Луна Лу – Темное сердце леса. Когда все тлеет (страница 1)
Луна Лу
Темное сердце леса. Когда все тлеет
Посвящение
Посвящается всем милым леди, которые питают слабость к одержимым любовью монстрам в маске
Предупреждение от автора
Данное произведение является художественной выдумкой автора. Все локации, персонажи, события упоминаются в вымышленном контексте. Автор ни к чему не призывает, не оправдывает и не одобряет поведение персонажей.
Это темный роман с элементами мистики для тех, кто любит читать истории про привлекательных монстров в маске.
На этих страницах вы НЕ найдете: социально одобряемое поведение главных героев; моральные и нравственные поступки; логичное и рациональное мышление героев.
На страницах романа вы НАЙДЕТЕ: серую (даже скорее черную) мораль; главного героя – убийцу, главную героиню – его жертву-пленницу; нецензурную лексику; сцены насилия и убийств; откровенные сцены; одержимость и преследование; безумную и страстную жажду любви, живущую даже в самом темном сердце.
Приятного чтения, мои маленькие любительницы мрака.
Пролог
Истошный женский крик пронзает ночную тишину, а лес молчаливо наблюдает за происходящим в старой церкви, освещенной полной луной через круглое отверстие в куполе.
Тринадцать человек в длинных черных плащах с капюшонами, держа в руках горящие факелы, выстроились в круг, в центре которого возвышается алтарь – каменная плита, покрытая выцарапанными рунами. На нем, тужась изо всех сил, лежит окровавленная девушка в когда-то белоснежной ночной рубашке, с ритуальным ножом, воткнутым прямо в центр груди.
Раздвинув ноги и пытаясь дышать глубоко, она мечтает скорее извергнуть из себя живое существо, чтобы освободиться от охватившей ее тело боли. Склонившийся над ней мужчина в фарфоровой маске, полностью скрывающей лицо, принимает роды.
– Абрахам, я больше не могу… – шепчет девушка бледными потрескавшимися губами.
– Терпи. – Мужчина грозно смотрит на нее и приказывает: – Продолжай.
Люди в плащах одновременно бормочут молитвы на древнем языке. Столетние сосны, словно мрачные стражи, окружают церковь.
Со страшным криком, напоминающим вой, девушка наконец испускает последний вздох. И, словно бессильная кукла, падает спиной на алтарь.
Абрахам, склонившись над ее бездыханным телом, берет в руки рожденного в муках младенца. Весь окровавленный, с тянущейся из чрева мертвой матери пуповиной, малыш издает свой первый крик. И лес одобрительно встречает дитя, ответив ему шепотом листьев высоких деревьев.
Глаза Абрахама, горящие фанатичным огнем, устремлены на новорожденного сына. Из глубокого пореза на руке мужчины сочится кровь, но Абрахам не замечает боли, крепко держа младенца.
– Хантер… – шепчет он, глядя на крошечное лицо. – Твое имя – Хантер. Именно ты сможешь утопить во тьме и крови этот несчастный мир. Для создания нового царства нашего спасителя, Люцифера.
Перерезав пуповину, Абрахам поднимает ребенка над головой, обращаясь к темным силам, что веками дремали в глубине леса. Луна, возвышаясь ровно по центру купола, идеально освещает лицо плачущего младенца.
– Темный лорд, прими эту жертву! Даруй ему силу! Сделай его орудием нашей воли!
Люди в кругу начинают произносить молитвы громче, быстрее. Дрожащее мерцание горящих факелов освещает бледное и окровавленное лицо новорожденного малыша. Подняв свободную руку над ним, Абрахам позволяет своей крови из открытой раны стечь ему в рот. Алые капли падают на губы младенца, а его черные глаза отражают горящие огни вокруг.
Затем Абрахам подает знак одному из присутствующих, молодому парню, стоящему вне круга, и тот понимает, что нужно делать. Достав из огня факела железный прут с оккультным символом на конце, он протягивает предмет Абрахаму.
Тот, крепко держа ребенка в одной руке, подносит раскаленный наконечник к лицу малыша. Хантер разрывается в плаче и беспомощно дергается, когда Абрахам, выжигает на нем дьявольскую метку. Воздух наполняется болью и запахом горелой кожи, но Абрахам непреклонен. Опустив младенца на тело бездыханной матери, он углубляет порез на своей ладони и окропляет ей выжженное клеймо.
Кровь, стекая с лица младенца, льется на алтарь, окрашивая древние руны в багровый цвет. Ветер шумно шелестит в кронах деревьев, а старая церковь наполняется истошным воем ветра. Факелы в мгновение гаснут, полная луна прячется за тучами, и все погружается во тьму.
Вдруг раздаются жуткие крики – оглушительный звон режет слух, и сектанты безуспешно пытаются прикрыть уши. Но освобожденная ими древняя темная энергия пронзает их и в одно мгновение все резко замолкают.
