Lusy Westenra – Помоги мне выбраться из этого мира (страница 7)

Если Ваша миссия близится к завершению, Вы можете возвращаться. Мы уверены, она заслужила Ваше возвращение.

С уважением и преданностью,

Себастьян и Эмили.

Письмо было запечатано сургучом с гербом дома и отправлено тем же вечером – через доверенного гонца, что работал только на Дмитрия.

На следующий день Люсиль, не зная, что письмо уже в пути, вытирала пыль в холле с такой старательностью, что Себастьян в полголоса произнёс:

– Иногда я думаю, что она – один из нас.

Эмили улыбнулась.

– Она всё ещё делает это для него. Но скоро она начнёт делать это для себя.

Сцена: Письмо в присутствии троицы

Погода в Цюрихе стояла унылая. Сквозь тяжёлое серое небо просачивался тусклый свет. В старом зале, где они остановились на ночь, стены хранили холод веков. Каменные арки, чугунные канделябры, старинный письменный стол. Дмитрий сидел за ним, выпрямившись, с прямой спиной, в светлом жилете и чёрной рубашке, обрамлённый серой рамкой оконного стекла. В руках – письмо с сургучной печатью.

Рядом, словно кошки, замерли трое. Александр, скрестив руки, стоял у стены, будто невзначай. Владимир сидел на подоконнике, покачивая ногой, глядя искоса. Василина молчала, но неотрывно следила за руками Дмитрия, как будто надеялась прочитать текст через пергамент.

– Кто писал? – спросил Владимир.

– Дом. – коротко ответил Дмитрий.

– Дом? – переспросил Александр. – Это всё, что ты скажешь?

Дмитрий снял перчатку с правой руки и сломал сургуч плавным, почти беззвучным движением. Бумага издала сухой хруст. Он развернул письмо и начал читать. На лице – ни единой эмоции. Ни дрожи в ресницах, ни сжатой челюсти, ни искры в глазах.

Василина сделала шаг ближе.

– Там… всё в порядке?

Он не ответил.

Молчание.

Они переглянулись. Василина подалась ближе, уже почти наклонилась, чтобы заглянуть в письмо, но в тот же миг Дмитрий плавно поднял взгляд – и её будто ветром отбросило. Он не сказал ни слова, но взглядом дал понять: ещё один шаг – и вы пожалеете.

– Ты ведь сам сказал, что мы теперь только по делам встречаемся, – тихо, но зло проговорил Владимир. – Что тебе мешает нам сказать, в чём дело?

Дмитрий аккуратно сложил письмо, убрал его в карман внутреннего пиджака и встал.

– Вы правы. Мы встречаемся только по делам. И я слишком задержался здесь, пора завершить, последнюю из личных встреч.

– Мы тебе верны, – произнёс Александр с нажимом. – С самого начала. Мы всё отдали. Мы – твоя семья.

– Нет, – Дмитрий посмотрел на него спокойно. – Моя семья осталась в доме. С теми, кто нуждается во мне сейчас.

Владимир резко встал с подоконника.

– Ты стал жестоким.

– Я стал честным.

– Ты прячешься, – бросила Василина. – Прячешься за равнодушием, потому что боишься снова нас потерять.

На лице Дмитрия не дрогнул ни один мускул. Он подошёл к шкафу, открыл его и начал складывать вещи в дорожную сумку. Вязкий, плотный, окончательный жест.

– Мы всё равно узнаем, что было в письме, – бросил Владимир. – Нам не нужен твой благословенный молчаливый пафос. Мы достанем его.

– Можете попытаться, – сказал Дмитрий, даже не оборачиваясь.

Через час он уже уезжал. Кони копытами разбивали промёрзшую землю, карета покидала границы замка. Внутри под его пальцами лежало письмо. Строчки не уходили из головы:

“Она слушает. Думает. Делает выводы. Проявляет гордость, но не дерзость. Стала внимательна к другим.”

“Мы уверены, она заслужила Ваше возвращение.”

Он откинулся в сиденье. Глаза закрылись.

Перед ним возникла Люсиль – брюнетка с пылающим взглядом, с гордо поднятым подбородком и слишком взрослой осанкой для своих лет. Вся в противоречии, упрямстве и попытках заслужить.

«Она не изменилась. Она просто учится быть собой. А я… должен быть рядом».

Карета скрылась за горизонтом.

Карета остановилась перед особняком глубокой ночью. Небо было чёрным и беззвёздным, только фонари у ворот отбрасывали жёлтые отблески на гравий. Лошади фыркнули, и в тишине послышался скрип дверцы. Дмитрий вышел – высокий силуэт в длинном пальто, из-под которого мелькнула тень чемодана.

Себастьян уже ждал у входа. Он вышел из дома, как всегда в идеально выглаженной форме дворецкого, с лёгкой насмешкой в глазах и привычной лёгкостью в походке. Он кивнул – молча, как будто встречал гостя, а не хозяина.

– Всё тихо? – спросил Дмитрий.

– Всё под контролем, – ответил Себастьян. – Как и было обещано.

На верхнем этаже, за занавешенным окном, дрогнула тень. Дмитрий не поднял головы, но знал, что она смотрит. Он чувствовал это. Шестое чувство, которое всегда было с ним, с момента, когда он впервые взял её на руки.

Он вошёл.

Особняк пах воском, камином и лёгкой горечью сухих цветов. Всё было на своих местах. Тишина – безмолвная и строгая, как приговор.

На лестнице стояла Эмили. В чёрном платье, с высокой причёской, строгая, как всегда, но во взгляде – тень довольства.

– Вы рано, – произнесла она сдержанно. – Мы ожидали вас через неделю.

– Я получил письмо, – ответил он и прошёл мимо, не задерживаясь.

Она проследила за ним взглядом, и на мгновение на её губах мелькнула едва уловимая улыбка.

Он поднялся по лестнице, медленно, будто каждый шаг давался с усилием. Дошёл до знакомой двери, за которой раньше слышался топот, смех, иногда – визг и упрямый плач. Сейчас – тишина.

Он постучал один раз.

– Кто там? – послышалось.

Голос – чуть грубее, чем раньше. Уверенный. Но с той же интонацией, что он знал наизусть.

– Я, – ответил он.

Долгая пауза. Затем резкий звук – будто кто-то вскочил с кровати, и шаги, быстрые, почти испуганные.

Дверь приоткрылась. На пороге стояла Люсиль. Брюнетка, волосы собраны в ленивый пучок, на ней простое светлое платье. Лицо… другое. Взрослее. Но в глазах – та же буря.

– Ты… – прошептала она.

– Я вернулся, – сказал он.

Она не бросилась ему на шею. Она не закричала от радости. Она стояла, как будто ждала, что он сейчас скажет: “Я просто проверить”. Или: “Я уезжаю снова”. Или: “Я тебя не узнаю”.

Он смотрел на неё долго.

– Ты изменилась, – произнёс он наконец.

– Нет, – честно сказала она. – Я просто научилась быть тише.

Он слабо улыбнулся.

– Это – уже изменение.