Lusy Westenra – Я дождусь тебя в этом мире (страница 14)
Вильгельм окинул его взглядом, недолго подумал и ответил:
– Да. Я останусь у власти. Пока. А от вас… – он приподнял подбородок, как всегда делал, когда хотел подчеркнуть свою значимость, – от вас сейчас требуется гораздо меньше. Я вернулся. Я снова стою во главе семьи и аббатства.
Саша прыснул от смеха, хоть и тихо, чтобы не разозлить деда.
– Значит, сестрёнку не надо выдавать замуж! – сказал он и посмотрел на Василину.
Она вспыхнула и отвела взгляд.
Вильгельм же произнёс задумчиво, но не без холодной практичности:
– Об этом я ещё подумаю. Такие решения не принимаются в спешке. Но пока… – он вздохнул. – В замужестве Василины нет необходимости. Если мы действительно будем жить долго, как сказал этот ребёнок, значит, можно повременить и с престолонаследием, и с династическими браками.
Василина облегчённо выдохнула, хотя глаза её оставались тревожными.
Но Вильгельм ещё не закончил.
Он нахмурился, глядя на дверь, за которой недавно исчез Сергей.
– А вот вашего отца… лучше убрать отсюда. Вместе с вашей матерью. Чем дальше – тем лучше.
Саша коротко кивнул:
– Давно пора.
Вова и Василина переглянулись, и оба медленно согласились жестом.
Не из жестокости – из здравого смысла.
Повисла тишина. Впервые за долгий день – спокойная.
Василина наконец сказала:
– Давайте утром всё обсудим. Сейчас… я хочу понять своё новое тело. Осознать, что со мной. И вообще… уже глубокая ночь.
Она чуть улыбнулась.
– Пора спать.
Саша провёл рукой по волосам и кивнул:
– Я тоже еле стою.
Вова выругался под нос так тихо, как никогда в жизни.
Вильгельм развернулся к ним, холодный, раздражённый:
– Не хочу видеть их сегодня. Их надменные лица, их вечное недовольство всем и вся. Достаточно.
Он вытащил нож, порезал себе запястье и по капле дал обоим – сначала сыну, потом его жене.
Дима тем временем слез со стула.
Он стоял рядом, глядя снизу вверх.
В его взгляде было ровное, взрослое, обиженно-холодное осуждение.
Он только что сказал Вольфгангу не обращать людей, а тот тут же сделал это.
Это было мерзко.
И Дима это не скрывал.
Но он молчал. Он наблюдал. Он хотел понять, что будет дальше.
Через минуту Сергей и Елена зашевелились. Открыли глаза. Встали.
– Что ты… с нами сделал? – голос Сергея дрожал. Он был в ужасе.
Елена тоже прижимала руки к груди, будто пытаясь согреться.
Вильгельм ответил холодно:
– Вам повезло, что я не могу вас убить. Только потому что ты мой сын. И ты – мать моих внуков. Но видеть вас здесь я больше не желаю.
Он указал рукой на двери.
– Возьмите столько золота, сколько сможете унести. И уезжайте. Далеко. Никогда больше не возвращайтесь.
Сергей моргнул, словно не веря.
Только что он был готов умереть.
А теперь ему дают свободу.
Даже слишком лёгкую.
Он быстро схватил Елену за руку. Они почти побежали к выходу.
В дверях Сергей ещё оглянулся – и впервые за много лет на его лице было искреннее облегчение.
Через полчаса они уже собирали золото. Через час покинули аббатство на двух лошадях, растерянные, напуганные, но свободные.
Когда дверь столовой наконец закрылась, Вильгельм опустился на своё место, устало.
Он посмотрел на Диму.
Дима отвечал ему холодным, непонимающим взглядом.
– Это было нужно, – произнёс Вильгельм. – Только зная, что мой сын будет жить долго и не болеть, я могу его отпустить. Другого выхода не было. Не суди меня строго.
Дима медленно выдохнул и кивнул.
Но внутри у него уже было решение: как только закончит с книгами – уйдёт отсюда при первой возможности.
Вся ситуация ему была неприятна.
Отвращала.
Но он, как всегда, сохранял внешнее спокойствие.
Саша, Вова и Василина тоже молча сели обратно за стол. Приняли случившееся так, словно иначе и быть не могло. Слишком много всего произошло за сутки, чтобы спорить.
Они ели молча.
Дима тоже слегка поклевал еду – скорее сделал вид – потом тихо сказал:
– Можете показать мне библиотеку?
– Конечно, – сразу поднялся Саша.
И Диму увели в библиотеку.
Месяц прошел незаметно.
Дима проводил в библиотеке почти весь день.
С тонкими пальцами, уверенными движениями он перелистывал древние фолианты, свитки, записи прежних настоятелей.