Лука Каримова – Дитя ворона (страница 11)
Они долго осматривали его замок, бродя по нему и чувствуя себя в нем полноправными хозяйками, которым закон не писан и все двери должны быть открыты. С большим трудом Девону стоило сдержаться и не накричать на маленькую Сюзет, которая всюду совала свой нос, дергала за ручки закрытых комнат и требовала, чтобы их немедленно открыли. Также она умудрилась разбить ценную старинную вазу, пролить из чашки чай, пока они сидели в столовой, и перепачкать скатерть шоколадным тортом. За все это время мачеха ни разу не вспомнила о падчерице, и только когда Девон понял, что скрывать малышку дольше ему не получится, он позвонил в колокольчик, и Энья спустилась к ним.
Он сразу заметил ее нездоровую бледность и выражение затравленности в больших от страха зеленых глазах. Она несмело приблизилась к столу, сделав реверанс:
— Добрый день, мадам и сестра, — поприветствовала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Незадолго до этого Энья осознала, что если будет себя плохо вести, если не угодит мачехе, то та сможет забрать ее из этого чудесного замка. Энья этого не хотела и страшилась этих мыслей.
— Хм, милорд, зря вы купили девочке такое дорогое платье, она очень неаккуратна с новыми вещами и в миг их портит, — взялась за старое мачеха, даже не поздоровавшись с девочкой. — А эти распущенные волосы, негодница, как ты смеешь подходить к столу, где все завтракают, не собрав их в косу? Или думаешь, что лорду будет приятно есть суп с волосами? — она сверкнула недобрым взглядом на малышку, вжавшую голову в плечи.
— Леди Колет, вы преувеличиваете. Энья очень аккуратная девочка, а имея данные природой такие прекрасные волосы, грешно не показывать их миру. Что же до супа, не переживайте, там вы не увидите ничего, кроме продуктов, которым и положено в нем быть, — с улыбкой сказал Девон и поманил Энью к себе. — Присаживайся и поешь.
— Что ж, если вы так считаете, то пусть. Однако в доме своего родного отца Энья не отличалась ни чистоплотностью, ни манерами. Она подавала дурной пример моей Сюзет. Жаль, а ведь они могли подружиться.
— Ах, зря только продукты переводят. Ты даже ничего не поела. Радуйся, что герцог может себе это позволить, — снова упрекнула ее мачеха.
Знала бы леди Колет, какую неприязнь и отвращение питает к ней герцог. Как он представляет, что берет метлу попушистее и вышвыривает ненужных гостей из своего замка, да так, чтобы они забыли сюда дорогу. Но увы, не всем желаниям дано осуществиться. И пришлось Девону терпеливо ждать завершения обеда, быть вежливым и обходительным, защищая Энью, всячески нахваливая ее и убеждая мачеху в том, что девочка не доставляет ему абсолютно никаких неприятностей.
Энья и Девон даже не подозревали, что боятся и мечтают об одном и том же. Каждый сидел на своем стуле, держал то ложку, то бокал или чашку, и надеялся, чтобы визит Колет поскорее закончился.
— Думаю, девочкам будет полезно погулять на свежем воздухе. Сюзет дорогая, ступай, а ты, Энья, будь любезна и покажи сестренке ваш сад, уверена, он так же прекрасен, как и наш, — проворковала Колет. — А мы с герцогом, останемся и выпьем... чаю, — леди взмахнула пушистыми ресницами и закусила нижнюю губу, томно глядя на Девона.
Мужчина понял, к чему ведет ее маневр, и мысленно вылил на эту наивную и самоуверенную дамочку ушат[1] ледяной воды.
— Ступай, Энья, — герцог подбодрил ее теплой улыбкой и девочки ушли.
— Так на чем мы с вами остановились? — томно спросила Колет, накрыв мужскую руку своей, затянутой в перчатку.
— Какое у тебя красивое платье, прямо как у меня, — высокомерно отметила Сюзет, прогуливаясь по дорожке. — И все же... не слишком-то тебе идет бледно-голубой, да и волосы распушились, из таких красивые локоны никогда не получатся...
Энья знала, что если скажет хоть одно слово в ответ, то сестрица мигом извратит его и потом будет доказывать матушке, что Энья говорила совсем другое.
— Герцог посчитал, что мне этот цвет идет. А нравятся ему локоны или нет, я не знаю, — она пожала плечами, неторопливо бредя по саду и рассказывая, что и где находится.
Колет слушала вполуха, пока не увидела грядку с фиалками. Они были огорожены от остальных цветов и рядом с ними лежали маленькая лопатка и грабельки. Энья позабыла о них и теперь жалела. Она знала, что Сюзет очень хитрая и внимательная. Любая вещь, которой Энья дорожила, если Сюзет это видела, превращалась в сломанную и выбрасывалась.
