Лука Каримова – Кантор (страница 7)

Если бы на этой тропе, уже хоженой другими, оказалось гнездо, о нем бы доложили и отметили на карте, которую перерисовывали множество раз, ведь с каждым выходом из Раттуса на пергамент наносили пометки: где видели пролетающих нацмиров, клубок из медленно шевелящихся базиликусов, новые места добычи торфа, целебных корней, трав, ягод или… кладки виверн (последние откладывали яйца в разных местах и никогда нельзя было угадать, чем руководствуются чудовища).

В форте за первой трапезой рассказали, что одному из воинов, еще до приезда Клира, удалось унести с болот яйцо хищника. Чудовище вылупилось размером с большого пса, со склизкими крыльями, уже голодным взглядом ядовито-желтых глаз и острым клювом. Воин кормил нового питомца падалью и даже быстро приручил, тот стал походить на верного сокола. Клекотом предупреждал о сородичах, если отряд находился на болотах. И все бы ничего, только природа взяла свое. Никакие самые добротные ремни или цепи не удержат монстра. Дикий питомец сорвался с крючка на зов самки, унеся с собой и руку, кормившую его, а отряд сожрали остальные виверны.

Этих тварей считали безмозглыми существами, однако природа преподала людям урок.

И вот сейчас руки Клира потянулись к самому маленькому из яиц в кладке. Он знал, чем рискует, однако решился. Кто ему запретит? В форте к принцу хоть и не проявили ненависти, однако чувствовалось, что все равно относились иначе, нежели к другим.

Он был благодарен за то, что собратья по оружию, с титулами или без, едино опальные перед королем, не всадили ему нож в спину.

Это место поглощало человеческие эмоции, оставляя лишь одно желание – хоть ненадолго продлить остатки своей никчемной жизни в стенах Раттуса.

Бережно удерживая яйцо одной рукой, Клир вложил в вещмешок еще не вылупившегося детеныша и убрал за спину.

Его собрат по оружию Вéндал показал кривую, белозубую улыбку (не всякий аристократ мог похвастать подобной роскошью), мол, сам приближаешь к себе смерть, королевский сын, но то твое дело, а не мое.

Темно-бирюзовая куртка облегала его стройную фигуру, вышивка золотых узоров подчеркивала подтянутую грудь. Руки были по локоть затянуты в перчатки из прочной дорогой кожи.

Вендал уже успел привлечь внимание обитателей форта своими поистине девичьими руками: изящными, с длинными тонкими пальцами и ухоженными ногтями. Да и что сказать, по форту о нем быстро разошлись слухи. Якобы он оказался в Раттусе из-за порочной жизни, блудил в домах «Роз и клинков»5, ублажал только господ и за мужеложство был наказан ссылкой. Еще о Вендале болтали, что он бастард некоего аристократа и розы6.

Вендал же со всей грацией, словно перед ним не тошнотворное варево повара Урбана, а королевский завтрак, принялся за еду.

Положив ладонь на скрученный у бедра хлыст-ёж7, созданный из множества спаянных между собой металлических колец с иглами, Вендал встряхнул копной мягких, чуть вьющихся каштановых локонов и с любопытством серых глаз в обрамлении длинных черных ресниц обратился к принцу:

– Думаешь, это создание станет есть стряпню Урбана? Ох, сомневаюсь, скорее уж детеныш полакомится королевским мясцом, – мягким, обволакивающим голосом проговорил Вендал и тихонько засмеялся. Длинные, золотые серьги в мочках его ушей засверкали, придавая и без того узкому лицу, слишком бледному, но без малейшего намека на растительность, нечто женственное.

Он стер с мыска сапога налипшую грязь о ближайший корень и пошел дальше. Прямая осанка, вещмешок за плечами. Словно и не по болоту идет, окруженный опасным полумраком.

Клир и остальные двинулись за ним. Среди них не было вожака, даже негласного. Если смерти не миновать, то последнее, что они сделают, встанут спина к спине, уж в этом можно было не сомневаться.

Некоторых сближают годы, другим хватает осознания: можно отдалить смерть, если знать, кому довериться, даже если этот человек – первый встречный.

А эти пятеро отщепенцев, изгнанных из столицы кто за что, сплотились сразу же. Словно чувствуя – так им и суждено.

Поездка в телеге. Первая трапеза, взгляды, запахи и все то, что таилось в мыслях каждого: Клира, Вендала, слепого Астора, Петера и Северина.

Их связывали не дружба, симпатия или увлечения, а понимание: любой последующий день может стать последним.

Однородные прямоугольники торфа заполняли вещмешки пятерых воинов. Они молча собирали полезное ископаемое.

Северин, сын кузнеца, старался бесшумно работать топором, отделяя мешающиеся корни от торфа, пока Петер работал сборщиком.

Вендал стоял с Клиром, а Астор прислушивался к малейшим звукам, отделяя одни от других, чтобы засечь чудовищ. Но сегодня им повезло. Не считая кладки яиц, они были одни в этой части Мораста.

