Лука Каримова – Дитя ворона (страница 12)
— Взаимно, миледи, приятной вам дороги, — Девон проигнорировал ее протянутую для прощального поцелуя руку, и едва заметно поклонился.
Дама сделала вид, что стряхнула пылинку с перчатки и, усевшись в карету, они с Сюзет покинули замок герцога.
Опустив голову и глотая слезы, Энья подошла к несчастной разграбленной грядке и принялась собирать цветы, пытаясь спасти хотя бы не сломанные. Ее плечи дрожали, а слезы никак не останавливались. Она уже не видела перед собой ничего. Мир смазался для нее, и девочка прижала к лицу несчастные цветы, орошая их солеными каплями.
— Ну, будет тебе, малышка, не все так плохо, — Девон присел рядом и погладил ее по голове, убирая прилипшие к щекам волосы.
— Н-нет, о-н-ни ум-мерли... их н-не с-пасти, — заикаясь, говорила она.
— Вовсе нет, — строго сказал он, и от неожиданности девочка посмотрела на него. Лицо герцога было абсолютно спокойным, но взгляд синих глаз был суров и холоден. — Мы проходили с тобой ботанику, и ты прекрасно помнишь, как вернуть растения к жизни, вот и настало время проявить свою магию. Ну же, не разочаруй меня, вороненок… — последнее он прошептал.
Энья нервно сглотнула и, глубоко вздохнув, приложила ладошки к грядке. Она закрыла глаза и сосредоточилась, представив все как было прежде, и даже лучше. Как тонкие стебельки срастаются, как блестят пыльцой их посвежевшие листики, и как цветы оживают, как вьются их белесые корешки в мягкой сырой земле, и что будут они расти долго-долго, а из их пыльцы появятся такие же, и вскоре, вся клумба будет усыпана малышками-фиалками.
В кончиках пальцев закололо, и по ладоням прошла теплая волна.
— Смотри же, Энья, — прошептал Девон.
Девочка распахнула глаза и в последний раз всхлипнула от счастья, утирая радостные слезы. Ее цветы были исцелены и даже больше: рядом с ними из земли проглядывали новые росточки.
— Ты сделала больше, чем понадобилось, моя маленькая чародейка, — он привлек ее к себе и наградил нежным поцелуем в лоб, испытывая гордость за ученицу.
— Ой, я же вас запачкаю, — спохватилась она, но герцог продолжил крепко ее обнимать, а затем подхватил на руки и закружил девочку.
В воздухе зазвенел детский смех. Из улья на дереве вылетели золотистые пчелки, окутав выросшие фиалки. А бабочка села на макушку, устроившись среди бронзовых волос Эньи. Девочку продолжали кружить, пока все страхи и огорчения не выветрились из ее головки.
[1] Ушат — (переносное значение) объем жидкости, умещающийся в такой кадке.
Глава 7
Постепенно Энья осваивала бытовую магию, которая требовала от юной чародейки большой сосредоточенности и внимательности. Ведь стоит отвлечься — и половая тряпка будет мыть совсем не пол, а потолок. А может и вовсе уползет под тумбочку, забившись в угол, и не захочет оттуда вылезать. Также осторожнее следовало быть в кухне с ножами и вилками. Однажды Энья перестала следить за ножом, и он едва не нашинковал оставленное на столе полотенце. Но и без помощи рук девочка пока не могла обойтись. Собирать мусор в совок, чтобы метелочка не размела его по чистому полу; натирать столовое серебро она предпочитала вручную, делая это с удовольствием. Энья любила убираться, зная, что в замке Девона хозяйка именно она.
Вначале герцог с недоумением взирал на ее труды, но затем подумал и решил, что так даже лучше.
Энья уговорила Девона пройтись по чердаку, а также убраться в башне, куда он давно не захаживал. Там, среди старинных вещей, они обнаружили прялку, принадлежавшую когда-то бабушке Девона. Та тоже была чародейкой. Энье так понравился этот предмет, что она собственноручно занялась его чисткой. Девон помог ей с починкой и перенёс прялки в одну из комнат, где они с Эньей любили коротать вечера, сидя у камина. Каждый занимался своим делом. Они могли подолгу разговаривать или наоборот, молча читать книги. Им было комфортно в этой тишине, нарушаемой треском поленьев в камине, стрекотом крутящегося колеса прялки или шелестом крыльев Мортимера. Если старый ворон не летал на охоту, то дремал на специальной подставке.
Прялку Энья освоила за неделю. Пушистые кудели[1] в замок принесла жена лесника. Женщина обрадовалась, что маленькая госпожа занимается полезным делом, а не как праздные аристократки бездельничает или вышивает никому не нужное рукоделие. Мотки с готовыми нитями женщина потом забирала и продавала на рынке, а выручку честно делила и отдавала половину Энье в виде карманных денег.