— Какие дивные фиалки, прямо как в нашем саду, — сестрица присела рядом с цветками и осторожно потрогала их лепестки. — Вижу, здесь недавно пололи... — Сюзет потрогала рыхлую землю, не боясь запачкать перчатку.
— Д-да, должно быть, садовник, — соврала Энья, стараясь говорить спокойно. — А еще здесь неподалеку есть берег моря, там много красивых раковин, и... — она едва не проболталась о русалках, помня завет Девона никому не рассказывать о волшебных существах. Обычные люди знали о них по сказкам или слухам. За чародейками-то никто не будет охотиться, а вот за чешуей русалок и их жемчугом полным-полно охотников и опасных людей.
— Да? В таком случае, я бы очень хотела посмотреть на этот пляж, интересно, он большой? Сильно ли он отличается от других, — в отличие от Эньи, Сюзет много где побывала и много чего видела, они с Колет часто отправлялись в путешествия вместе с отцом, в то время, как Энья оставалась дома.
— Ах, какая досада!
Энья обернулась: сестра держала в руке грабли, а клумба с фиалками была испорчена. Цветки валялись в разных местах, где-то вырванные с корнем, где-то помятые и убитые.
С трудом Энье удалось сдержать гневный крик и не наброситься на мерзавку. Она так напряглась и сжала кулаки, мысленно повторяя, чтобы небеса наказали сестрицу, как не заметила, что стоящая поблизости лейка, подрагивая, поднялась в воздух и окатила Сюзет, с головы до пят в белых туфельках, дождевой, немного подгнившей водой.
Сестрица завизжала и на ее крик в сад выбежали взрослые.
— Это все она, матушка! Она! — верещала дурным голосом Сюзет, прыгая на месте и топчась по невесть откуда взявшейся там грязи.
— Что?! Опять ты за старое, маленькая негодница! — вторила дочери Колет.
Девон нахмурился и сказал:
— Помилуйте, леди. Как же Энья могла это сделать, ведь она в нескольких метрах от вашей дочурки.
Так оно и было. И этот факт мачеха не учла, поэтому и не могла понять, как это произошло. Она злилась в надежде придумать что-нибудь, чтобы свалить всю вину на падчерицу, но не смогла.
— Должно быть, ваша дочурка хотела полить грядку, но опрокинула тяжелую лейку, поскользнулась и упала. На днях тут был дождь, на земле остались лужи... — спокойно пояснил Девон, незаметно приблизившись к Энье и положив руку ей на плечо.
От этого горячего прикосновения девочка оттаяла и слегка пошатнулась, но Девон прижал ее к своему бедру.
— Полагаю, вам стоит скорее отправиться домой. Погода сейчас так нестабильна: то тепло, то холодно, — и действительно, в этот же миг подул сильный ветер, всколыхнув своим порывом дамские юбки и заставив женщин вскрикнуть, прикрывая свои кружевные панталоны. — И несчастная Сюзет может простудиться, а если с простудой сляжет и Энья, то это подорвет наши кропотливые занятия. Я очень строгий преподаватель, и не терплю отлынивания от предмета даже по болезни, — подытожил Девон.
Колет поняла, что их тактично выпроваживают, и задерживаться в замке герцога замужней даме было бы неприлично. И, надев на лицо маску смирения, она кивнула и ответила:
— Конечно, вы правы, — процедила Колет улыбаясь. — Но пусть тогда Энья отдаст моей дочери свое чистое, а главное сухое, платье взамен мокрому. Ну же, Энья, скорее, ты ведь не хочешь, чтобы сестрица заболела. А герцог подарит тебе еще одно.
Одно дело, когда Энья сама сняла платье, чтобы помочь с уборкой на берегу. Но тогда и герцог сделал то же самое. И совсем другое, когда ее об этом просила мачеха. Это было словно прилюдно раздеться на площади, и Энье стало так неловко и стыдно, что она не смела смотреть в глаза герцога.
— Ну что вы, леди Колет, к чему же отдавать вашей дочери поношенное платье, у меня есть прекрасная мысль, — он ушел в дом и вернулся, неся в руках коробочку. — Держите, пусть ваша любимица поскорее переоденется, бедняжка так вымазалась в грязи, — он усмехнулся. — А нас с Эньей ждет несколько часов непрерывных занятий.
Колет довольно улыбнулась, приняв коробку. Она поняла, что герцог мужчина строгих правил. И что с ним падчерица не забалует, а значит она уже наказана такими занятиями. Этим мачеха себя и успокоила:
— Рада была с вами увидеться и убедиться, что моя падчерица хорошо устроилась.