Их сердца в один момент перестают биться, и один за другим, стоявшие в кругу сектанты безжизненно падают с ног. Из их ушей, носов и глаз льется кровь, окрашивая землю в багровый цвет.
Лес затихает. Младенец, рожденный из крови и тьмы, перестает плакать, а на его окровавленных губах появляется первая в его жизни улыбка.
Глава 1.
Я сижу на пассажирском сиденье, теребя между пальцами серебряную подвеску на своей шее, и смотрю в окно, за которым проносятся мрачные леса штата Мэн. Лето в разгаре, но пейзаж выглядит осенним: серым и безликим. Мне это даже нравится. В голову сразу же приходит желание изобразить этот пейзаж на бумаге.
Питер, сидящий за рулем, всю дорогу придуривается, играя в гонки с Келли и Заком – его друзьями, которые сейчас едут позади нас. Все мы уже выпустились из колледжа, но эти трое по-прежнему ведут себя как подростки в вечном поиске острых ощущений.
– Вот суки! – Питер ударяет по рулю, когда пикап Келли и Зака равняется с нашим внедорожником и две улыбающиеся физиономии проплывают мимо, показывая нам средние пальцы и обгоняя.
Он ерзает в сидении в предвкушении “гонки” и крепче обхватывает руль, готовясь продолжить эту идиотскую игру. Когда он вдавливает педаль газа в пол, я лишь раздраженно вздыхаю, ничего не сказав.
Я давно уяснила: это бесполезно. Питер никогда не слушает меня, поэтому я предпочитаю переждать его выкидоны, чем спорить.
Меня уже даже не волнует то, что он едет по шоссе с запредельной скоростью, выезжая на встречную полосу, потому что если мы разобьемся и умрем, этот цирк скорее закончится.
Мы с Питером начали встречаться с первого курса, постоянно ссорились и сходились снова и снова. Когда мы оба окончили колледж, пришло осознание, что наши пути могут разойтись. Это вносит еще больше напряжения в наши и без того натянутые отношения.
Питер хочет посвятить ближайшие годы путешествиям и поиску себя, а я планирую и дальше получать образование. Моя мечта – поступить в Колледж искусств и дизайна в Портленде.
Я согласилась поехать в очередное идиотское путешествие с этой компанией не потому что я все еще надеюсь на сохранение отношений с Питером. По правде говоря, срок аренды нашей с Питером квартиры заканчивается, и я планирую съехать от него, но пока не нашла подходящий вариант. Цены на жилье в Портленде убивают, ведь у меня нет никакой поддержки – ни родственников, ни друзей, ни надежного парня. Я просто пытаюсь отсрочить тот момент, когда мне придется решать этот вопрос.
А еще я вижу эту поездку как возможность пополнить портфолио для поступления в колледж. Пока любители приключений на задницу будут искать какую-то заброшенную деревню древнего культа в горах Аппалачи, я займусь новыми набросками и рисунками местной природы.
Питер резко замедляется, и детские гонки наконец прекращаются.
– Кажется, почти приехали, – спокойно говорит Питер, оглядываясь в окна. – Главное, не проскочить поворот.
Он сбавляет скорость, и я смотрю в боковое зеркало, замечая, что машина сзади тоже начинает ехать медленнее.
Зак и Келли скорее друзья Питера, нежели мои. Питер сошелся с этой сумасшедшей парочкой на основе интересов – они втроем организовали в кампусе клуб любителей True crime, всякой чертовщины и мистики. У меня подобное вызывает лишь холодную дрожь.
Но я здесь не ради этого. Я согласилась поехать с ними ради возможности порисовать на пленэре1.
Лес за окном становится гуще, и я чувствую странное воодушевление. Мы сворачиваем на узкую дорогу, которая резко уходит вглубь. Свет фар едва пробивается сквозь густые ветви деревьев. Питер сосредоточен на дороге, его руки крепко держат руль, а лицо напряжено. Я смотрю в окно, пытаясь запечатлеть в памяти каждую деталь этого места. Несмотря на нарастающую мрачность атмосферы, что-то в этом меня завораживает. Лес кажется живым, он дышит и наблюдает за нами, словно древний страж, хранящий свои тайны. Сколько всего повидали эти леса за миллионы лет своего существования?
А может, как говорит Питер, я снова “романтизирую все подряд”?
Машина медленно ползет вперед, и я замечаю, как лес все сильнее обступает дорожку. Деревья стоят так близко друг к другу, что кажется, будто они хотят закрыть нас от внешнего мира. Воздух здесь ощущается прохладнее и влажнее, а тени становятся гуще. В этой тишине слышно только шум двигателя и легкое шуршание листьев под колесами.
– Откуда ты знаешь, куда ехать? – спрашиваю Питера, все еще глядя в окно.
– Мы едем по карте к точным координатам, где, теоретически, должна быть заброшенное поселение.
– Странно, что так глубоко в лесу есть тропа.