Луна Лу – Темное сердце леса. Когда все тлеет (страница 2)
– Сюда приезжают не только такие, как мы. Многие туристы пытаются пройти Аппалачскую тропу. Может, дальше нам все-таки придется немного пройти пешком, – отвечает Питер, пожимая плечами.
И, словно по иронии, в этот момент резко глохнет машина. Фары гаснут, погружая нас в темноту.
Я смотрю назад – пикап ребят тоже заглох прямо за нами.
– Что за… – возмущается Питер, оглядываясь.
Он пытается завести машину. Снова и снова. Выходит и, открыв крышку капота, долго рассматривает. Но ничего не выходит.
Мне не по себе. Дрожь пробегает по телу, а внутри все цепенеет. Мы выходим из машины, и я слышу, как прохладный ветер шуршит в листьях деревьев, которые нас окружают.
Это место пугает меня, как девушку, но как художницу… оно завораживает своей мрачной красотой.
Келли и Зак, вышедшие из пикапа, идут нам на встречу. На их лицах такое же недоумение.
– Что за черт?! – кричит Келли, чтобы мы могли услышать, потому что поднялся сильный ветер. Ее красные волосы взметаются от очередного порыва, и она раздраженно пытается заправить их за уши.
Сняв резинку с запястья, я собираю свои в небрежный хвост, только бы не мешали.
– У меня даже GPS слетел с катушек! – недовольно бросает Зак, поправляя круглые очки и копошась в капоте своего пикапа.
– Ничерта не работает. Дерьмо! – заключает Питер, заметив, что испачкал ботинки влажной землей.
– А чего вы все такие недовольные? – недоумеваю я. Все взгляды обращаются ко мне. – Разве мы не за этим сюда притащились? За всякой жуткой хренью.
Келли устало закатывает глаза, а парни фыркают, будто я сказала какую-то чушь.
Я оглядываюсь. Помимо тропы, по которой мы ехали, кругом сплошной непроходимый лес. Ветер усиливается, а сумрак сгущается.
– Ладно, берите вещи и фонари, отсюда пойдем пешком, – командует Питер.
– Может, разумнее будет переждать в машине до утра? – пытаюсь внести хоть каплю здравого смысла в происходящее.
– Нет, самый сок начинается ночью! – восторженно говорит Келли. – Мы сможем найти деревню ночью, говорят, в это время огни в ней загораются.
Питер, не поддержав мою идею, молча разворачивается и открывает багажник, а ребята отходят доставать свои вещи из пикапа. Я подхожу к Питеру, между нами все еще чувствуется недосказанность из-за нерешенного вопроса о будущем отношений, и я понимаю, что сейчас мне некомфортно находиться рядом с ним. Что, если эта поездка окончательно разрушит наши отношения? Не уверена, готова ли я к этому шагу. Я всегда была нерешительной.
Я беру из багажника сложенный этюдник для рисования, закидываю свой рюкзак с самым необходимым на плечо, и мы отправляемся в путь.
Чем дальше мы идем по тропе, освещенной лишь светом наших фонарей, тем сильнее сгущается лес, оставляя лишь узкую пешеходную дорожку под нашими ногами.
– Ты знаешь, куда идти? – спрашивает Зак Питера, вырвавшегося немного вперед.
– Нет, у меня тоже GPS лег. Идем пока по тропе, дальше попробуем сориентироваться по бумажной карте.
Парни и Келли идут впереди меня, а я сбавляю шаг, чтобы идти одной позади. Не хочу ни с кем разговаривать. Если поравняюсь с Келли, она наверняка полезет с вопросами о наших отношениях с Питером, а это – последнее, о чем я хочу сейчас думать.
Тропа становится все более извилистой, а впереди – сплошная темнота. Хоть сегодня почти полная луна – ее свет будто не доходит до сюда. Если бы не фонари, мы бы двигались, как слепые котята.
Это жутко. Реально жутко. По спине пробегает холодок, а сердце начинает биться где-то в горле.
Лес выглядит обычно, но здесь будто витает что-то неуловимое. Прохладный воздух наполняет мои легкие, и я пытаюсь выровнять дыхание. Не следует сходить с ума просто потому что вокруг темно. Я давно не маленькая девочка. Еще в детстве я усвоила урок: бояться следует не тьмы, а людей, чьи сердца ей наполнены.
К тому же, у нас есть фонари, средства защиты и все такое. Все ведь будет в порядке?