– Стемнело, – глухо сказал лучник, вытащив стрелу и натянув тетиву.

Он чуял наступивший холод. Несколько снежинок упали ему на лицо и мгновенно каплями стекли под ворот куртки.

– Все, – не слишком громко, но так, чтобы его услышали, скомандовал Северин, взвалив на плечо свой мешок и потянувшись было за кладью Петера, но юноша широко улыбнулся, показывая щели между крепких зубов, и водрузил свою ношу на плечи, а также взял протянутый мешок Вендала.

– Надеюсь, ты не примешь мою помощь за ночное приглашение в келью? – со смешком спросил Петер, заглядывая в холодные глаза красавчика.

Тот и не подумал смутиться или разъяриться, а лишь улыбнулся уголками губ и шепнул:

– Только если попросишь, дорогуша. – И, подмигнув, двинулся за Клиром.

За исключением принца, остальные выбрали себе комнаты поближе ко входу в башню. На удачу те помещения оказались свободными.

– Ишь, – Петер прыснул в кулак, но не обиделся.

Вендал понравился ему с первого взгляда. Он восхищал простоватого парнишку своей статью, не уступающей Клиру, отсутствием высокомерия. Уже за их первой трапезой подмастерье заметил, с каким достоинством собрат по форту держит кубок в руках. Столько достоинства было в одном этом, казалось бы, простом действии. И на шепотки других воинов Раттуса он не обращал внимание.

«Лучше услышать один раз историю от самого человека, чем верить другим», – так считал подмастерье мельника.

– Северин, а ты кем был до Раттуса? – спросил Петер у не слишком разговорчивого здоровяка.

Тот хранил молчание на протяжении их пути до форта, и его голос был услышан только на болотах. Грудной, с легкой хрипотцой.

– Кузнецом, – коротко ответил он, глядя в спины идущих впереди опального принца и красавчика.

Их небольшой отряд замыкал Астор, лучник держась позади товарищей.

– А я подмастерьем у мельника. Эх, хорошо там было. Здесь тоже ничего, но не так… светло. – В голосе Петера зазвучали грустные нотки.

Вендал шел вровень с Клиром, кося на принца своим серым глазом и отмечая равнодушное выражение на бледном лице и то, как из-под воротника по шее к чуть заостренным ушам тянулись голубоватые вены.

– У тебя есть вопрос? – Клир резко повернул голову к Вендалу, и тот едва не подавился слюной.

Черные омуты глаз с алыми отблесками пронзили юношу.

Вендал ощутил себя беспомощным и обнаженным перед этим человеком. Такого с ним никогда не случалось.

Прядь светлых волос упала на чистый лоб Клира.

– Не боишься, что кто-нибудь из нас убьет тебя? Например, подкупленный шпион.

Принц качнул головой.

– Мы уже умерли, для всего Кёнеграйха. Чего нам страшиться, тем более мне. – Он пожал плечами и ступил на мох.

До сих пор твердая почва под ногами вдруг растворилась.

Вендал выбросил руку вперед, но запоздало осознал, что не удержит Клира, а следом за ним, столкнувшись, свалился и болтливый Петер. Троица оказалась в неглубокой широкой яме среди кусков разорванного мха. Вверх поднимались черная дымка и белесые пылинки потревоженной грибницы, чья мягкость смягчила падение. Вдохнувшие ядовитые споры, парни зашлись сухим кашлем.

Северин, бросившийся было ближе к яме, ощутил крепкую руку Астора на своем плече.

– Не подходи, иначе тоже вдохнешь споры. Они опасны. Нам нужна вода, чтобы залить пыль, иначе парни задохнутся.

Сняв с пояса флягу, он протянул ее кузнецу, тот повторил то же самое со своей и, откупорив пробки, полил троицу в яме и хорошенько плеснул на грибницу.

Пыль немного поулеглась.

– Скорее выбирайтесь, – велел следопыт, закрепив на корнях веревку и бросив ее конец в яму. Той хватило, чтобы до нее можно было дотянуться.

Северин помог сначала Петеру, который с вымазанным в чем-то черном лицом и красными слезящимися глазами упал на траву, тяжело дыша и не прекращая кашлять, пока не выплюнул черновато-багровые сгустки. Вендал ловко взобрался по веревке, упираясь ногами о стену ямы. Обернувшись, он увидел полулежащего принца, казалось, тот потерял сознание, а то и вовсе не дышал.

Сквозь пелену из слез Вендалу удалось разглядеть, как двигается грудь Клира.

– Дышит, нужно вытянуть его, сам он вряд ли сможет.

Северин потеснил красавчика в сторону. Присев на край ямы, он задержал дыхание и спрыгнул вниз. Подняв принца, будто пушинку, он подтолкнул его Вендалу, и вместе с кашляющим Петером они уложили товарища на корни, вытянув из ямы.

Белесые крупинки, витающие в воздухе, осели на бровях и щеках Северина, попали в нос, заставив громко чихнуть. Голова закружилась, тошнота резко подкатила к горлу, и кузнеца вывернуло наизнанку смесью черноты и желчи.