали.

– Подарок? – переспросила мама, встревоженно нахмурившись.

– Да, – сказал Дима, тихо улыбнувшись, – но пока рассказывать не буду.

Мама попыталась его отговорить, попыталась вложить в слова страх и тревогу:

– Но есть же вещи… разве нельзя подождать?

– Нет, – сказал он твердо, – есть вещи, которые гораздо важнее всего на свете.

Она посмотрела на него, её глаза наполнились слезами, но она понимала, что спорить бесполезно. Мама наклонилась, поцеловала его в лоб и тихо вышла из комнаты, направляясь к комнате отца.

Дима остался один, лег на кровать и посмотрел в темное окно. Внутри него тихо бурлили мысли о будущем, о том, что должно произойти, о Люсиль и о делах, которые ждали его. Он глубоко вздохнул и, словно сдерживая целый мир эмоций, закрыл глаза, погружаясь в сон. Снаружи медленно падал снег, укрывая землю мягким белым покрывалом. В доме воцарилась тихая, почти праздничная атмосфера: свечи на столе горели, их мерцающий свет отражался в стеклах окон, создавая ощущение тепла и уюта. Завтра Диме должно было исполниться семь лет, и мысли родителей были заняты подготовкой к его дню рождения.