Лука Каримова – Кантор (страница 6)

– С вами в Раттусе никто заниматься не будет, у нас каждый за себя, – проскрипел надсмотрщик, правя телегой. – Что ни день, то от черной хвори умирают люди. Помещения быстро освобождаются, так что выбирайте любую свободную келью и располагайтесь, разве что в башне холоднее нежели везде. Если найдете вещи от прежних хозяев – можете оставить себе или выбросить, сжечь. Им они без надобности.

– У вас имеется оружейная? – проявил любопытство бронзоволосый юноша.

Старик ощерился:

– А как же, и даже с почти нетронутым добром. Некогда воинам… – он хмыкнул, давая понять, что зовет так даже простолюдинов, – воспользоваться мечом или щитом, когда оказываются на болотах, а чудовищам железо не по вкусу, так что утаскивают трупы. Мы же потом находим брошенные мечи, копья и прочее. А что, малец? Хочешь что-то конкретное?

– Копье! – воодушевленно выпалил тот. – Я, кстати, Петер, подмастерье мельника, – он протянул руку надсмотрщику.

Клавен пожал ее, позволив пареньку ощутить крепкость чужого рукопожатия, да такого, что собственные пальцы Петера хрустнули и он боязливо убрал ладонь, скрыв в длинном рукаве.

– Значит будет тебе копье, хоть два, если удержишь. Это тебе не вилами в поле махать. Впрочем, если сумеешь насадить монстра и притащить нам на ужин, Урбан будет благодарен. Явно не плюнет в общий котел.

Петер скривил губы и молчал до самого прибытия.

В Раттусе им показали засаленную столовую (раньше это явно была чья-то просторная опочивальня). Под потолком все еще висел балдахин, хоть и отрезанный кем-то, чтобы не мешался. Поставлено несколько криво сколоченных столов да табуретов; место с нужниками, где всюду виднелись черные подтеки не то грязи, не то человеческих испражнений. Купальню с зеленоватой, отдающей болотом водой и самое главное – карту, висевшую на стене рядом с оружейной, с пометками торфяных месторождений, парочкой горячих источников, подземных ключей с чистой питьевой водой, слишком близко расположенных к черным крестам, обозначающим места, где обитают чудовища.

– Сегодня же отправитесь на разведку, исследуете местность. Так что, если среди вас затесался следопыт, молитесь на него. – Клавен сбросил капюшон и подмигнул новобранцам ярко-горящим бирюзовым глазом, второй был затянут пленкой слепоты.

– А как же факелы? Или хотя бы масляные лампы? – вдруг спросил самый миловидный из юношей, прекрасный, словно девушка.

– Если хочешь быстрой смерти, то свети себе на здоровье огоньком. Но кажется мне, красавчик, тебе не захочется подпортить свою внешность, – надсмотрщик хрипло засмеялся. – Учитесь выживать. На что вам даны органы чувств? Привыкайте жить во мраке, еще лучше – видеть в нем. Как крысы, что копошатся в наших подвалах. – И, развернувшись, он зашаркал в сторону по темному коридору, откуда доносились крики людей и тянуло болотной вонью.

Клир выбрал келью в башне. Лютующий ветер за окном принес с собой пронизывающие до костей сквозняки, однако холод – меньшее, что его волновало.

Проверив засов на двери, соломенный исхудалый, но вполне чистый от насекомых матрас с шерстяным пледом, Клир разложил на постели свои небогатые пожитки.

До ночной вылазки на болота оставалось несколько часов (в этой местности, что днем, что ночью – почти всегда темно, медленно падает снег, растворяясь в пышущих теплом болотах), и принцу хватило времени, чтобы собрать и склеить особой смесью осколки стекла. Глядя на размещенное на стене зеркало, улыбка-оскал отразилась в отражении. Клир видел себя и одновременно другого человека – существо, сотканное из тумана.

Он знал, что даже в таком виде артефакт работает. Они смогут увидеться с матерью. Услышать друг друга и даже прикоснуться. Один осколок остался у нее в темнице. Она сама так решила.

«Пусть король считает нас своими заложниками. Раз бывшая королева в тюрьме, то и я буду послушен, даже в форте». – он прикрыл зеркало поеденным молью гобеленом с изображением короля Вильгельма.

***

Петер

Бронзоволосый Петер, или Петер два мешка – так его называли. Ученик мельника. А все оттого, что волосы его были такого цвета, словно младенцем окунули в ведерко с расплавленной бронзой, и та впиталась в его кожу, заставив волосы переливаться на солнце.

Сегодня он встал, как обычно, ни свет ни заря и принялся за работу, пока не минул полдень.

Стянув пропотевшую рубаху, слишком широкую для его тщедушного, но сильного тела, Петер подтянулся на руках, держась за края огромной бочки с дождевой водой, и окунулся по пояс.

Вытянув себя из бочки и тряхнув волосами, Петер с удовольствием потянул воздух носом: жаркое пахло отменно, а к нему и холодное свежее пиво. Хорошо жилось у мельника.