Идущая впереди Келли шумно вздыхает и оглядывается по сторонам. Может, она тоже чувствует что-то странное в этом лесу?
Но прежде, чем кто-либо из нас успевает сделать что-то еще, мы одновременно замираем, как вкопанные. Ледяной ужас покрывает все мое тело, когда посреди ночной тишины раздается детский плач. Будто где-то неподалеку надрывно плачет младенец.
Здесь? Посреди леса?
В горле пересохло от страха.
– Вы тоже это слышите? – испуганно шепчет Келли. Ее глаза в ужасе распахнуты.
____________
1Пленэрная живопись подразумевает создание картин не в мастерской, а на природе, которая служит основой постижения натуры в её естественном освещении.
Глава 2.
Что это, черт возьми, было?!
Мы с ребятами панически переглядываемся. Я уверена, у них также застыла кровь в жилах, как у меня.
– Гребаное дерьмо… – шипит Зак, оглядываясь на Питера, который замер статуей, прислушиваясь к жуткому детскому плачу где-то в глубине леса.
– Кто-то из вас, придурков, прикалывается?! – возмущается Питер, оглядывая всех нас по очереди.
Какого черта? Он думает, кто-то стал бы так шутить?
– Нет! – одновременно отвечаем мы с Келли и Заком.
Что ж, хотя это вполне в стиле шуток Зака, но стоит только взглянуть на его лицо – становится ясно, что он в ужасе.
Смотрю на Питера в ожидании, будто он может объяснить или как-то прекратить происходящее. Я привыкла, что в компании он кто-то вроде негласного лидера. Но Пит молчит, вглядываясь в темноту леса вытаращенными от шока глазами.
– Пожалуйста, давайте валить отсюда! – я наконец озвучиваю общую мысль.
Недолго думая, ребята кивают и быстрым шагом мы направляемся обратно по той же тропе, что и пришли. Плач ребенка не прекращается, пока мы идем по песчаной-каменистой дороге практически в полной темноте, потому что фонари в наших руках поначалу просто мерцают, а вскоре и вовсе гаснут.
– Господи, что происходит?.. – испуганно бормочет Келли, ускоряя шаг.
Я уже практически бегу прямо за ней, как вдруг она останавливается, и я едва не врезаюсь ей в спину.
Кажется, детский плач прекратился. По крайней мере, я его больше не слышу. Только звуки леса.
Выглянув из-за спины Келли, вижу, что парни впереди нас тоже остановились.
А затем я перевожу взгляд дальше – в темноту тропинки, которая должна привести нас обратно к машинам и выходу из этой задницы.
И тогда я вижу причину остановки. Примерно в тридцати футах от нас посередине тропы стоит крупная человеческая фигура, преграждая нам путь. Лунного света, падающего на нее, достаточно, чтобы разглядеть силуэт – это явно высокий и крепкий мужчина. Кажется, в его руке что-то вроде топора, и он совершенно неподвижен.
Мы все переглядываемся и без слов понимаем: приближаться к пугающему мужчине с топором – не лучшая идея.
Мало ли, какой-то психопат? Какому адекватному человеку придет в голову шастать в этом лесу?
– Походу мы все умрем! – вскрикивает Келли, уже приготовившись к гибели. Она из всего делает драму.
Зак заботливо гладит ее по спине, утешая и заверяя, что “все будет хорошо”.
А будет ли?
Мое сердце замирает, когда Питер, стоящий впереди всех, делает осторожный шаг и кричит так, чтобы незнакомец нас услышал.
– Эй! – Пит приветственно машет ему. – Извини, ты не мог бы…
Он затихает, потому что незнакомец вдруг начинает идти прямо на нас. Молча. Его внешность все так же скрыта тенями деревьев. Не знаю, что именно, но что-то в его фигуре, походке, вселяет ужас.
И не в меня одну, потому что через мгновение Питер показывает нам жестом, чтобы мы разворачивались и бежали в противоположную сторону – обратно вглубь леса.
Прежде чем послушаться парня, я бросаю взгляд на приближающегося мужчину. Чем ближе, тем он кажется крупнее и мощнее, и то, как он грозно надвигается на нас, сокращая расстояние все также – молча – действительно пугает. До усрачки пугает.
Я отмираю, когда вижу, как он слегка ускоряет шаг. В мгновение ребята начинают бежать, и я действую на инстинктах. Охваченная ужасом, я несусь за ними.
– Давайте, быстрее! – кричит Питер, вырвавшийся вперед.