Малышка тогда радовалась первому заработку и весь день ходила с улыбкой. Потом у нее возникла идея выращивать фиалки и отдавать их на продажу той самой торговке, которая и продала ей их впервые.
Спустя время уже многие в деревне знали о маленькой госпоже в замке герцога и были приятно удивлены, делясь с друг другом мнениями о том, какая трудолюбивая девочка живет у них по соседству.
Конечно о маленькой Энье больше всего знали жена лесничего и продавщица фиалок, но и им было недосуг болтать. Работы прибавилось, ведь каждому хотелось получить моток ниток или цветок от Эньи. Некоторые считали, что они волшебные и принесут им удачу, но это были лишь домыслы горожан.
Жизнь возвращалась в привычную колею, и Энья позабыла о приезде мачехи. Она училась и училась, впитывая все знания и стремясь к новым.
Лежа в кроватке и с упоением читая очередную книгу сказок о магических существах, Энья не заметила, как часы пробили полночь. Она задержала взгляд на картинке с драконом и отложила книгу, приготовившись спать, как в ее окно постучали.
Спрыгнув с кровати, девочка подошла к подоконнику. За окошком, сидел Мортимер. Белый ворон еще раз стукнул клювом о стекло и громко каркнул, призывая впустить его внутрь.
Энья усмехнулась и спросила:
— И чего тебе не спится? — она распахнула окошко, но ворон не сдвинулся с места. — Что-то произошло? — удивилась Энья и заметила позади Мортимера странное движение.
Нечто большое и черное повернулось к ней, и она встретилась с синим взглядом того самого, большого ворона.
— Это ты?!
Птица кивнула и протянула к ней длинное крыло.
— Хочешь, чтобы я с тобой полетала? — догадалась она, привстав на цыпочках, а затем спохватилась. — Мне нельзя попадать в неприятности, я не хочу расстраивать и волновать Девона.
Но ворон продолжил на нее смотреть, так и не убрав крыло.
Скрепя сердце, Энья кивнула и решилась. Она забралась на подоконник и, придерживаясь за раму, ступила на мягкое, но прочное крыло.
— Куда мы полетим? — она поудобнее устроилась на его спине, и птица взмыла в звездное небо. Мортимер летел рядом, не отставая.
Энья видела острые кончики елей, и даже уловила их хвойный запах. Очертания гор приближались, и она поняла:
— Неужели ты хочешь что-то мне показать?
Птица в ответ щелкнула клювом. И, спустя миг, под собой Энья увидела сверкающее в ночи горное озеро. Оно напомнило ей черное зеркало. Ворон пролетел над ним так низко, что Энья сумела дотянуться до воды рукой, зачерпнув ее в ладошку и отпив немного. От наслаждения она довольно зажмурилась, пока они вновь поднимались вверх. Миновав острые пики, Энья увидела внизу огоньки той самой деревеньки, о которой ей рассказывал Девон. Она еще удивлялась, как он собрался в нее попасть. Ведь пришлось бы потратить несколько дней, минуя перевал.
Они долго кружили над домами и пристанью с маленькими лодочками. В воздухе пахло морем и жареной рыбой. От этого в животе у Эньи заурчало и она пробормотала:
— Сейчас бы тоже отведать рыбки.
Они опустились на пристань за домиком с привязанными лодками. Ворон постучал лапой по деревянному настилу и отвернулся, скрывшись в темноте. Мортимер устроился у Эньи на плече и уткнулся клювом ей в волосы. Девочке стало щекотно, и она тихонько рассмеялась.
— Видимо, он велел нам ждать здесь, — она также как ворон постучала ножкой. — Куда же он отправился один?
Но ждать пришлось недолго. К ней подбежал большой черный пес, и в пасти он держал две деревянные шпажки с горячими кусочками рыбы.
— Ух ты! — Энья осторожно взяла у него одну шпажку и попробовала первый кусочек. Никогда еще она не ела ничего вкуснее. Рыба таяла во рту, оставляя на языке привкус специй.
Пес тоже съел свою порцию.
— Откуда же ты такой взялся? — с умилением спросила Энья, осмелившись погладить животное за ухом. — Ты тоже из волшебного народа?
Пес покачал головой и засеменил в сторону берега.
Они долго бродили по пляжу, безлюдному в такой поздний час. Энья куталась в халат и радовалась, что она в тапочках. Но через некоторое время от приключения и полета ее стало клонить в сон. И все чаще она зевала и спотыкалась.
Пес обернулся к ней и, подбежав, велел садиться к нему на спину — он прилег, чтобы девочке было удобнее.
— Тебе не тяжело? — с беспокойством спросила она, вцепившись в его холку.
Пес покачал головой и, разбежавшись на ходу, обернулся вороном. Никогда еще Энье не доводилось наблюдать таких метаморфоз. Она читала про оборотней, но это существо было совсем другим. Как можно уметь превращаться и в большого-маленького ворона, и в собаку? Кто же он, этот синеглазый ворон?