Lusy Westenra – Помоги мне выбраться из этого мира (страница 8)

Она смотрела на него в упор.

– Ты правда… остался?

– Да.

– Надолго?

Он не ответил.

Тогда она шагнула вперёд, и неуверенно обняла его за талию. Не как ребёнок. Как кто-то, кто слишком долго держал всё в себе и больше не мог.

Он закрыл глаза. Его рука легла ей на затылок.

В коридоре стояли Эмили и Себастьян. Молча. И только Себастьян шепнул себе под нос:

– Всё-таки вернулся.

Сцена: Прогулка по поместью

Утро было ясным, будто и не было тех полутора лет серых дней, разлуки и борьбы. Травы на склонах особняка плыли мягким ковром, лошади фыркали, отбивая копытами свежую землю. Воздух был влажным, напоённым ароматом еловых веток и весеннего тумана.

Дмитрий держал поводья одной рукой, сидел прямо, небрежно элегантный, как всегда. Спокойствие его силуэта резало взгляд, как лезвие – абсолютное, недоступное, тихое.

Люсиль ехала рядом. Она сидела ровно, как учили – спина прямая, взгляд вперёд. На ней было светлое платье, волосы аккуратно заплетены. Ни всплеска эмоций, ни капризного жеста. Но время от времени пальцы её нервно сжимали поводья чуть сильнее, чем нужно.

– Ты научилась держаться в седле, – тихо сказал Дмитрий, не поворачивая головы.

– Эмили учила, – коротко ответила она. Потом, будто подумав, добавила: – Я старалась.

Молчание между ними повисло ненадолго.

Позади, на белых лошадях, Себастьян и Эмили следовали на расстоянии, притворяясь, что ведут разговор о погоде. Но оба прислушивались. Эмили – с невидимой гордостью. Себастьян – с холодной внимательностью, как будто проверял исход опыта, на который поставлено слишком многое.

– Скоро тебе исполнится семь, – сказал Дмитрий.

Люсиль кивнула.

– Это возраст, – продолжал он, – когда ты начнёшь чувствовать… силу. Нашу силу. Сначала это будет странно. Потом – страшно. А потом – привычно. И именно в этот момент ты должна будешь держать себя в руках.

– Я не боюсь, – ответила она, стараясь говорить уверенно.

Дмитрий посмотрел на неё впервые с начала прогулки. Его голубые глаза были спокойны, но в глубине – тень, которую он прятал даже от себя.

– Сила чистокровных – это не игрушка. Это не магия. Это – ответственность. Если ты не научишься владеть собой – ты станешь чудовищем. Как многие до тебя.

Люсиль замолчала.

Он продолжил:

– Мы добавим к твоим занятиям музыку, танцы, рисование. Это не просто для приличия. Это – дисциплина. Гармония. Ты должна научиться чувствовать ритм. Движение. Научиться не срываться.

– Я… постараюсь, – сказала она, чуть тише, чем раньше. И вдруг, будто сама не сдержалась: – Но если мне не понравится танцевать, я не буду!

Дмитрий прищурился, угол его рта дёрнулся.

– Вот она, – пробормотал он, не без иронии. – Старая Люсиль.

– Я старая? – обиделась она, резко обернувшись к нему.

– Ты – упрямая, – ответил он, без осуждения.

И вдруг замолчал. Его взгляд скользнул по её лицу, волосам, глазам – будто он что-то искал. Что-то очень важное. Но не нашёл. Или не хотел найти.

Он надеялся.

Где-то внутри, глубоко, в самом сердце, Дмитрий боялся, что она вспомнит. Вспомнит то, чего помнить не должна. То, от чего зависит слишком многое.

Но в её глазах было пусто, никакого прошлого. Только настоящее – и неуверенное, как у всякого ребёнка, будущее.

Позади, Себастьян и Эмили переглянулись. Эмили молча кивнула – всё идёт по плану. Себастьян склонил голову – но в его глазах скользнула тень: всё ли действительно так спокойно, как кажется?

Глава: Принцесса в клетке

13 марта.

Утро выдалось тихим и необычно тёплым – весна будто сделала подарок. Солнце едва коснулось горизонта, а свет уже мягко разливался по спальне Люсиль, пробираясь сквозь плотные, тёмно-синие шторы. Девочка спала спокойно, свернувшись клубочком под белоснежным покрывалом с вышитым гербом поместья.

Стук в дверь был лёгким, почти музыкальным.

– Доброе утро, именинница, – раздался голос Эмили. В следующую секунду дверь открылась, и в комнату вошла она сама, в сопровождении Себастьяна.

Люсиль проснулась сразу. Приподнялась, потёрла глаза и осмотрелась, всё ещё не до конца осознав, что происходит. Эмили подошла к кровати, села на край и с улыбкой поднесла к её лицу маленький букет белых нарциссов.

– С днём рождения, дорогая.

Себастьян стоял у окна, держа в руках серебряную коробочку, перевязанную чёрной лентой. Он склонил голову в знак приветствия.

– Семь лет, – тихо сказал он. – Значимая цифра.

Люсиль выпрямилась и одарила их сияющей улыбкой.

– А у меня будет торт? – сразу спросила она.

– Конечно, будет, – усмехнулась Эмили. – И подарки. И праздник.

Праздник был устроен в оранжерее – уютной, почти потаённой комнате, утопающей в зелени и стекле, в самом сердце поместья. Стол был накрыт кружевной скатертью, посуда – фарфоровая, с золотой каёмкой. Всё было словно из старинной сказки, и Люсиль, в светлом воздушном платье, действительно выглядела как принцесса.

За столом – только свои. Дмитрий, сдержанный, но присутствующий. Эмили – мягкая и заботливая. Себастьян – как всегда в тени, но внимательный. Никто за пределами этих стен не знал о её существовании. Люсиль жила в безопасности, но и в изоляции – будто под стеклянным куполом. Принцесса в клетке.

Подарки были особенные.

От Эмили – маленькое фортепиано из чёрного дерева. Настоящее, с идеальным звуком.

– Ты начнёшь заниматься в следующем месяце, – сказала она. – Только представь, как ты сыграешь для нас свой первый вальс.

От Себастьяна – тонкий браслет с гравировкой на внутренней стороне. Sapientia et Silentium. Мудрость и молчание.

От Дмитрия – редкая книга в кожаном переплёте. Без названия на обложке. Только её имя внутри, и строка: “Твоё начало ещё впереди.”

– Ты узнаешь, когда она пригодится, – сказал он, не вдаваясь в объяснения.

Люсиль весь день смеялась, бегала, ела сладости, хотя знала, что Эмили потом заставит её час заниматься, чтобы «отработать сахар». Дмитрий позволял ей чуть больше, чем обычно, хотя всё так же почти не улыбался. Эмили была счастлива, видя, как девочка меняется. Даже Себастьян – пусть и не выказывал эмоций – позволил себе один короткий, одобрительный взгляд.

К вечеру солнце закатилось за вершины елей, небо окрасилось в багряно-золотой. Люсиль лежала на диване в библиотеке, укутавшись в плед, с куском торта и книгой в руках.

– Это был самый лучший день, – прошептала она, прежде чем задремать.

Но ночь принесла неожиданное.

Примерно в десять вечера, когда Эмили накрывала ей постель, она заметила, что девочка дрожит. Прикоснувшись к её лбу, она сразу нахмурилась – температура.

– Себастьян! – позвала она строго, быстро.

Он появился почти мгновенно.

– Что-то не так, – сказала Эмили. – Началось.

Глава: Пробуждение