Петер забрел к нему после пары лет попрошайничества: в столице стало совсем небезопасно просить милостыню, там не только руку могли оттяпать, но и голову. А есть-то хотелось.

Так Петер и стал подмастерьем. Трудился за еду и крышу над головой, спал в хлеву. На жизнь не жаловался, пока однажды, чиня крышу мельницы, не уронил на голову проезжающего мимо торговца молоток. Инструмент, конечно, жалко, но он уцелел, а вот мужчине не повезло, и его родственники подали на подмастерье жалобу в ратушу.

Хотел мельник спрятать мальчишку, да не вышло. Со стражниками шутки плохи. Нашли Петера и наказали явиться в ратушу на следующий день, а вздумает сбежать – смерть наступит мгновенно. Так и решалась судьба людей в Вальнусе. Если есть у кого-то хоть чуточку власти да денег поболее, чем у соседа, тот и сильнее. И ничего с этим не поделать. Не сломать колесо устоявшегося в королевстве порядка. И, как ни грустно, ни обидно было Петеру, он решил не шутить со стражей. В форт, так в форт. Лучше провести один день на свободе, чем в застенках Ратуши.

Вода успела стечь по лицу и груди, промочила тонкую веревку, которой Петер подвязывал штанцы. Вся одежда на нем висела мешком. С чужого плеча, зато добротная.

– Обедать пора! – окликнул его мельник.

– Иду! – Однако Петер не пошел.

Бесстыдно сбросив остатки одежды, он разбежался и нырнул в пруд. Это дело подмастерье любил. Особенно после трудового дня на мельнице, где от мучной пыли даже его волосы переставали сиять, а на губах появлялась белая корочка.

От вида бледных ягодиц подмастерья жена мельника зарделась и отвернулась к котелку с едой.

Хорош был юноша, да уж больно тощ. Высокий, как жердь. Кожа да кости. Но ловкий, выносливый, и ни одна болезнь его не брала. Даже если зимой в прорубь окунался.

Наплававшись вволю, размявшись и ощутив, как напряжение от таскания мешков отпускает мышцы рук, ног, спину и особенно шею, Петер вынырнул и медленно поплыл к каменистому бережку (сам выложил его обточенными овальными камнями). Теперь некому будет здесь воду тревожить. Он-то, Петер, уедет. Покинет мельницу.

А может, оно и к лучшему, успеет еще повидать королевство. Особенно любопытна ему была Марципановая роща, слишком много ужасов про нее рассказывали. А болота что, болота и есть.

Сытно пообедав, получив крепкое объятье от жены мельника, оглушающий чмок рядом с ухом и вдохнув молочный аромат ее мягкого бюста, Петер пожал мельнику руку, взял протянутый вещмешок, довольно увесистый (заглянув в него, юноша увидел тот самый молоток, который и упал на голову торговца). Задорно рассмеявшись, Петер поклонился добрым людям, что приютили его, и отправился в путь.

– Не окажется вил под рукой, воспользуйся копьем! – крикнул ему вслед мельник. – Выживи, малец!

– Будет исполнено, ваше благородие! – Петер по-шутовски поклонился и дал стрекоча, слыша за спиной грудной смех мужчины.

«Копье, а что – это идея! Вилами я научился управляться, так почему бы не стать копейщиком», – до самой Ратуши эта мысль не давала ему покоя и, завидев стражу, стоящую у телеги, где уже сидело четверо парней, подмастерье сразу задал волнующий его вопрос:

– А в Раттусе мне дадут копье?

Воины переглянулись и криво улыбнулись.

– Если не успеешь раньше оказаться в пасти болотной твари.

Петер не обиделся на их слова и, пожав плечами, забрался в телегу, сев рядом со странным юношей с почти черными глазами, отливающими багрянцем.

«Да вот и первое чудовище», – подумал он и протянул ему руку. На удивление, незнакомец молча пожал ее.

Колеса телеги заскрипели, и компания покатила прочь из столицы. Позади на лошадях ехали стражники, вооруженные арбалетами, чтобы по пути к форту никто из заключенных не сумел сбежать. Раненые или мертвые, все едино сгодится для Раттуса, чтобы скормить болотным тварям, задобрить. В тех местах либо тебя съедят, либо ты дашь кого-то взамен, а сам сбежишь.

Глава 3

Оказавшись на болотах, не слишком близко или далеко от Раттуса, в поисках торфа, их маленький отряд неожиданно наткнулся на кладку из яиц виверны.

Буквально на секунды пятеро воинов задержали дыхание, замерли, будто их ступни вмерзли в не слишком твердый бугристый покров изо мха, черных корней, выступающих на каждом шагу в попытке задержать непрошенных гостей.

От дыхания в воздух поднимались белесые облачка пара, сливаясь со зловонными испарениями. Взгляды были устремлены на заостренные, зеленовато-желтые камни с паутинкой едва заметных трещин по бокам. В любой момент здесь могут вылупится до шести молодых особей, и воинам придется выбирать: либо удрать обратно в форт без заветного торфа, либо постараться не нарушить покой кладки и продолжить путь.